Остается любить лишь твои кости

      — Сэр, тайник разграблен… опять.       — Что пропало?       — Пара теплых одеял, из жрачки остались только шпроты. Даже чай снова стырили.       — Блять…       Джон МакТавиш устало вздохнул и потер переносицу. Вот уже второй месяц кто-то или что-то устраивает набеги на их тайники, которые используются солдатами во время разведок или при долгих вылазках. Раньше здесь можно было спокойно отсидеться и подлатать раны, приготовить консервный суп и тайно отметить очередной День рождение, если получилось вовремя раздобыть горячительную настойку. Сейчас же в такие места приходилось ходить на всякий случай с дополнительным грузом, чтобы нечаянно не подохнуть с голоду, делать записи о недостающих припасах и собирать дополнительную команду сборщиков для восстановления пустых точек.       Вся эта свистопляска начала всех доставать.       Поднимая опрокинутый во время налета стул, сержант усмехнулся. Очень быстро они поняли, что местный источник проблем был явно не каким-то животным. Чертова живность хоть как-то бы дала о себе знать: на полу валялся бы клочок шерсти, виднелись бы царапины на стенах, да хоть бы входной коврик был обгажен — а это нечто оставляло после себя лишь перевернутую мебель, незакрытые ящики и сбившиеся с гвоздей полки, и с этой неаккуратностью грабитель так и остался не пойманным группой обученных солдат. А еще после таких набегов неизвестного все стало пропитываться трупным ароматом, будто этот кто-то решил устроить здесь кладбище. Но никаких могилок рядом не водилось, да и из-за активного использования района зомби здесь почти не появлялись, уж быстренько их убирали подальше. Но кто-то оставляющий за собой из раза в раз поврежденную мебель, неприятный запах и следы ботинок, теряющихся в руинах домов, уж очень полюбил местные одеяла и чай. И с этим нужно было начать что-то делать.       Этот незнакомец явно не заботился о скрытности, из-за чего люди смогли выявить некоторую закономерность набегов и общий почерк каждого «преступления», так что попытка ввести ночное дежурство на точках была вопросом времени. Добровольцы нашлись быстро, план действий организовали за пару дней, и вот все с энтузиазмом решились попрятаться в тайник и ждать, и ждать, и ждать… И настала тишина. Ни одного подозрительного лица не появлялось ни у одной точки в течение пары недель. Стоило снять бдительность, поставить пару ловушек на замену бойцам, как все опять неуклюже стало разворовываться, а в ловушку попадал не виновник грабежа, а недальновидные новички под гогот своих друзей или какая белка, которой суждено было стать частью вечерней трапезы.       — Собрался как-то отряд на точке Д… — шесть пар недовольных глаз уставились на командира, который прошерстил комод с едой. — и судьбу их решила просроченная банка шпрот.       Весь отряд в унисон застонал. Потому что, конечно, на точку, где нет ничего, кроме шпрот, придет отряд, состоящий из не любителей всего рыбного. Им оставалось лишь думать о том, как вор облизывает пальцы после консервированных персиков, которые сегодня хотели разыграть в картах. Порой мир апокалипсиса был слишком злобен к ним.       И пусть здесь не было персиков, голодные путники к сухарям, взятым на подобный случай, смогли отыскать целую упаковку кофе. Кем бы не был этот вор, почти все люди тайно радовались его отмеченной неприязни к кофеину.       На днях путники отметили здесь вновь появившуюся активность зараженных. Совсем скоро здесь пройдет караван с необходимыми городку вещами, так что отряды стараются зачищать районы как можно лучше. Если они не проверят каждый дом, не просмотрят каждый темный угол, то всегда существует шанс остаться без необходимых вещей, топлива, еды и хороших связей с другими поселениями. И каждый житель их лагеря прекрасно понимал, что смерть от драки за гнилую крысу на обед не была в их планах.       