Брачный обет

      Эта свадьба вошла в разряд роскошных. Древняя крепость, куда съехалось несколько сотен гостей, преобразилась. На время свадебных гуляний она приукрасила свой скучный серокаменный цвет, сияя свечами, цветами и всем, чем полагается. Ранее подготовка шла своим чередом в рамках столичного города, но вот как неделю суета коснулась и этих вековых стен, изрядно потрепав быт солдат, находившихся там. Вивиан, этот миловидный юноша, принес с собой из столицы всю эту неразбериху, изрядно повеселив старых вояк. Все они только и думали о том, как же повезло их старому другу и командиру, и как только умудрился Степной Волк отхватить такого. Помолвка между генералом Кайраном Далилом и Лунгасом Вивиеном уже несколько лет была обговорена с обеих сторон, и обе стороны были вполне довольны условиями брачного договора. «Хороший союз» — так отзывались об этом решенном деле. Далил, единственный живой представитель рода Кайран, получал большую часть финансов нуворишей Лунгасов, несколько удачных высокопроцентных вкладов и приличные отчисления. Лунгасы, в лице двух поколений состоявшихся дельцов, — родство с древним дворянским семейством и собственные земли (а этого сделать не удавалось никому из их братии). Конечно же, мнение младшего жениха мало кого волновало, и Вивиен трагично наблюдал разворачивающееся действо, запертый в четырех стенах дома.       Ну, тут уж ничего не поделаешь, Вивиен родился омегой, и таков его удел. Домашний быт, помощь в ведении хозяйства, бесконечные уроки — и даже череда светских мероприятий у него начнется с его собственной свадьбы.       Крепость Инверэри, защищавшая южные границы Империи, уже несколько сотен лет стояла среди степных холмов и оврагов и служила местом сбора дивизии и родовым гнездом Кайранов. Такая же серая, как и все вокруг, выжженное южным солнцем, и даже блеклое, закрытое низкими облаками небо не имело всякого желания пролиться несколькими живительными каплями дождя.       Весна. Целыми днями ветра надувают песок на многовековые стены, но, увы, не доносят до окна Вивиена запахи степных цветов. Как только подготовка к свадьбе перенеслась из столичных инстанций непосредственно в место проведения, Вивиену вручили пару чемоданов с личными вещами, усадили в нанятый экипаж и отправили в путь-дорогу до Инверэри. Следом тащился обоз со слугами, организаторами и их помощниками, а также сундуками со всем тем, чего невозможно было достать на юге — и все это только ради грядущего торжества. И вот после двухнедельной выматывающей поездки Вивиена и его воспитателя сгрузили у ворот крепости, а после направили в комнаты для гостей, где они оставались до сих пор. В другое время Вивиену возможно захотелось бы наблюдать в крохотные оконца экипажа окрестные земли и природу, ведь он никогда не выезжал из столицы, но его моральных сил хватало лишь на то, чтобы полулежать, изредка уставившись в книгу и слушая нотации воспитателя.       Конечно же, Вивиену ничего не давали сделать самому, все уже было продумано заранее, и ему оставалось только терпеливо ждать в комнате. Он не рисковал выходить из нее, потому что солдаты наводили на него ужас. Он всегда думал, что военные — это те бравые ребятки в мундирах с пагонами и медалями, но оказалось, что они мало чем отличаются от бедняков-горожан: пьют, ругаются и посмеиваются — такого мнения был воспитатель, а значит такого мнения стоило придерживаться и Вивиену.       Все же иногда юноша выбирался из небольшой уютной комнаты — в библиотеку. Много поколений успело накопить и много книг на этих старых дубовых полках, а вот Вивиену в наследство никаких книг не полагалось, поэтому он был рад, что у его будущего мужа (ах, это все еще звучит дико…) есть целое книгохранилище. Именно оно, так как все это имело нетронутый, даже покинутый вид. Воспитатель очертил круг дозволенных книг, и именно это занимало все свободное время Вивиена. Его было чуть больше, чем обычно, но ненамного.       