мы встретимся вновь одним солнечным днём

Мне приснился странный сон. В этом сне я... любил Цукасу-сэнпая. Я не скажу, что ненавижу его. И даже не недолюбливаю. Он — кто-то по-своему важный мне, хоть причину тому я до этого дня и не подозревал. Сэнпай, хоть и мог раздражать то тут, то там, в целом, не являлся плохим человеком. Просто чудаком. Да, у него свои тараканы в голове, но ненавидеть его из-за этого — не в моём стиле. И всё же даже я, не испытывая никаких плохих чувств к нему, не мог не удивиться, когда приснилось что-то подобное. Любить Цукасу-сэнпая... странно. Очень-очень странно, как и весь этот сон. Однако там всё казалось таким логичным: я и он вместе, всегда держась плечом к плечу и искренне улыбаясь друг другу. Кажется, только после этого сна я понял, насколько Цукаса-сэнпай красивый, — настолько, что не знаю, как теперь смотреть на него иначе. Не знаю даже как пойду сегодня в школу и заговорю с ним опять. Смогу ли вообще не убежать?.. В том сне я не убегал. В том сне я был смелым и сильным. Я был... рыцарем? Да, кажется, именно им. Как и сэнпай. Два лучших рыцаря в королевстве — вот как нас называли. Возможно, если кому-то расскажу про этот сон, надо мной просто посмеются. Акияма точно скажет, что нужно поменьше смотреть аниме, хоть я... итак не смотрю. Но сон был более чем реален: он ощущался так, словно являлся моим воспоминанием, а не выдумкой спящего сознания. Всё — от начала и самого конца — настоящее. И мои чувства тоже. Моя любовь к Цукасе-сэнпаю в том сне была настоящей. — Акито, Акито! Смотри, какой венок я тебе сплёл! Красиво, не так ли? — смеялся в моём сне сэнпай. В его руках – подсолнухи. Такие же прекрасные, как и он сам. Почему-то щёки загорели от одной только этой мысли. — Боже... тебе совсем нечем заняться на службе? — конечно, я не был бы собой без этого, но, по правде говоря, мне было приятно. Даже такой небольшой подарок от него значил для меня многое. — Да и вообще цветы рыцарям не дарят. — Ха?!! Кто сказал такой бред?! Покажи мне, и я его сразу как...! Кажется, я не смог сдержать свою улыбку и вместе с ним и тихий смешок. Сэнпай смотрел на меня с удивлением, после сменившееся очарованием — неужто тогда заметил мои порозовевшие щёки? Или же тоже любил меня так, как я его? — ...ладно уж. Давай сюда свой венок. — Ха-ха, знал, что ты не сможешь отказать будущей звезде!! Именно в тот момент я чётко понял, что мне точно приснился Цукаса-сэнпай. Никто другой это попросту не мог быть, только тот громкий парень, которого я знаю ещё с первого года обучения в Камияме. Он в роли рыцаря и вправду казался мне крутым — таким же, как когда выступал на сцене и сиял. Да, сиял... он всегда сиял. Что в реальности, что в моих снах — сэнпай не изменял себе и оставался наиярчайшей звездой. По крайней мере для меня уж точно. Сон был очень обрывистым, почти что мгновенным. Многое оттуда я так и не смог вспомнить по пробуждению, хоть и казалось, что приснилась мне целая отдельная жизнь. Совсем смутно помню только наши дуэли на мечах, тайные вылазки на кухню, чтобы приготовить и панкейков, прогулки под луной и небольшие шоу, которые показывал мне сэнпай. Даже будучи рыцарем, его всё тянуло выступать и дарить людям улыбки. Забавный он... и очень добрый. Человека с душой добрее и чище я точно ещё никогда не встречал. Может, именно из-за этого и полюбил в своём сне? — Позволишь пригласить тебя на танец? — хмыкнул я, протягивая ладонь сэнпаю. Он, улыбнувшись краем губ, лишь закатил глаза. — Ну и где твои манеры, Акито? Где уважительное обращение к старшим? — но, несмотря на это, всё равно принял моё предложение. Стоило