Перерыв очень быстро был окончен, и все взялись за оружие, приступая к выполнению поставленной задачи. Тянущаяся из-за горизонта туча угрожала путникам возвращением в лагерь с промокшими задницами. А быть промокшим, уставшим и без персиков было хуже, чем просто быть уставшим и без персиков… погода постепенно ухудшалась. На фоне этой серости и усиливающегося ветра пейзажи разрушенных домов помрачнели. Здания с таким природным фильтром можно было смело называть муравейниками с еще большим усердием: иногда в стенах проглядывались дыры, словно с домов сдирали куски, а упавшие балки и части стен соединяли два стоящих по соседству здания в единое архитектурное месиво. Все постепенно зарастало множеством растительности, которая будто бы пыталась поглотить каждую щепку, напоминающую когда-то о победе урбанизации.       — И как мы поймем, в какое из этих зданий нам нужно зайти? — спросил один парень, шедший почти в конце. Это была его первая вылазка, и потому он с усердием новичка пытался понять все детали через вопросы, которые бывалых начинали немного бесить, и постоянно оглядывался по сторонам, пугаясь каждого шороха. Джону в некоторой степени было его жаль. Как-никак, парня просто вытащили из обслуживающей группы и дали в руки пистолет, пожелав удачи. И как бы сержанту не хотелось унести этого сопляка за шкирку опять в лагерь, в безопасность стен, он не мог этого сделать. Рабочих рук не хватало от слова совсем.       — Хах, все просто! — самоуверенно заявил парень повыше и посмелее, опыт которого был богаче новичка на целых две вылазки, что по его мнению позволяло его делать экспертом в каждом вопросе. Только вот умом они его не наделили, и тот голосил уж слишком громко, отчего Мактавишу приходилось на парня шикать. — Они сами оставляют приглашение у дверей.       — Что это вообще значит?       Джон резко остановился, дав знак остальным. Все замерли, всматриваясь в место у очередного входа, куда указывал командир.       — А вот что.       Кто-то удивленно свистнул. Почти на пороге лежала отгрызанная человеческая кисть. Двух пальцев на ней не хватало, мясо почти отсутствовало, а во тьму внутренностей здания тянулись связки и тропинка крови.       — Это… очень показательное приглашение.       — Я же говорил, что тебе понравится.       — На самом деле, мне не нрав-…       Джон повернулся к команде с самым серьезным выражением лица, на которое он только был способен. Вся команда напряглась, ухватилась за оружие покрепче. Анекдоты придется на некоторое время отложить.       — А теперь внимание. Где-то там затаилась тварь, которая так и просит вашей пули в лоб. Будьте осторожны и не отходите далеко друг от друга; держитесь хоть за ручку, но вместе с выбранным в пару человеком. Мы должны вычистить их оттуда, но не геройствуйте, иначе…       Джон кивком указал на лежащую руку. Из прогрызанного большого пальца вылезла личинка.       –… вы ляжете рядом.

***

      Интерьер дома, который когда-то должен был быть неплохим отелем, судя по частично оставленному убранству первого этажа, уже давно ничем не мог похвастаться перед своими гостями. Он находился в довольно близком радиусе от тайника их лагеря, и потому с этой улицы уже давно унесли все ценное. Что-то стало «украшать» не только точку для отдыха, но и даже базу: те же кровати и матрасы всегда были в почете, особенно, если они смогли пережить разруху, потопы и пожары. Что-то большое, несуразно красивое для их разрухи или габаритное для перевозки, разделывалось на запчасти или костер. Здесь остались лишь грязь и стекла выбитых окон. По углам или в более менее сухих комнатах красовалась копоть от сооруженных когда-то давно в объятиях кирпичей костров. Теперь же здесь прокладывала свой маршрут кровь. Все это было похоже на хоррор квест высокого уровня сложности: настолько высокого, что паузы или возможности повторить геройство ни у кого нет.       