Кажется…

Ветер неряшливо развивает волосы. Каштановые пряди на солнце отливают немного рыжеватым цветом. Кажется враг повержен. Даже не верится. Столько времени уже выброшено в мусор, столько нервных клеток потрачено зря. А главное - то, что Чуя снова привык к выходкам, шуткам, движениям, мимике - ко всему что наполняет его раздражение, ко всему, что ассоциируется с Дазаем. Снова прикипел. снова поддается забытым чувствам, словам, человеку… Это так странно: за четыре года без жестоких карих глаз вдруг смотреть в них, только сейчас от ярости во взгляде осталось лишь ребяческое баловство. Непривычно Слишком. Кажется, что это как-то неправильно: Дазай Осаму, в прошлом убивший больше сотни человек, сейчас удивленно с доброй улыбкой разглядывает витрину цветочного магазина, подмечая: —Смотри, у нее даже есть ручная бабочка! Какое очарование. Как думаешь, она согласится утопиться вместе со мной? —Придурок. —Приятно познакомиться. Осаму, — ехидничает детектив. Ну хоть что-то в этом человеке осталось неизменным. Это даже удивительно, ведь Дазай и стабильность — понятия несовместимые Шатен заходит в магазин. «Он серьезно собрался напугать своим «милым» предложением эту бедную продавщицу?» — размышляет Накахара. А нет. Молодой человек тащит с собой букет, пока девушка спокойно улыбается ему вслед. —Это что? — брезгливо тянет рыжий. Такого жеста мафиози явно не ожидал. —Гардении. —Веник. — Чуя не спешил забирать себе еще один пылесборник, который к тому же скоро завянет. —Держи. — веселая ухмылка все еще не спадает с лица напротив. —Отстань, бинтованный. Я не твоя фанатка, — Чуя поправляет шляпу и шагает в сторону порта. Ему нужно подумать. Желательно в одиночестве. —Ты забери их. Я вообще-то для тебя потратился! — шатен равняется с бывшим напарником. Чуя устал спорить и препираться. Он ведь тоже человек. Он просто хочет, чтобы от него отстали. —Хорошо, — рыжий устало вздыхает, забирая белые бутоны в обертке. Улыбка напротив сейчас кажется какой-то не такой. Она другая. Более живая, кажется. — Ну, пока? Шатен кивает, и они расходятся у поворота. Впереди порт, слева дома, через несколько кварталов здание Вооруженного Детективного Агентства. Чуя тащится в свой кабинет. Он не был здесь уже давно. Даже непривычно стало находиться в этой комнате. Оказывается, это место такое унылое. Кажется, что Накахара забыл пароль от сейфа: он подобрал его с третьей попытки. Бокал и вино еще стоят здесь. Рыжий подходит к столу и кладет на него букет. У него и вазы-то нет, лишь старые стеклянные бутылки. В одну из них погрузились нежные цветки. Кажется, что красное сухое не сочетается с белыми гардениями. Рыжий направляется к могиле Рембо. Это уже стало ритуалом - разговор с умершим Артюром как завершение переломного момента в его жизни. —Ну привет, скучал? Я сегодня с подарком, — исполнитель потряс за горлышко емкость, в ней забулькало содержимое. — сегодня белое. Я решил попробовать что-то новое: долго тянул, не хотел изменять привычке. Небо ожидаемо ничего не ответило. В далеке слышен лишь шепот океана. — Ты как всегда немногословен, — смеется рыжий, делая первый глоток. Он садится, опираясь спиной о надгробие. Когда-то недалеко отсюда он с подачки Дазая решил вступить в мафию. Вообще, именно Дазай виноват в том, что Чуя и Рембо знакомы. Кажется, у синеглазого слишком много воспоминаний, связанных с детективом. И есть даже веселые, например, как Дазай учил его пить и целоваться или как детектив устроил свои лже-похороны, а позже внезапно восстал из закрытого гроба. Нужно было видеть лицо Мори в тот момент. Сегодняшнее воспоминание он не знает, как классифицировать. Насколько вероятно то, что каштановая макушка Скумбрии с серьезными намерениями подарила ему цветы - знак тайной любви? Скорее он снова с дуру решил чтобы позлить. А может, это сам Накахара начал себе надумывать, будто в Дазае есть что-то человеческое. Он хоть знает, что такое «чувства»? —Сегодня Федора не стало. Работа вновь станет спокойной. — «Вновь без Осаму, будь он проклят,» - думает мафиози. Уже начало вечереть. Солнце постепенно погружалось в толщу воды вдали. —В одиночку пьют только алкоголики. Или у тебя появились воображаемые друзья? — знакомый голос звучит непривычно тихо. Собеседник приземляется на землю рядом с Накахарой, пачкая свой бежевый плащ. — Ого, что-то новое, — тонкие пальцы крутят бутылку и подносят горлышко ко рту. Рыжий обхватывает колени руками. —Чего приперся? — мафиози положил голову на ноги. Сегодня все не так. Как же сильно меняется его жизнь, когда в нее врывается Осаму. —Посмотреть на звезды и океан. —А в итоге ты меня обворовываешь, — намекает на вино в забинтованных руках. —Купишь еще, благо зарплата большая, — шатен копирует чужую позу. — Ты странно себя ведешь. —Уйди. —Что случилось? —Ты сотрясаешь воздух и действуешь мне на нервы, скумбрия. Вали отсюда. —Хорошая попытка, самозванец. Признавайся: где коротышка? В ответ лишь молчание. Город медленно впадает в объятия сумерек. На небе появился белый кружок Полярной звезды. —Давно мы так не сидели, да? — кивок рыжей макушки. Рука в перчатке ищет оставленный напиток, не хотя поворачивая голову. Карие глаза смотрят. С нежностью. Сегодняшний день слишком потрясает. —Дай, — требует Чуя, но выходит тихо. Его желание игнорируют. —Я люблю тебя. — синеглазый смотрит с непониманием, но вспоминает чужие слова. —Любовь для идиотов, Дазай. Помнишь? —Помню, — серьезно кивает собеседник. — Побудешь со мной идиотом, Чуя? —Из этого ничего дельного не выйдет. — опускает взгляд в помявшуюся траву. —Но ты ведь хочешь этого. —Я не уверен… —Ты врешь, Чуя. — кивок. —Отстань. —Чуя, — холодная рука коснулась его щеки. —Взгляни на меня, — парень подчиняется. — Дай мне шанс. —Я столько лет хотел услышать от тебя это. Но, кажется, это невозможно, как минимум потому, что ты - враг мафии. А я - мафия. Как же ты не понимаешь. Нас обоих просто убьют. —Обещаю, все будет хорошо. —Я тебе не верю. — Дазай придвинулся и коснулся лбом чужого. —О, тебе стоит мне довериться. Возможно тогда твоя жизнь будет лучше. —Идиот. — выдыхает Накахара. —Ты тоже, — смеется Дазай, поглаживая румяную от алкоголя щеку. Чуя смотрит в карие глаза, вздыхая. Он несмело целует детектива, как в первый раз. Последний улыбается. —Осаму я… —Я тоже, крошка Чу, я тоже.