только вложить свою руку в мою ладонь, как тут же я притянул его к себе. Не упал лишь потому, что я взял сэнпая за талию. Когда он был так близко, то, казалось, что я мог разглядеть всё звёздочки в его больших и очень тёплых, нежных глазах. — Боже, ничему не научился за столько лет службы... — Да ладно тебе. Мы же одни сейчас. — Му-у, и то верно. Цукаса-сэнпай заглянул в мои глаза, словно пытался отыскать там что-то, а после мило улыбнулся мне. Я понял, что это значило только, когда ощутил на своих губах его губы. Так приятно мне не было ещё никогда, пусть поцелуй и длился всего-навсего пару мгновений. Я и не думал, что целоваться с сэнпаем так хорошо. Мне хотелось ещё. Мне хотелось бы... повторить это и в реальности. Интересно, были бы те же самые ощущения или ещё лучше? — Фу-фу, Акито, ты теперь весь красный. — Ха-а?.. А чья вина? Давай танцевать уже– Сон был таким чудесным и добрым, что из него не хотелось выбираться. Я правда хотел спать дальше, лишь бы ещё раз увидеть собственную жизнь с сэнпаем. Лишь бы ещё раз мы побыли рыцарями, которые любят друг друга. Именно из-за того сна я вдруг стал задумываться, а нравится ли мне сэнпай в реальности? Люблю ли я его? Да, иногда чувствовал себя странно в его присутствии: то станет жарко даже в холодный день, то голова слегка закружится, но это ведь... ничего не значит, верно? Это ведь не то. Или как раз-таки, наоборот, то? Что если я люблю сэнпая и именно из-за этого мне приснился такой необычный сон? Но почему мы были рыцарями? Этот вопрос волновал меня больше всего. За ответом я был готов гнаться прямо как за самим сэнпаем. Цукаса-сэнпай прятался от меня за огромной колонной и думал, что я действительно не смогу его найти. Наивный. До такой степени наивный, что даже очаровательный — именно таким он и нравился больше всего. Пусть он плохо играл в догонялки, хуже от этого не становился совсем. Просто я был шустрее и чуть хитрее него. Пока он пытался отдышаться и думал, куда бы ему побежать дальше, я уже успел подкрасться сзади. И, напав, крепко обняв со спины, прошептал: — Пойма-ал. В ответ, как и ожидалось, крик, а после недовольное лицо и «ну бли-ин, так нечестно!». Да, возможно, нечестно, но кто же виноват, кроме него самого? Играя в догонялки, лучше не прятаться, а просто убегать. Но даже у сэнпая навряд ли есть шансы спастись от меня. Неважно, сколько времени это бы занимало, я, гнавшись со всех сил, всё равно так или иначе находил его. — Ну-ну, тебе повезёт в следующий раз, — хихикнул я, а после поцеловал в затылок, чтобы не обижался. Хоть мы оба знали, что и в следующий раз я найду его быстрее, чем он меня. Я помню, что в этом сне Цукаса-сэнпай всё так же, как и в реальности, идеально играл на фортепьяно. Он будто родился с этим талантом. Не восхищаться я им просто не мог. Пока спал, только и делал, что понимал, какой же на самом деле мой сэнпай невероятный человек. Не зря я влюбился в него во сне. Эта любовь, чем дальше шёл сон, стала иметь слишком много смысла — настолько, что захотелось полюбить сэнпая и в реальности. Наверняка это имело бы столько же логики, сколько и в хорошем сне. Но сон был не просто милым, как того мне хотелось бы. Было нечто такое в этом сне, чего я бы видеть не хотел, — слёзы сэнпая. Сам не понял, как так вышло, как добрый что успел превратиться в кошмар, но... видимо, такова была судьба каждого рыцаря, готового отдать жизнь за королевство и близких людей, живущих в нём. Я и сэнпай как раз были такими. Защищал раненого сэнпая от врагов... звучит и вправду как какое-то фэнтези. Может, мне действительно стоит меньше времени проводить