Команда парами разошлась в разные коридоры и комнаты, постепенно ползла по этажам выше. Хаотичный разброс крови вырисовывал картину того, что за право обглодать кости жертвы сражалось несколько существ, отсутствие костей или хоть кусочка мяса намекал на то, что эта стая могла быть по-прежнему не удовлетворена. Руки тряслись от коктейля страха и адреналина. Команда вслушивалась в каждый шорох и скрип, но среди них не было ничего, что бы намекнуло на враждебность. Здесь были лишь они и обнимающий бойцов запах смерти.       — Кто-то очень постарался забаррикадировать эту комнату. Как ты думаешь, что там? — «сопляк» навел фонарь на чудом оставшуюся здесь дверь, что была заставлена остатками мебели, камнями и другим мусором. Статично наведенный свет пошатнулся, стоило почти-что-профи активно потрепать парня за плечи с таким усердием, будто они нашли лекарство от смертельной заразы.       — Что бы там не пряталось, я уверен, что за добычу этого мы получим хороший бонус от начальства.       — Ты правда так думаешь?       — Пф, будто ненужный мусор кто-то пытался бы спрятать.       — Тогда позовем сержанта МакТавиша?       — Нахера? Сначала посмотрим, что там, а потом и позовем всех.       В желании выслужиться, они по итогу решили все сделать самостоятельно. План Тома был прост: заходим, осматриваемся, по возможности берём мелочевку себе, а на основную добычу уже зовём всех, не забывая намекать на свою крутость. Лео же это не нравилось, он так и завис посередине коридора с фонариком, страшась идти дальше за Томом. Тот назвал новичка слабаком. Но лучше быть слабаком, чем мертвецом, да? Потому что тропинка кровавых капель также вела и за эти двери. Кто знает, что там? Кто там?       — Пф, ты слишком драматизируешь, — хмыкнул Том, откладывая с дороги мусор. — Тогда хоть посвети мне, если тебе ничего не надо.       На это Лео согласился, пусть и с небольшой охотой. Как-никак, пары расходиться не должны, и это будет его посредственное оправдание, если сержант Мактавиш сейчас вернётся из дальних комнат и надает всем по шапке. Они видели проблеск света от фонаря сержанта в противоположной стороне. Тот мигал совсем-совсем слабо, стены удачно уцелевшего номера не хотели делиться светом с общим коридором. Звук был приглушен. Рядом никого не было. Это был идеальный момент для подвига. Дверь тихонько скрипнула и отворилась внутрь.       Свет из-за забитых фанерой окон сюда почти не проникал, потому фонарь был здесь очень кстати. Он ловил множество пылинок, что не тревожились здесь некоторое время, и подсвечивал, на удивление, множество оставленной мебели. Но не это привлекло внимание парней. Не из-за этого Том прикрыл нос рукавом куртки, и не из-за этого Лео в шоке скривился.       Помещение насквозь провоняло трупным запахом. Эта вонь въелась в каждую дырочку в стене, стала частью каждого шва на ткани дивана. Все это помещение было одной сплошной гнилью. И виной тому было то, что валялось у дальней стены. Там было основное блюдо, к которому должна была крепиться рука, оставленная на пороге. Недоеденная туша томилась в собственной крови, большая часть которой уже пропитала напольные деревяшки, а вытащенные из брюха кишки, разодранные на множество кусочков, задавали композицию вокруг тела. На это роскошное пиршество слетелись мухи и прочие крылатые маленькие гады, но чужое внимание их растревожило.       Все это было очень и очень странно. Множество вопросов наводнило головы парней, не позволяя сформироваться в единые связные предложения. Но если сократить все ужасы и непонимания, то кратко ситуация описывалась бы вопросом: «Да что вообще за херня?!»       Почему кто-то скрыл объеденное тело за закрытыми дверями? Парни слышали, что бывают люди в их время, которые в голодном безумии готовы есть других людей, но это было не похоже на эту ситуацию. Обычный человек, скорее всего, был бы аккуратнее со своим, кхм, обедом. А здесь орудовало что-то другое… или кто-то. К сожалению Тома, ответы были совсем рядом. Они были в углах у двери, они были… над ним.       — Ладно, давай лучше за МакТ–       Лео закричал и подпрыгнул на месте. Нервные руки не удержали в этой бурном действии фонарь, и тот упал. Эхом раздался треск стекла, с ним в танце сошлись несколько мужских криков и животный рык. Все, что новичок увидел перед тем, как бросить товарища и сбежать, это падающее с потолка на Тома тело, к которому с двух углов тут же подскочила помощь. Они разворотили гнездо тварей, и кто-то за это уже поплатился…

***

      Вся эта вылазка проходила чересчур бесполезно. Сколько бы домов и улиц они не прошли, они ничего не находили. Сегодня даже крысы не переходили им дорогу и не пищали на них из своих отстроенных в развалинах убежищ. МакТавиша это начинало раздражать. Возвращаться в это время с пустыми руками и без единого потраченного патрона было себе дороже. Уже который раз им сообщают о видимых зомби в определенном районе, которые на момент вылазки с целью зачистки попросту растворялись. Почти никто никогда не мог найти ни одну тварь, а если такие счастливчики и натыкались на что, то все уже было убито до них. Вместе с опустошающимися в определенное время тайниками это вырисовывалось во что-то более глобальное. Видимо, кто-то заболел альтруизмом тяжелой степени и чистил земли от чудовищ, сам себя за то награждая. Ну ничего, они еще поймают этого геройского подонка, а пока им нужно думать о зомби, которые не факт, что где-то здесь вообще сегодня ползают.       Джон крепче сжал в руках пистолет, прошел в последнюю комнату и тут же в удивлении замер. Что здесь забыло их одеяло? Эту ткань он бы узнал сейчас из тысячи: эти штуки вяжут в безопасности лагеря его сестры и мама. И единственное, где их используют, это в тайниках и дома, на основной базе. Но один экземпляр оказался прямо здесь, посреди опустошенного нежилого пиздеца, и именно здесь этот кусок шерсти явно не был никому нужен.       — А это что за херня? — спросил сам себя вслух Джон и присел перед одеялом. Руки ухватили горстку непонятных листьев, что рассыпались по одеялу. Мужчина растер травы в руках и принюхался. Осознание пришло тут же, брови в удивлении сначала взметнули вверх, а затем опустились в недовольстве. Сержант с треском от резкости в коленях встал, подхватил одеяло и стал активно его вытряхивать. Против такой человеческой мощи одеяло ничего не могло поделать и отдало человеку все, что прятало. Джона окружило множество чайных листьев и трав. Этот сбор, который явно был взят без разрешения, постепенно оседал на пыльном полу. Больше эту дрянь вряд ли возможно пить. Вот это будет сюрприз для гаденыша, если он решит вернуться в этот свой лагерь, если этот закуток можно было так назвать. Здесь давно уже не жгли костер, судя по его отсутствию, и не оставили никаких тяжелых или маловажных вещей. Возможно, их герой ходил налегке, но почему тогда не забрал хотя бы такой любимый чай, который пропадал с каждой точки? А могло ли… могло ли его что-то спугнуть?       Крик. Треск. Вой. Тишина была уничтожена.       МакТавиш бросил это чертово одеяло и все раздумья о нем и выбежал в коридор. Он не успел бросить ни слова, как на него мчался, заплетаясь в собственных ногах, Лео, а вслед за ним устремились два зомби. Джон навел пистолет на чудовищ. Узкий коридор и хаотично бегущий парень, расставивший руки в стороны, врезался во все и шатался из стороны в сторону так, что пулей угостился бы скорее он, чем ходячий трупак. А потом Лео упал, и на него навалился монстр.       Выстрел.       Не успев опомниться, парень почувствовал, как по нему что-то стекало. Это была смесь уже давно размягших мозгов, кровь и какая-то еще непонятная слизистая херня. Его почти стошнило, но послышался второй выстрел, заставивший дернуться, и по соседству с ним упал второй труп, смотрящий парню прямо в глаза своими безжизненными, затянутыми блеклой пеленой глазными яблоками. Два дерганья, и вот тело навсегда застыло. Нужно было вставать и бежать, но его остановил крик:       — Лежи, не двигайся! — крикнул сержант, пуская куда-то в коридор оставшийся магазин и тут же вбегая в комнату, где было найдено одеяло. В стрельбе был слышен еще третий рык, принадлежавший тому, кто загрыз Тома. И вкус пуль ему не понравился.       