Все исчезло

Иногда любой механизм, даже самый надежный на первый взгляд, ломается. Детали приходят в негодность, однако любые шестеренки можно быстро заменить. Найти новую, переделать старую или придумать любой способ, как удержать ее на месте. Но всегда есть и те детали, без которых механизм не будет работать так, как прежде. Без них он просто кучка элементов, собранных под чутким руководством, но все еще хрупких. Кавински и не думал, что однажды появится эта самая незаменимая шестеренка. До этого не было нужды и повода думать, что за каждой такой деталью стоит отдельная личность. Они все менялись, бежали по кругу, выбрасывались, как только становились невыгодны или теряли свою надобность. И если бы было необходимо заботиться о каждом, у Винса бы давно поехала крыша. Он, в своем понятии, и есть этот самый главный механизм, тот, кого при надобности нужно скорее чинить, а ему не должно быть дела, каким способом. Только вот стоило Дейву появиться в его жизни, так все принципы знатно пошли под откос. Наблюдатель все больше осознавал значимость парня, понимал, как становится без него трудно и что вместе с ним механизм работает куда более слаженно. Новые, незнакомые ранее чувства заставляли смотреть на жизнь и на людей под другим углом, и порой Кавински казалось, что если бы он переместился во времени назад к себе же, то старая версия назвала бы его слабаком. Как лирично. И вот сейчас, стоя на пороге лаборатории, он чувствует, как ломается. Внутри, как по стеклу, разрастаются тонкие трещины, пока в горле застывает сухой ком, а мысли путаются. Причина весьма проста — главная, незаменимая деталь исчезла. Устройство с трудом функционирует без нее. Винс с трудом живет без Дейва. Мужчина еле набрался моральных сил, чтобы снова явиться в лабораторию по просьбе Райи. Он знает, что ему нельзя давать себе такую слабину, знает, что нужно оставаться сильным хотя бы для окружающих его людей, ведь им сейчас не лучше. Лололошка был нужен всем, включая жителей Альт-Сити. Мироходец ведь стал тем самым лучом надежды, путеводной звездой к возможности обрести свободу там, где про нее давно позабыли. Он выполнил свою миссию в этом мире, возможно, даже сделал больше, чем нужно было. — Спасибо, что нашли время прийти, —Райа, как никто другой, ощутила его уход. Даже не находясь рядом, они все еще были связаны и она провела с ним намного больше времени, чем любой из тех, кто находился в комнате. Интересно, как ощущается потеря части себя? — Я знаю, вам всем тяжело, но… — Что «но»? —неожиданно даже для самого себя выдает Винс, заставляя Прайм поднять взгляд с пола на себя. Он не хотел язвить ей, тем более, она и не заслужила такого. Его настолько съедает ощущение того, что он даже не сумел попрощаться, что совсем забыл о том, как в любой момент может потерять самое дорогое; ему хочется накричать на всех, обозвать, но нужно держать себя в руках. Или стараться, по крайней мере. — Скажешь что-то банальное из ряда «но он все еще с нами»? — В наших сердцах, он- Кавински заливается смехом, закрывая лицо ладонями. Сюжет прямо как в среднесортной драме, осталось еще добавить, что он живет в каждом, пускай и не находится рядом. — Нет, Райа, —он встает со своего места, замечая краем глаза, как вслед за ним подскакивает Радан. — Сядь ты на место, блять. Держать себя в руках совсем не получается. Он огрызается на тех, кто ничего не сделал для такого отношения. