Застолье у Хакурей

      В эту туманную ночь, тихую и приглушенную, жрица готовится к приходу гостей. Дождь, не сумевший пробиться через стены храма, не ушёл безвозвратно: он оставил после себя прохлаждённую морось. Казалось, что подобно дождю, ни один ёкай не пройдет внутрь здания, пока в его уме прячутся злые умыслы.       И вот, шевеля метлой взад-вперёд, Рейму слышит отдалённый смех: первая пара гостей приближается к храму. Жрица тяжело вздохнула, и всё же, на её отягощённом лице отразилась улыбка.

+++

      С храма доносятся крики застолья. На улице давно как стемнело, и никто, помимо ёкаев, не смог бы позволить себе такую гулянку: ночную, вдали от деревни; такую, на которую может призваться посторонняя нечисть.       Вход храма освещал яркий свет, проходивший сквозь сëдзи; сквозь это же сëдзи были заметны с десяток теней, передающих друг другу бутылки, стаканы и подносы с едой.       Внутри всем было теснее, чем казалось снаружи. Жрица, постукивая по пустому бокалу, спросила: — Зачем мы празднуем Новый год по иностранному календарю? Это идея Ремилии? - в уме она считала потраченную на праздник еду. — Да какая разница! - ответила Суйка. — Сакэ — есть, еда — есть. Что тебе ещё надо? — К тому же.. - вмешалась Шион. — Так, мы празднуем целых два новых года. По-моему, очень практично...       Рейму хотела уже возразить, но её прервала Фудзивара. — К слову об этом. Это была моя идея. Какие-то претензии? - бессмертная поднесла щёку к ладони, будто бы готовясь к аудиенции. — Ещё какие! - к удивлению для всех возмутилась Пачули. — Из-за тебя меня насильно вытащили из моей библиотеки и заставили пить эту пародию на вино! — Не драматизируй, я тебя умоляю. - закатила глаза Ремилия. — Тебе нужно было развеяться, ты вообще видела свои мешки под глазами? — Развеяться? - раздражённо спросила Пачули. — Ну, знаешь, подышать свежим воздухом, потрогать трав-       В тот же момент, Пачули жадно ухватилась за воздух, и сделав несколько бешеных вдохов, будто поедая невидимые капли, спросила: — Ну что, довольны, госпожа? Я уже надышалась. — О боже.. - стыдливо схватилась за лицо Ремилия.       Бессмертная рассмеялась на пару с Суйкой, и её смех ещё долго не прекращался; наконец, она утëрла глаза и сказала: — Уж прости, я лишь искала способ себя развлечь. Выпить новогоднее сакэ по два раза — это довольно приятно, согласна? - казалось, что Фудзивара насмехается, но её лицо выражало истинное детское озорство. — Это очень эгоистично. - отметила Пачули. — Согласна: упрекать меня в своих проблемах это очень эгоистично с твоей стороны.       Её щеки заметно надулись, но Фудзивара решила не продолжать. — Если начнёте драку — ремонт за ваш счёт. - предупредила Рейму, заливая вином свой бокал.       Ремилия, только отпив с бокала, тут же выплюнула содержимое внутрь. — Пачули, немедленно успокойся! - скомандовала вампирша. Она не была уверена, хватит ли её харизмы для того, чтобы феи бесплатно отстроили целый храм. — Я и не собиралась начинать драку. Простите. - поклонившись, Пачули вернулась на место и смиренно прикрыла глаза. — Не удивительно. - ехидничала Моко.       Пачули ничего не ответила; когда очередь дошла до неё, она методично перелила вино с бутылки в запустевший бокал, и передав ёмкость дальше, утопила свои обиды в сладком вине.       Если подумать, то передача бутылки была похожа на ритуал. Она (бутылка), подобно суфиям, кружилась по уже известному циклу, и если проявить достаточную внимательность к этой процессии, можно неволей закружиться вместе с ней. — Хе.. Хехехе... - заулыбалась Пачули, размышляя над гениальностью своего сравнения. — Не стоило давать ей алкоголь. - вздохнула Ремилия.       Рейму отпила вина, задумавшись о словах Фудзивары. — Эй, Моко-сан: кто сильнее, ты или Кагуя? — Ну конечно же я! - пожала плечами Фудзивара, расплывшись в хвастливой улыбке. — Хотя... Было бы интересно посчитать результаты всех наших боёв. Но это невозможно. — Почему невозможно? - с неподдельным интересом спросила Шион. — Да потому что.. - задрала нос Фудзивара. — Даже будь у меня в сто раз больше рук, чем у бодхисаттвы Каннон, я бы не смогла их все сосчитать.       Поражённая этими словами, Шион обратилась к Тенши, до того витавшей в облаках. — Тенши-сан, они правда так часто дерутся?       Девушка хлопнула глазами, будто бы приходя в себя после небольшой дремоты. — Ну, наверное. - вяло ответила Тенши, как вдруг загорелась желанием показаться более знающей: — Говорят, они враждуют целую вечность. — Не назвала бы это враждой... - пробормотала Моко.       Разговор был всё тише, пока не испарился сам по себе. Некоторые с наслаждением отпили из бокалов, вслушиваясь в одинокие стуки на улице, извещавшие о скором начале дождя, решившего повторить свои бесплодные нападения; тарелки были заполнены разными вкусностями, начиная банальным рисом и такояки и заканчивая мотти с маринованными огурцами. — Пойду-ка заварю чаю. - зевнув, проговорила Тенши и поплелась в сторону кухни.       Кажется, никто не хотел приступать к трапезе при неловком молчании; все они нависли над тарелками, ожидая, когда живые разговоры вернуться за стол.       И будто бы по воле судьбы, хотевшей исполнить их желание, позади раздался мелодичный звук музыкального инструмента, игравшего утонченную, но в то же время игривую мелодию.       Рейму посмотрела на остальных: кто-то обратил внимание на звук, а кто-то, посмотрев сквозь жрицу, поднял руку со словами: — О, кирин-тян тоже здесь!       Приподняв бровь, жрица с любопытством покосилась назад; позади неё, с прикрытыми глазами, сидела девушка в своеобразном платье-блузке бирюзового цвета, преисполненном морскими мотивами, чуть выше которых красовался бант; поверх всего этого была небольшая накидка, защищавшая от наступающей в храм прохлады. Белоснежные волосы, украшенные заколкой в виде узора, скрывали основания рогов, похожих на оленьи, а ниже — руки, державшие эрху и смычку.       Нежно проводя смычкой по струнам, кирин, казалось, растворился в собственной музыке, закрыв глаза и не говоря ничего в ответ. Стоило ей заиграть, как дождь многократно усилился, а вместе с тем завелись новые разговоры.       Рейму растерянно посмотрела на остальных, но все, казалось, восприняли появление музыканта как должное; необходимый элемент, чтобы развеять неловкую тишину. Жрице оставалось лишь пожать плечами и с осторожностью посматривать назад.       Вдруг, из кухни вылезла Тенши; в её руках была не чашка, а целый поднос для всех присутствующих, на котором оказалось несколько чашек беловатого чая с бежевым оттенком. — Вот, попробуйте! - небожительница аккуратно разложила чашки на стол, и не заботясь о мнении остальных, отложила все бокалы с вином. — Я вычитала один рецепт из книги, которую мне одолжила Пачули. - с энтузиазмом объясняла девушка. — Он родом из страны под названием Би... Бьянма.. Б'ъир... В общем, наслаждайтесь!       Она гордо встала посередине комнаты и ожидала оценки.       Косо посмотрев на принесённую чашку, Рейму скептично повела по ней ложкой, кружившей вокруг витиеватого молочного чая. — А он густой.. - подумала вслух жрица. — Всё потому, что к обычному молоку я добавила ещё и сгущённое! — Э-э? - не понимающе повела взглядом жрица. — Где ты вообще его раздобыла? — В деревне людей. - улыбнулась Тенши. — А потом быстренько перетащила его в укромный уголок в твоём храме, когда ты спала. — Да ты!... - жрица стукнула кулаком по столу, но ей оставалось лишь тяжко вздохнуть и смириться. — Погоди-ка, а как оно не скисло за это время? - повела бровью Пачули. — О! Об этом я тоже вычитала из твоих книжек. Я бросила туда лягушку, её слизь не позволяет молоку скиснуть. - с ухмылкой, будто цитируя научный трактат, ответила Тенши.       Стоило это сказать, как все, кто успел выпить этот чудо напиток, тут же выплюнули его на стол. — А по моему, весьма полезно.. - с неловким тоном сказала Шион. — Сразу пьёшь и обычное молоко, и сгущённое — очень практично...       Охватившее Рейму чувство дежавю быстро исчезло, когда Тенши провела пальцем вверх и сказала: — Просто распробуйте, и ваши сомнения уйдут в дальний ящик! — Лучше бы туда ушли деньги. - нахмурилась жрица.       Звонь! Эрху в один момент пронесло по комнате очень резкий и громкий звук, после которого начала играть тихая, но энергичная по нотам мелодия.       Жрица чуть не вскочила, и несмотря на довольные возгласы остальных, её терпение лопнуло.       Однако, не успев обернуться, её глаза забегали по угловой части комнаты, где, казалось, что-то текло.       Вдруг, зрачки глаз расширились до предела.       В её храм проник дождь.       Она выдохнула, даже слегка рассмеялась: с чего бы так сильно волноваться из-за обычной протечки? — У тебя, кажется, крыша течёт. - заметила Фудзивара. Не допив чай, она быстро вернулась к вину, на которое, кажется, тоже покапал дождь, что ничуть её не смутило. — Похоже на то. Но перед вашим приходом я специально всё перепроверила, это странно... - поднявшись, Рейму обошла все места, с которых капал дождь. Она расстроенно вздохнула и закрыла глаза, думая над причиной.       Услышав ещё одну проницательную мелодию, Рейму наконец обратила свой взгляд на составляющую им компанию музыкантшу. — Похоже... Вы не так внимательно следили за храмом. Такое случается.       Её голос казался холодным, возможно, пустым, но в нём при этом ощущалась некоторая доброжелательность.       Жрица нахмурила брови от недовольства. Она заметила, что остальные не обратили особого внимания на их разговор, и подойдя к девушке ближе, она ответила: — И без тебя вижу. И вообще, кто ты такая? — Я просто игрок на эрху. - девушка улыбнулась, когда увидела рассерженную гримасу Рейму. — Прошу простить, если вас задели мои сло- — Я имя твоё спрашиваю. - перебила жрица.       Опомнившись от удивления, девушка лишь закрыла глаза и ещё больше сконцентрировалась на музыке. — Меня зовут Сацуки Рин. Вижу, все жрицы этого храма такие настырные. — Все? - настороженно спросила Рейму. — У этого храма только одна жрица.       Кирин открыл глаза и посмотрел на протекавшую крышу, будто бы размышляя о чём-то. — Да, конечно... Сейчас в мире лишь одна жрица храма Хакурей. — Ты подбираешь очень странные выражения, подруга. - Рейму раздражённо повела бровями и, скрестив руки, мысленно бралась за гохэй.       Сацуки впервые отошла от игры: её ладонь, до того ходившая по струнам, медленно витала из стороны в сторону; её неловкий тон голоса и мягкая улыбка не смогли отвести подозрения жрицы. Пришедшую тишину тут же заполнили разговоры ёкаев, не обращавших на них внимания. — Вы всё неверно истолковали, я лишь пришла посмотреть на наследницу клана Хакурей.        Смутно посмотрев в сторону гостей, которые, казалось, стали медленно расплываться, жрица присела рядом с Рин, находившейся в углу комнаты. — Я не видела тебя тут раньше. Ты говоришь так, будто знала прошлую жрицу.       Вернув руку на тонкие струны, девушка вновь заиграла; в этот раз её мелодия была медленной, тягомотной, и несколько небрежной. — Вовсе нет, мне не доводилось видеть жриц этого.. - струна на какой-то момент вздёрнулась. — Храма. — Ну и что ты тогда здесь забыла? - нетерпеливо спросила жрица.       Девушка продержала некоторую паузу, прежде чем ответить: — Мой... предок. Да, так будет точнее. Мой предок знал одну из жриц Хакурей. — И кто же? - с неподдельным интересом спросила Рейму, осторожно подойдя ближе к лежавшему у стены гохэю.       Мягкость и холодная отрешенность, отражавшиеся на лице Сацуки, вдруг исчезли. Издав тихий смешок, она ответила: — Полагаю, вы не передаёте свои истории из поколения в поколение, так что её имя тебе ничего не скажет. Её зову-       Недоговорив, кирин сильно откашлялся и отвернулся, продолжая кряхтеть. Жрица потянула к ней руку, но та тут же от неё отмахнулась. Мельком Рейму заметила, как на одной из ладоней девушки свисал чёрный сгусток, исчезнувший после того, как Сацуки сжала ладонь в кулак. — Нет.. Похоже, не время... - тяжело проговаривала девушка. Не смотря на своё состояние, она улыбалась. — Э-эй! Да что с тобой!       