Воспитатель настаивал, чтобы Вивиен хотя бы визуально участвовал в подготовке, мило кивал, когда драпировали комнаты, как бы оценивая цвет и текстуру тканей, выказывал интерес к меблированию комнат и так далее и тому подобное, чтобы слуги замка и его не слишком высокопоставленные жители сразу видели в юноше будущего хозяина. В перерывах между этим ему продолжали давать уроки манер, ведения хозяйства, танцев, вышивания, иностранного языка, истории и географии. Ничего в общем-то и не поменялось, кроме окружающей обстановки.       Сам генерал Кайран отсутствовал по причине военных учений и прибывал только за день до торжества. Вивиен был рад, он очень боялся будущего мужа, особенно его пугало прозвище, Степной Волк. И он никогда его не видел. Украдкой подсмотреть внешность жениха ему не давал воспитатель, неустанно следивший за ним в родительском доме, да и жених появился там всего несколько раз. Юноша пытался выудить толику информации у воспитателя, но тот умело уклонялся от частых вопросов, направляя внимание ученика в куда более практичное русло — хозяйские хлопоты. Монсьёр Ильн все уши прожужжал Вивиену, в сотый раз проговаривая устройство быта, последовательность хозяйских работ, сдабривая это практическими советами.       Сидеть в комнате сегодня было особенно невыносимо. Солнце так и не выглянуло из череды серых облаков, а через балкон, развевая легкие прозрачные занавески, в комнату задувал удушливый жаркий ветер. Из окна доносилась суета внутреннего двора. С нынешнего дня в замок должны были прибывать гости, поэтому слуги наводили там порядок. Насколько понял Вивиен, этот двор считался парадным и предназначался для гостей замка, туда выходили все окна торжественных зал, гостевых и хозяйских комнат. Существовал еще и обычный внутренний двор, обслуживавший исключительно нужды военных. Вот только располагался он в противоположной части замка так, что военный быт мало попадался на глаза Вивиену. — Были бы ваши волосы чуть длиннее, они бы меньше напоминали стог сена, Вивиен. Сейчас не модно иметь настолько короткие волосы у омег, из ваших волос даже хвост не сделаешь. — Причитал монсьёр Ильн, пытаясь в который (тщетный) раз уложить волосы Вивиена. Он так говорил каждое утро в течение уже десяти лет. — Что я сделаю, Ильн, если они не растут так, как тебе бы хотелось. Меня все устраивает. — Надеюсь, вашего мужа тоже. — В ответ хмыкнул монсьёр. — Будущего. — У Вивиена был настолько тихий голос, что это неважное уточнение потонуло в грохоте телеги, долетевшего до окна пятого этажа. — После завтрака я отдам вас в руки управляющего, господина Лазло, он вас всему научит. Всему, что касается специфичного быта этого замка, и поможет принять первых гостей. Надеюсь, господин Вивиен, вы не ударите в грязь лицом. Или вернее сказать — в песок лицом? — Показной равнодушный тон заставил юношу насторожиться. — А вы, Ильн? Что будете делать вы? — Собирать вещи, конечно же. — Вы возвращаетесь в дом? Бросаете меня здесь одного? — Вивиен начал беспокоиться. И это беспокойство, свойственное его юному неустоявшемуся характеру, было чрезвычайно трудно унять. — Я дал вам все, что мог. Научил всему, что умею сам, господин. И мне жаль, что я не смогу увидеть главный день в вашей жизни. Но и назад мне пути нет, я выполнил свою работу. — Ильн сделал невозможное — положил свою руку на плечо Вивиана и одобрительно сжал его. — Родители прогоняют тебя, да? И куда ты направишься теперь? — Вивиен не ожидал, что так скоро расстанется со своим учителем. Слезы невольно выступили на глазах. — Пока что не знаю. Я уже стар, может быть, обоснуюсь учителем в какой-нибудь деревне, где есть школа, буду вести уроки там. Да и не все ли равно. — Ильн многозначительно пожал плечами. — Обещай, что напишешь мне, Ильн. — Вивиен вскочил со стула и обнял воспитателя и друга. Ближе Ильна у него не было никого. Старый учитель даже прослезился, но не дал волю эмоциям. — Ну хватит, Вивиен, мальчик мой. И у тебя, и у меня все будет хорошо. Не делай глупостей и береги здоровье. А вот и завтрак. Кушай хорошо, сегодня будет долгий день.       Трогательную сцену их прощанья прервали. Стук в дверь и последовавший за этим завтрак послужили поводом для ухода монсьёра Ильна. На том они и расстались. Пришедший после завтрака управляющий, господин Лазло, был краток, на его плечах в последнее время было много забот. Он уведомил Вивиена, что ознакомит его с финансовыми записями уже после свадьбы. Лазло представил Вивиену дворецкого и экономку, это была супружеская пара, и удалился по делам. Конн и Бригитта провели юношу по всем комнатам, предназначенным для придирчивых глаз гостей, чтобы Вивиан оценил степень подготовки замка к приему. К полудню они ожидали первую волну приглашенных.       Все было обставлено по высшему разряду — так отмечали приезжавшие — сам замок Инверэри до жути мрачен и не соответствует своему таинственному названию, но внутреннее убранство ослепительно и богато в меру («еще бы, за такие деньги, семейство Лунгас, видно, позаботилось»), и юный жених довольно мил — вскользь замечалось гостями в разговоре.       Вивиена охватил предпраздничный переполох, Конн и Бригитта не давали ему очнуться, пока он сам не поймал себя на мысли, устроившись в мягкой постели, что с завтрашнего дня его жизнь изменится окончательно. Ведь завтра тот самый день, которого так ждали все вокруг и которого боялся сам Вивиен.       Балконная дверь, как всегда, была открыта нараспашку, Вивиен услышал сквозь подступавший сон скрип колес экипажа и возгласы слуг. Густой ночной воздух прорезало двумя отчетливыми фразами: — С возвращением, господин Далил. — сказанная управляющим Лазло. И… — Вот я и дома. Привет, Лазло. — Хриплым и незнакомым голосом. ¬— Всю глотку сорвал, крича на этих солдафонов, налей чего-нибудь покрепче.       Сон Вивиена как рукой сняло. Не было сомнений, что этот голос принадлежал Кайрану Далилу. Вивиен вскочил с постели и тихо подошел к балкону, хоть издалека, но поглядеть на генерала. Кайран в это время потрепал лошадь по гриве, отдавая конюху, смял в руках дорожный плащ, закинул его на плечо и резко посмотрел вверх, почувствовав на себе изучающий взгляд. Их глаза встретились и Вивиен отпрянул от балкона. Он лишь заметил массивное телосложение Кайрана, его внушительный рост и длинные пшеничного цвета волосы, стянутые в хвост.       Сердце Вивиена бешено билось в груди, пока он сидел на ковре посреди комнаты. Заметил ли Кайран, кто за ним наблюдал, или не успел разглядеть снизу, он же не поднимется сейчас наверх отчитать Вивиена за то, что тот наблюдал за ним — вот, что мучило юношу. Но время шло, Вивиен, успокоившись, осознавал, что в его комнате было темно, а двор — ярко освещен, и с такой расстановкой было трудно увидеть мальчика, и мало ли кто еще мог наблюдать за приехавшим хозяином замка. Юноша забрался обратно в кровать с твердым намерением отоспаться перед важным днем. На удивление, после неожиданной встряски тело быстро расслабилось и сознание окунулось в сон. Последнее, о чем подумал мальчик — как он скучает по монсьёру Ильну.       День икс начинался, как и все предыдущие, — с серого неба за окном, жаркого ветра и стука приезжавших экипажей. По традиции увидеть мужа Вивиену предстояло не раньше, чем начнется само торжество бракосочетания, которое было назначено на четыре часа пополудни, но волновался юноша уже с утра. После завтрака пришла только Бригитта, а Конн отчитывался перед прибывшим хозяином о состоянии кладовых, винных погребов и серебряных уборов. — Слуги с самого раннего утра обставляют оставшиеся залы, повара уже начали готовить блюда к торжественному застолью, прибыли музыканты и артисты, в нижних залах такая толчея, вы просто не представляете, господин Вивиен! — жаловалась экономка. — Но сегодня это не ваша забота. Главное дело дня для вас — выглядеть красиво. Я уже послала за горничными, они вам помогут привести себя в порядок. — Женщина заботливо погладила Вивиена по голове. — Они мастерицы на все руки, так что даже ваши волосы, уж извините, будут выглядеть прилично.       Еще бы они выглядели не прилично с таким количеством геля на голове! Зато они действительно ровно лежали на одну сторону, а не норовили встать торчком, как трава, по которой пробежался табун лошадей. Светлый локон был аккуратно пристроен к такому же витому светлому локону, закрывая кончики немного торчащих ушей. Они прекрасно гармонировали с белым костюмом свободного кроя. — Эта струящаяся ткань только подчеркивает вашу юность. Что-то в духе древнегреческих пасторалей. Очень мило. — Сказала одна из горничных, прочие девушки ей поддакивали. Вряд ли она действительно так считала или хотя бы знала, что имела в виду, но удачно подслушанная и скопированная фраза делала ей авторитет в кругу остальных горничных.       Перед всем этим следовала череда гигиенических процедур и даже массаж, о подробностях которых стоит умолчать. Важно лишь отметить, что тело Вивиена, кажется, стало настолько чистым, каким никогда не было: скрипело, блестело, белело и благоухало. Он смотрел на себя в зеркало и не смел подумать о том, что это действительно он. Нет, Вивиен никогда не был заморышем и знал, что весьма симпатичен, но впервые на нем навели лоск светских банкетов, он замечал блеск серебряных нитей и драгоценностей на костюме, свет начищенных ботинок и пудры на лице. Он выглядел старше, чем есть на самом деле. Заметив это все, он перестал бояться грядущего, будто не он, а этот неизвестный равнодушный красавец из зеркала сегодня правит бал. — Все-таки свободный крой костюма идет вразрез с нашим укладом. Последнее веяние столицы, правильно я понимаю? Ну ничего, мой дорогой, последнее упоминание о доме тебе позволили. А дальше — обычаи нашей глухомани. Не бойся, я уговорю господина Лунгаса, чтобы он заказывал почтой новые романы из столицы, твой воспитатель говорил, ты любишь книжки, — будет тебе утешение. — Бригитта вертела Вивиена из стороны в сторону, пытаясь понять степень его готовности. — Кажется, все хорошо. Выдвигаетесь через полчаса, поедете с Конном в экипаже, вслед за хозяйской каретой. Наверное вам, бедный мой мальчик, тошно без родителей в такой день, как же жаль, что они не смогли приехать. — Сердобольная Бригитта утерла слезу.       На самом деле, Вивиен был рад, что его родителей тут нет, они не были близки и их присутствие добавляло бы лишних нервов, а так у них дела, рынок не дремлет, спрос и покупатели растут, и кроме того, у Вивиена есть еще два брата-омеги, младше его на четыре года, — будет родителям и о них забота.       Первые экипажи уже стартовали — выдвигались кареты гостей, чьих имен Вивиен даже не знал. Он видел, как к экипажу с гербом проследовали две фигуры: камердинер в праздничном фраке и генерал. На генерале Кайране был накинут синий плащ с серебряными узорами — родовые цвета семейства Кайран.       В комнату вошел Конн, именно он сопровождает сегодня Вивиена. Пора выходить. Конн накинул плащ и на юношу, только этот был белый — семья Лунгас, естественно, не имела родовых цветов. Тракт, по которому ехала их карета, вел прямо в главный город южных земель — Биалдор. Бракосочетание будет проходить именно там, ведь окрестные деревни не подходили по уровню. Растительность за окном экипажа не радовала глаз, все та же, что и из окон комнаты — унылая степь. Но в какой-то момент она сменилась на ряды зеленеющих кустарников и плодовых деревьев. — Уже начали взращивать виноград. И яблони посадили. Скоро тут все заблагоухает, и вам приглянется этот дальний уголок, господин Вивиен. У нас хорошие люди. Иногда, конечно, происходят беспорядки, но вы не волнуйтесь, генерал же станет вашим мужем, а значит, что ваша защита будет первостепенной. Где еще он найдет такого, как вы. — Конн подмигнул Вивиену. Мальчик сильно волновался, и старый дворецкий пытался его подбодрить. — Я знаю господина Далила с младенчества, совсем крохой на руках его таскал и в юношестве шпынял за всякие проступки. Он хороший человек. Грубоватый, конечно, но хороший. — Спасибо, господин Конн. За поддержку. — Вивиен задернул шторку и облокотился спиной на сиденье. Ехать предстояло еще несколько часов.       