с Акиямой. Однако суть не меняется: я делал всё, чтобы сэнпай не смел пострадать ещё больше и за это поплатился собой же. Как и всегда, я — идиот, который изнашивает себя до последнего, а после жалеет об этом в самые последние мгновения перед тем, как отключиться. — Акито! Акито, ты в поряд... ай! — не двигайся, идиот, ты ведь и сам ранен – так, что не можешь даже встать. Бедный сэнпай. Так хотел защитить меня, своего кохая, но в итоге в ужасе наблюдал за тем, как я убивал нападавших одного за другим. А после... — Акито, как ты?! — Н-норма... нормальн... Речь давалась тяжело. Да и перед собой я мало что видел. Только окровавленное лицо сэнпая, который всё тянулся ко мне, но не мог даже дотронуться рукой — не позволяла сломанная нога. Мне очень хотелось стереть с его лица чужую кровь, успокоить и сказать, что всё будет хорошо, но не позволяла боль в груди. Меня пронзили мечом насквозь... больно. Ужасно больно. Даже во сне я ощущал весь ужас этой боли. Но даже так продолжал улыбаться своему любимому сэнпаю. — Акито, я... я сейчас встану, я помогу тебе!.. — неугомонный чудак – он всё пытался заставить себя подняться, но с каждым разом провалился и корчил лицо от боли. Я смотрел на любовь всей своей жизни (в этом сне) с сочувствием и жалостью. Именно из-за меня он так страдает. Может, если бы я был чуть сильнее, чуть лучше, не потерпел бы неудачу и всё было бы хорошо. Мы бы оба вернулись обратно в замок и, как всегда, поели панкейков, прочитали на ночь книгу или посмотрели на звёзды. Но сегодня звёзд не было. Лишь одна одинокая луна, которая вот-вот была готова потухнуть прямо посреди ночного неба. — Не двигайся т... — я сделал шаг вперёд и тут же перед глазами всё помутнело. Свалился на землю так быстро, что даже не успел почувствовать боли в голове. Только в груди и ушах из-за того, что сэнпай, практически ползущий ко мне, продолжал выкрикивать моё имя. — Хватит... тебе же, б-больн... — Акито, Акито, ты как? Я, я помогу тебе, я что-нибудь придумаю, я...! — Цукаса, — мой голос, тише шелеста травы и одежды, всё же привлёк внимание этого паникёра. — Успо... койся. Я уже, уже вс– — Не говори так!! Не говори, нет, мы дойдём до замка и всё будет хорошо! — тут же перебил он, захлёбываясь слезами. Меньше всего на свете я хотел видеть его грустным. Хоть сэнпай, еле сумев добраться до меня со своей больной ногой, уже был рядом, я всё равно не мог даже стереть с его лица ни кровь, ни слёзы. И то, и другое продолжало каплями литься мне на лицо, но противно уже не было. Было только очень-очень больно. Больно, что проткнули мечом. Больно, что я ничего не мог поделать. Больно, что именно я — причина, почему сэнпай больше не улыбался. Какой же я жалкий. Ну и какой из меня рыцарь? Проще родиться каким-нибудь обычным человеком в обычном мире, ведь только там такому слабаку, как я, и место. — Ой... не плачь... — всё ещё стараясь выдавить из себя улыбку, пробормотал я, а после зажмурился от неприятных ощущений в груди. Умирать — это так неприятно и страшно. Мне правда не хочется этого делать, но по крайней мере я был не один. Со мной рядом сэнпай, а большего... большего и не надо. — Акито, пожалуйста, не закрывай глаза! Ты не умрёшь, не умрёшь, я сказал!! Если ты, если ты... — слёзы градом лились по его щекам, пока он всё продолжал говорить. А я всё смотрел и смотрел на него с любовью, вперемешку с жалостью и глубокой виной. — Что я буду делать? Акито, что я тогда буду делать?! Мне было тяжело, — так тяжело, как никогда раньше, — но я всё же заставил свою руку подняться вверх. И, смахнув одну-единственную слезу, прошептал обсохшими губами: — Всё будет... х-хорошо. — Не будет! Акито, не будет, — схватив мою руку, уже в истерике прокричал он. Кажется, сэнпай понимал, что ранение, которое я получил, слишком серьёзное. Даже если бы мне и помогли в замке, навряд ли бы я выкарабкался из чего-то подобного. Я слишком слабый. — Прости... И это было последним, что сэнпай услышал от меня, прежде чем я, не подчиняясь приказу, закрыл глаза. Мне приснился странный сон. В этом сне я умер и оставил любимого Цукасу-сэнпая совсем одного. Интересно, какого было сэнпаю жить в одиночестве? Какого было знать, что у него совсем никого не осталось, что никто не утешит его в страшные и неспокойные ночи? Как-то я слышал от Тойи, что детство сэнпая было очень и очень одиноким: родители всё время в работе, а сестра – в больнице. Это наверняка была жизнь, которой нельзя позавидовать. И рыцарю Цукасе... завидовать тоже крайне тяжело. Его возлюбленный умер прямо у него на глазах, успев напоследок лишь извиниться, — ну и где тут причина для зависти? Наоборот, я мог только искренне жалеть его, а также винить себя за свою слабость. Чтобы защитить сэнпая, чтобы видеть его улыбку, нужно стать сильнее. Я понял это совсем недавно, но улыбка сэнпая очень мне нравится. Мне нравится, когда он улыбается. Поэтому, чтобы он был счастливым, мне нужно стараться, нужно пересилить себя. Нужно встретить его и, навсегда забыв о своей гордости, начать защищать его. И, возможно, тогда всего того, что было во сне, никогда больше не повторится. Возможно, тогда и я, и он сможем жить спокойной счастливой жизнью. В школу первым делом, конечно, я шёл только ради сэнпая, а не каких-то уроков, которые сегодня мне даже не сдались. Нет, нужен был только он. По крайней мере сейчас... просто необходим. И вот спустя где-то пару минут поисков я нашёл его на заднем дворе школы. Светлые волосы, небольшая спина, пиджак и бормотания о красоте цветущей вовсю яблоне... Это точно сэнпай. Я никогда его ни с кем не спутаю. Стоило только ему обернуться, как тут же у меня перехватило дыхание. И вправду как во сне — всё такой же прекрасный. И лицо, и волосы, и глаза — всё такие же знакомые, как будто с самого рождения. Только сейчас я стал понимать, что, возможно, знал этого человека всегда. Листья, слетевшие с дерева из-за ветра, пролетели мимо сэнпая, который всё ещё смотрел на меня. В удивлении, ведь не понимал причину моего шока... наверняка лицо у меня сейчас было не из лучших. Однако вскоре Цукаса-сэнпай, точно поняв, что вдалеке именно я, улыбнулся и выдал своё привычное: «о-о, разве это не Акито, мой любимый кохай!». Любимый... одно только слово резануло мне по сердцу. Верно, я любил тебя. В этом сне, где ты и я были рыцарями. Я любил тебя так, что больше уже не знаю, что реально, а что – нет. Может, я люблю тебя и сейчас, может, любил всё это время, может... может, этот сон и не сон вовсе? Эй, сэнпай, может, ты знаешь ответ хотя бы на один из моих вопросов? Сэнпай, как и всегда, улыбается так тепло, что я не могу не таять из-за него. Он действительно прямо как звезда, а я – луна, готовая потухнуть в любой момент. Мне суждено было умереть весенней ночью и встретить его вновь одним солнечным летним днём. И он, и я — рыцари, которые вечно играют в догонялки и, как и ожидалось, даже сейчас, даже в этот раз я– — О, э, А-Акито?! — не ожидавший того, что я внезапно подбегу к нему и обниму, почти что сожму в руках, сэнпай мог лишь удивлённо вскрикнуть. — Ч-что с тобой? Что случилось? Аки... Вдруг сэнпай перестал тараторить, когда до его уха донёсся мой короткий всхлип, а после дрожащее, но невероятно счастливое: — Пойма-ал...