Рейму растерянно смотрела из стороны в сторону: сначала на Сацуки, а затем на остальных, будто бы не замечавших такие странные перемены.       Казалось, капли с потолка стали бить с удвоенной силой, и из мелких разрозненных групп они превратились в большую армаду, угрожавшую храму затоплением.       Она резво поднялась с пола, собираясь окликнуть всех присутствующих, но её остановила мощная хватка кирина, не дававшего ей пройти дальше. — Скажи, Рейму.. — Да что ты- — Что бы ты сделала, - перебила её девушка. — Если бы у тебя отняли всё, ещё до того, как ты родилась?       Рейму пыталась вырваться, но как бы её ноги не ёрзали по мокрому полу, перед ней был всё тот же пристальный взгляд этой сущности.       Сущности... Да, она уже не уверена, что это обычный ёкай.       С улицы показался яркий свет, превративший глухую ночь в вечер, предшествующий наступлению темноты. Лишь он освещал храм, избавившись от других источников света. Рейму больше не видела остальных: длинный стол был пуст, недоеденная еда и опустошенные чашки с бокалами навевали гнетущее чувство незавершенности.       Неожиданно для себя жрица попятилась вперёд, чуть не упав; хватка кирина исчезла, как и он сам. Вернувшись взглядом туда, где сидела Сацуки, она увидела лишь сырой угол комнаты.       От непонимания и страха девушка хотела что-то прокричать, что-то не хорошее и не культурное, но страх подавлял даже эти позывы. Ей стало страшно, что тот, кто остался в храме, может услышать её.       Сглотнув, Рейму прошла мимо запустевших тарелок и открыла сёдзи. Тем светом, разогнавшим ночную тьму, оказалась по волшебному яркая Луна.       Пение сверчков, которое — жрица была точно уверена — раздавалось всего секунду назад, исчезло в тот же момент. Ни ветер, ни последствия дождя — не было ничего, что могло издать звук.       Кроме её самой.       Медленно зашагав к выходу, Рейму посмотрела на небо.       И тут...       Она бы продолжила смотреть вверх потерянным взглядом, если бы не рука, схватившая её ногу.       Не успев сказать слова, жрица увидела, как из деревянного пола выходит бездонное существо, чьи очертания со временем становятся похожи на злосчастную музыкантшу.       Оно силой тянет её к себе, и убедившись, что жрица не может отвернуть взгляд, говорит: . . . Я вернусь...       Рейму кричит.       Что-то мешало ей это сделать, будто некий барьер сдерживал все её мысли; но в тот самый момент барьер испарился, и Рейму наконец выплеснула всё, что в ней накопилось.       Отдышавшись, жрица оглянулась вокруг: Сацуки, как и вся мрачная картина той ночи — исчезла. Она обернулась, увидев Марису, спящую на футоне; на схожем футоне спала и она, пока не проснулась.       Слышится чьё-то мычание. Это очнулась ведьма. — М-м-ф... - она издаёт протяжной зевок. — Чего ты шумишь...       Не веря своим глазам, Рейму хватает Марису за плечи, от чего та быстро приходит в себя. — Э-эй, ты чего! - удивлённо хлопает глазами ведьма. — Послушай, тут не было светловолосого.. Этого... - жрица пыталась вспомнить слова из сна. — Кирина? — Кири... Кого? Нет... О ком ты? — А ты вообще была с нами сегодня вечером? - проигнорировав вопрос, спросила Рейму. Лежащие в следующих комнатах тела ёкаев говорили о том, что застолье действительно проходило. — Конечно! - выпалила Мариса, возмущаясь от таких вопросов. — Рейму, с тобой всё в порядке? — Да, прости. - небрежно ответила жрица, поднявшись с футона и пройдя к кухне.       Сёдзи были открыты, приглашая во внутренность храма свежий ветер. На столе были недопитые чашки чая и вина, ночные гости валялись кто-где, но лишь в одном месте был сосредоточен весь её взгляд: в том самом углу этой комнаты, который, как и тогда, отдавал сыростью.