Чудовище пролетело над Лео, врезалось в стену и завалилось на бок. Оно было слишком голодно, одного свежего тела ему было мало, потому тварь с ревом перевернулась на четвереньки, поскрябала пол отросшими когтями и с очередным воплем устремилась в квартиру за скрывшимся сержантом. Тело, не чувствовавшее боли, врезалось в отсутствии нормальной координации в каждый угол и стену. И пусть это ее замедляло, желание вгрызться в теплое тельце не уменьшалось. В этой погоне в чудовище пробуждался животный инстинкт. Ему нужно было нагнать свою добычу.       К счастью Джона, он уже знал, что у помещения был выдолбленный в стене проход в другой коридор. Мужчина нырнул в неизвестность другой части здания, вслед за ним на четвереньках скакал зомби. Тварь опять постаралась напрыгнуть на солдата, но встретилась лишь с дырявым ковром. МакТавиш вовремя отскочил ближе к стене и с рывком устремился быстрее подальше от гнилых зубов, желавших выдернуть все его органы.       Его спасением могла стать впереди стоящая тележка. Они могла хотя бы замедлить скотину и дать мужчине больше форы. Раньше, когда все было хорошо, официанты развозили на таких блюда гостям, которым было лень выходить из номера, а теперь ее подавали к ногам чему-то, что утратило всю человечность. Сержант успел добраться до тележки, вцепился в нее сильнее, чем цеплялись утопающие в спасательный круг, и, немного раскрутив, пустил под ноги зомби. Тот налетел прямо на нее и с шумом и лязгом перекатился в обнимку с мебелью. Джон ускорился к видимому обрыву, выигрывая золотые секунды, пока зомби расправлялся с помехой на своем пути. Зомби рефлекторно вцепился лапами в предмет, поцарапал и так хлипкую тележку и вцепился зубами. Но рот не встретил сладости крови, насыщенности мяса: там была лишь пустота. Это разозлило чудовище еще сильнее. Он оттолкнул тележку с себя, запрыгнул на нее и будто бы завыл. Горло исторгало совсем нечеловеческие звуки, этот высокий рык смешивлся с хрипами и бульканьем того, что по дороге капало изо рта. Слюна смешалась с кровью остывающего в злополучной комнате солдата. Вся эта какофония рыков и визгов заставляла закрывать уши и бежать еще быстрее. На секунду в Джонни разгорелся страх.       Но вот появился обрыв. Крыша вместе с хлипким полом свалилась вниз. Гора осталась валяться на втором этаже, который непонятный чудом уцелел под этой тонной бетона и иных материалов, но без боли и сломанной конечности прыгать туда рисковать не стоило. На другую сторону путем была огромная деревянная балка. Хер знает, как она тут очутилась: свалилась так сама случайно или кто эту дуру перебросил, но сейчас МакТавиш благодарил всех за то, что она здесь есть. Думать было некогда, и Джон запрыгнул на нее. Он вытянул руки в стороны, стараясь удержать равновесие, и гусиным шагом быстро-быстро поплелся на другой конец. Из-за не лучшего положения над обрывом на сопливой балке, которая возможно уже успела сгнить под непогодой и дождем, по телу МакТавиша пробежали мурашки. Зомби завис у обрыва, не решился ступить следом за добычей, пусть и пытался. Каким-то образом он в принципе больше не мог встать на ноги, из-за чего нервно дергающееся тело с первым шагом бы просто свалилось вниз. Если бы у Джона было время, он бы удивился этому выраженному инстинкту самосохранения, который активно не наблюдался в этих существах. Чудовище покричало, покружилось на месте и начало пятиться назад. Сержант ухмыльнулся и самонадеянно ускорился. Зомби отстал и дальше идти не мог. Джонни спасся. Он почти дошел, но в самом конце промелькнула мысль, что он опоздал…       Секунда, и Джонни оказался в объятиях сделавшего офигеть какой прыжок зомби и покатился по развалинам вниз. С тяжким плюхом два копошащихся тела оказались на втором этаже и подняли вокруг себя облака дыма и пыли. В голове Джона что-то затрещало, по виску пролилась горячая кровь. Видимо, не удачно встретился с одной из поверхностей. Однако это не была приоритетная проблема.       Мужчина двумя ногами выпнул с себя рыкающее тело и быстро встал на ноги. Пистолет давно был не в руках, лежал где-то позади, потому руки вытащили нож — самую надежную вещь в экипировке. Острое лезвие пригрозило чудовищу, и то побоялось. Зомби что-то фырчал и порыкивал, ходил из стороны в сторону, медленно загоняя Джона в угол, что бы не дало жертве сбежать. Голова существа наклонялась под разным углом, оглядывая свое блюдо со всех сторон. Сержант сильнее сжал нож, спасающий его со временем Лас-Альмаса. Брови нахмурились, тело сгруппировалось для лучшей атаки. По лбу стекла предательская капля пота.       Они танцевали смертельный танец, нервно дергались, ожидая, кто даст слабину. Чья туша останется здесь для чужого удовольствия?       Все произошло одновременно. В знакомом маневре тварь покрутилась, отошла назад и, пригнувшись, прыгнула на добычу. МакТавиш сделал выпад ножом, который должен был прорезаться в обвисшую кожу горла, пройти через рыхлые мышцы и выйти кончиком с другой стороны.       Все произошло одновременно. Тварь прыгнула, и ее сбоку снес появившийся из тени огромный солдат. Мужчина налетел на зомби и, обняв того, с силой забрал с собой, вновь опрокидывая существо на землю. Они укатились к стене. Солдат взял верх над существом, ладонью на лбу прижал монстра к полу и зачем-то пригнулся к опасной пасти ближе. Послышался хруст. Визжащее тело мгновенно затихло, замерло. Джон был спасен благодаря… кому-то.       Солдат замер на месте, не поднимаясь с тела, хрипло дышал, будто пробежал не один километр, но не поворачивался лицом к тому, кого спас.       В наступившей тишине Джон слышал лишь свое колотящееся сердце, готовое бежать куда-то дальше, и быструю одышку. Он пригляделся к виду спасителя. Такую форму никто из его команды не носил. Это что, тот самый герой, устроивший здесь многие проблемы? Иначе эту неизвестную форму не объяснить, или… погодите.       — Гоуст… Саймон?       Паника. Неверие. Озадаченность. Сожаление. Мактавиша одолело множество чувств.       Солдат резко повернулся, являя свое лицо, и Джонни пришлось бороться с желанием выблевать все съеденные ранее сухари.       На него уставилось обезображенное лицо Гоуста. Когда-то красивые карие глаза были затянуты пленкой, которой обычно выделялись слепцы. Нижняя часть балаклавы не сохранилась, из-за чего можно было спокойно видеть весь тот ужас, в который превратился рот: челюсть была выбита со своего места, из-за чего и так противное от грязи лицо выглядело еще хуже; нижняя губа отсутствовала, не скрывая ряда прогнивших зубов; сморщенная кожа не цеплялась за мышцы и висела, в подбородке уже виднелись проеденные до костей дыры. И все это было окрашено кровью, своей старой запекшейся и свежей чужой. Грязная форма была выдрана во многих местах, от перчаток уже ничего не осталось, лишь голые дергающиеся руки, так и желающие что-то ухватить и разодрать.       — Саймон, это ты?       Глупый вопрос, в правдивый ответ которого верить не хотелось. Джонни попятился назад, не убирая нож в сторону, готовый защищаться от того, кого он любил, кого он клялся вытаскивать из любой жопы хоть на руках. Его пропавший Саймон, которого Джонни искал ни один месяц, вот он, осталось лишь протянуть руку. Но эта рука не встретит крепкого хвата, тело не ощутит ободряющего похлопывания по плечу и не почувствует тепло объятий. Саймон не убедит своего Джонни в том, что все закончено, теперь все хорошо, спокойнее. Потому что они оба проиграли эту войну. В этом Саймоне не осталось ничего от его Саймона.       «Саймон» все же поднялся и что-то промычал, кивая будто бы в согласии на вопрос. Сержант на грани истерики усмехнулся. Это «что-то», возможно, немного его понимало. Или это был уже хороший хищник, который пытался умело подобраться к своей еде. Но Саймон бы не сделал из Джонни еду, правда?       — Я не хочу причинять тебе боль, — Саймон, не двигаясь, просто смотрел, как трясущийся сержант отходил все дальше и дальше. Шаткость слышала в каждой букве, что-то на уровне неверящего шепота и крика отчаяния. — Уходи, кыш!       Гоуст наклонил голову и осуждающе фыркнул. Ну, видимо, зомби-Саймон все еще требовал к себе должного уважения. Джонни прокашлялся и сменил тон, повторив просьбу в более смягченном формате, после чего Райли тут же выпрямился и немного отдалился, стараясь будто показать свою безопасность, что добавляло ситуации лишь больше абсурда. «Он похож на собаку… чересчур умную собаку,» — думал про себя Джонни и, охнув, врезался в стену.       Дальше пути никуда не было.       Сержант опустил нож, а Райли так и не сдвинулся с места. Он лишь шумно дышал и слегка покачивался, мыча что-то себе под нос. Он словно разговаривал с Джонни, но неработающий мозг и сломанная челюсть не давали этим звуками особого смысла.       — Сержант! — резко послышалось из коридора. Вслед за словами слышалось множество стуков сапог. Сюда бежало несколько людей.       Это буйство толпы привело зомби к действию. Саймон качнулся, что-то еще раз промычал и устремился к дыре в стене. Он не замедлился и с плюхом упал со второго этажа на землю. Не чувствуя боли, существо поднялось и тут же скрылось в тени других зданий, не оставляя за собой ни следа. Джонни смотрел ему вслед, жадно съедая взглядом каждое движение, записывая каждую деталь в голове, пока Райли не пропал из виду, чтобы запомнить каждое маленькое подтверждение того, что Саймон, или все оставшееся от него, все еще где-то здесь. И Джонни продолжал смотреть, пока сверху на его голову не посыпалась пыль.       — Сержант, Вы живы!       С облегчением на душе группа спускалась к своему командиру, переговариваясь между собой о том, что никто не сомневался в способностях сержанта одолеть тварь голыми руками.       Джонни в последний раз посмотрел во тьму дома, в котором исчез Саймон, его любимый Саймон, которого он искал так долго. Тот вернулся сам, чтобы в очередной раз спасти своего глупого сержанта и вновь скрыться в неизвестности.       Закапал дождь. Пора возвращаться домой…

***

      — Ты уверен в том, что ты видел, сынок? — спросил тихо Прайс, не спуская глаз с сержанта.       На фоне догорала сигара, которую было принято решение отложить. Ее место заменила почти пустая бутылка коньяка и два стакана, уже пару раз опустошенных. После просьбы остаться наедине, даже без Газа, отчет принял слишком неожиданную форму.       — Сэр, я могу ошибаться во всем, но не в этом. Поверьте мне! Это точно был он.       Капитан в раздумьях оглядывал стакан, проводя круги по его горлышку.       — И он не напал на тебя? — скептицизм окутывал каждое слово.       — Нет, сэр, он… защитил меня. Убил прыгуна и просто стоял, не проявляя ко мне никакой агрессии. При приближении отряда он выпрыгнул в окно и скрылся в других домах. Кроме меня его никто не видел.       Полгода назад лейтенант Саймон «Гоуст» Райли пропал после стычки с мародерами. Конкретно эти люди, если их так можно называть, отлавливали «необычных особей» и делали с ними черт знает что, но их эксперименты точно не несли за собой цель спасти людей и найти лекарство. Пойманные для выкупов и иных развлечений люди сидели в клетках по соседству с озлобленными тварями, которых специально для особых подпольных боев держали без еды несколько дней. Попадаться к таким в руки было опасно, так что поиски начались незамедлительно. Попытки выйти на след осложнились более разветвленной сетью подобных махинаций, из-за чего основную базу получилось найти лишь спустя пару месяцев, хотя первоначальные данные говорили о большей простоте устройства этой группы, в которых особо не видели никакой угрозы. Налет на логово прошел успешно, но ни следа Саймона обнаружено не было. Через некоторое время, посетив еще ни одну такую точку, тело главы было найдено растерзанным в лагере, где зачищать уже было нечего. Все были убиты до прихода команды 141, но даже среди горы трупов не было тела Гоуста. По одной из версий, мужчина смог сбежать во время проходившей здесь кровавой бани, детали которой так и остались не раскрыты, и потому команды прочесывали ближайшие районы ни один день, стараясь найти хоть клочок ткани, указывающий на их лейтенанта. Но ничего не было. Ублюдок растворился, как призрак.       