Город-порт Биалдор встретил их дневным гамом. Путь экипажей лежал прямиком по главной улице города до собора святой Ниатуллы, минуя Рыболовецкий рынок и портовую набережную. Все, как на картинках из книги, — низкие белокаменные здания с большими окнами. Река Дор пригоняет свои серые воды прямиком к их стенам. Тут дорога поворачивает на мост и под ними — вся широта разлива самой полноводной реки юга. С высоты моста видны ребра акведуков и огромное количество кораблей, плавно рассекающих речную гладь. И вдалеке — высокие купола собора святой Ниатуллы, его бирюзовые расписные стены и витражи. Никогда в жизни Вивиен не видел такой красоты, и, если бы он мог хоть изредка, после замужества, посещать Биалдор, он был бы самым счастливым человеком. Ветер нес с реки пряный запах сырости и рыбы и долгожданную прохладу.       Через полчаса они прибыли к ступеням собора. Всю площадь, высокие лестницы и, вероятно, внутренние помещения заполонили люди. Экипаж остановился напротив резных деревянных ворот. — Пора, господин Вивиен, только вас и ждут. — Конн подтолкнул юношу. — Нет, Конн, я не могу, мне страшно. — Спокойствие улетучилось, руки и губы Вивиена сильно дрожали, он больше закутался в плащ. — Этого не миновать. — Дверца экипажа открылась. Конн спустился первым и подал руку Вивиену. Не дождавшись ответных действий, он схватил юношу под локоть и ненавязчиво выволок его по ступеньке на камни.       Паника подступала к юноше стремительно. Несколькими минутами ранее по мощеной площади Ниатуллы прошел Кайран Далил. И буквально через час этот человек станет его мужем. На всю оставшуюся жизнь.       Конн настойчиво подталкивал его в спину, пока они шли к дверям Ниатуллы, а далее совершить путь от резных высоких дверей к алтарю ему предстояло в одиночку. Люди вокруг переговаривались, бросали на Вивиена заинтересованные взгляды, некоторые прохожие останавливались, чтобы умилиться происходящему и продолжить путь. Наконец, площадь осталась позади, перед юношей распахнули двери собора. Изнутри доносились запахи цветов и благовоний. Внутреннее пространство было наполнено шелестом одежды и звуком шагов. Как только вошел Вивиен, редкий шепот, и тот, прекратился. Мертвая тишина.       Стараясь ступать тихо, чтобы не нарушить общего безмолвия, он начал путь. Его взгляд метался с богатого убранства храма на одеяния гостей, их лиц он не видел. Не видел он и лица еще одного виновника торжества. Граф Кайран Далил стоял спиной ко входу. Обернуться ему не позволяли правила приличия, а может у него просто не было желания. И пусть плащ с родовым гербом закрывал его наряд, Вивиен точно знал, что на графе был надет парадный темно-зеленый мундир с медалями, шевронами и прочими знаками отличия рода войск и личного статуса, в которых юноша не разбирался. Вивиен подошел к месту рядом с генералом. Они развернулись так, чтобы стоять напротив друг друга. Граф был намного выше Вивиена, парню пришлось задрать голову наверх, чтобы увидеть лицо без пяти минут уже мужа. Кайран Далил имел белокурые волосы и загорелый цвет кожи, как и многие жители этого района Империи, в отличие от Вивиена, который, если бы не приличный слой румян, был похож больше на умертвие, чем на живого человека. Темные глаза графа смотрели отстраненно, а мешки под глазами и явные морщины выдавали усталость. Однако общий его вид можно было назвать доброжелательным, благодаря легкой улыбке на губах. — В этот добрый день и добрый час, в соборе святой Ниатуллы города Биалдор, — так начинались слова служителя — мы готовы засвидетельствовать единство душ и сердец двух людей: графа Кайрана Далила, из графского рода Кайран, носящего военный чин генерала пехотных войск и гражданский титул действительного тайного советника второго класса, и Лунгаса Вивиена, не принадлежащего никакому дворянскому роду и не имеющего титула. Однако данный союз