Как бы Прайсу не было больно, поиски все же пришлось прекратить. Он, пожалуй, никогда не забудет брошенный в него взгляд Соупа, но приоритеты сместились на другие вещи во благо их лагеря. Они похоронили надежду вместе с Саймоном Райли, тело которого так и не было найдено. Им как-то нужно было идти дальше, чтобы вслед за ним не ушло еще множество хороших парней.       А теперь он пришел на их территорию, инфицированный. От этой информации в жилах стыла кровь. Сколько солдат, которых он лично обучал, он успел съесть? Как скоро настанет день, когда его застрелят свои же? Нужно срочно связаться с Ласвелл.       Капитан посмотрел на сержанта. По возвращению он тут же бросился сюда в кабинет, не переодевшись и не отдохнув, разнес по всей комнате запах тухляка, сбив аромат сигар, оставляя за собой лужи от дождя. В глазах МакТавиша не было ничего, кроме боли и ужаса. Сегодня они потеряли подающего надежды бойца, сержант оказался дважды на волоске от смерти, а затем к нему выскочил его партнер, пропавший несколько месяцев назад, уже не в своем разуме. Какое дерьмо сейчас проносилось в голове Джонни? Отпускать его куда-то сейчас казалось не лучшей идеей: не свалит ли тот в ночные руины или не пустит себе пулю в лоб, потеряв все надежды? Саймона к привычному человеческому облику они вернуть не могут, лекарства еще нет, а такое чудовище держать в пределах базы с сотней людей казалось отвратительной идеей. Чудовище… Саймон.       Капитан измученно вздохнул, понимая одно: их мальчика нужно вернуть домой, даже таким, удержать в безопасном месте и ждать иллюзорного спасения, которого может и не быть. Нет, к черту такие мысли! Спасение будет. Потом. Потом все обязательно будет. Сейчас Райли нужно, как минимум, отыскать.       — Тогда о нем никто не должен знать и дальше. Ни маме, ни Газу ни слова. Мне нужно обдумать все, поговорить с Кейт, — мужчины опрокинули последние стаканы, и закрытие бутылки ознаменовало скорое окончание диалога. — И ты не покидаешь базу.       — Но сэр…       — Ты не покидаешь базу, *пока* я не скажу тебе это сделать, ты меня понял? — шестерни в голове стали вырабатывать план. — Мне не нужно, чтобы ты сейчас искал его под каждым кустом. Если Райли все еще как-то существует, то он и без нас справится. А ты отдохни перед следующим походом за ним. Нас ждет… что-то интересное, и для этого ты нужен мне с чистой головой…       Дом встретил МакТавиша тишиной, значит, мама и сестры еще либо работали, либо разбрелись к друзьям и знакомым. Так даже лучше. Старые деревянные ступеньки плаксиво скрипели под тяжестью мужской формы. Ни жрать, ни мыться не хотелось, сил хватило лишь скинуть всю форму в грязную вонючую кучу и упасть на кровать, протестующую от такого резкого прибавления веса. Джонни лежал и смотрел в потолок, думая, как же мало от Райли здесь осталось. В комнате больше не чувствовался его запах. Его вещи, верно собирающие слои пыли, все это время не были тронуты и пальцем, оставаясь на своем месте в верном ожидании хозяина. Его кружка, охраняемая кофейной чашкой шотландца, все ждала на полке, когда же в ней вновь заварят травяную воду.       Руки до боли вцепились в отросший ирокез. Послышался жалкий скулеж.       Как Джонни и обещал, он нашел Саймона.       От этой мысли по щекам потекли первые слезы, сдерживаемые все эти месяцы.       Потому что Джонни нашел Саймона, который перестал быть Саймоном.       А за окном прогремел гром. Дождь усиливался.