возможен при учете тех обстоятельств, что господин Карйан Далил является во вторичному полу альфой, а Лунгас Вивиен — омегой. Их союз поощряется самой природой и призван уравновесить внутренние неконтролируемые инстинкты двух существ. Пожелаем же им благоденствия и счастливой совместной жизни, преодолевать трудности рука об руку и с уважением относится друг к другу. — Тут служитель сделал паузу и требовательно посмотрел на Далила и Вивиена. Граф не заметил этого сигнала, так как внимательно изучал реакцию Вивиена, взгляд которого метался по сторонам. Однако граф правильно расценил возникшее молчание и продолжил свою часть брачной клятвы: — Я, граф Кайран Далил, из рода Кайран, клянусь относится к своему мужу с почетом и уважением, защищать его от тягот внешнего мира, ценить его жизнь и беречь как свою собственную. — В это время он переплел пальцы их рук и поднес к своим губам. — Я также обязуюсь перед государством засвидетельствовать продуктивность нашего союза во благо Великой Имперской Армии и процветания рода Кайран*. — Последние слова тронули потоком воздуха тыльную сторону ладони Вивиена и запечатлелись на ней нежным поцелуем. Кажется, это развеселило Далила и его глаза смотрели с легкой насмешкой. Вивиена же это заставило покраснеть до самых ушей. Он не сразу сообразил, что за этим следуют его собственные слова. Голос Вивиена звучал тихо и явно никто не слышал его, кроме служителя и графа: — Я, Лунгас Вивиен, из уважаемой семьи Лунгас, клянусь подчиняться своему мужу, вдохновлять его на подвиги, любить в трудные и легкие времена, дарить тепло и создавать уют, чтить традиции семьи до конца своих дней. По призванию своему я также надеюсь подарить своему мужу первенца альфу и воспитать ребенка так, чтобы он стал опорой семьи и государства. — Эти тошнотворные слова его заставлял повторять монсьёр Ильн на протяжении нескольких месяцев утром и ночью, так что даже с дрожащим голосом и метущимися мыслями, они звучали уверенно и свободно. Вивиен опустился на колени перед своим мужем, не отпуская руки, притянул пальцы Далила, затянутые в белые перчатки, и поцеловал их. Затем совершил поклон, немного коснувшись лбом холодного пола.       Несмотря на выглянувшее солнце и теплый ветер, внутри собора было холодно, руки, стопы и колени Вивиена закоченели, он очень завидовал Далилу, что тот надел сапоги с толстой подошвой и перчатки в соответствии с воинским чином. Да и мундир, хоть и парадный, явно был теплее легкой струящейся ткани костюма Вивиена. От напряжения и холода юношу начало трясти. Кайран поднял Вивиена с пола, снял с него плащ и закутал в свой, плотный и теплый, белый же остался лежать под их ногами. Теперь Вивиен полноправно относится к роду Кайран, имеет право носить их родовые цвета и герб.       Одновременно с этим тихо запел хор. Им поднесли шкатулку, внутри которой лежала пара брачных браслетов. Линии серебряного украшения были сделаны в форме ветвей чертополоха, которые также присутствовали на изображении герба. Сначала Кайран надел его на руку Вивиена, потом на свою, браслет плотно лег на запястье.       Пение хора умиротворяло. Вивиен подумал о том, что лучше всего ему было бы в обществе священников или монахов, запереться в монастыре с ранних лет и никогда не видеть мирское. Но он не мог позволить себе такой роскоши, с рождения ему была уготована другая судьба. В любом случае, это лучше, чем жить на улице и подбирать всякую грязь. Эти мысли были последними перед тем, как Кайран накинул на него капюшон плаща, закрывая обзор. Вивиен обхватил руку мужа и прильнул к нему, дабы иметь опору и тепло. Супружеская пара покидала храм. *В контексте брачной клятвы и предыдущих слов эта фраза означает, что государство разрешило данный союз при учете того, что они являются альфой и омегой, а значит их брак даст потомство. Соответственно, мальчик-альфа по отцу станет дворянином и будет нести военную службу, что выгодно для государства, а также будет являться продолжателем рода Кайран.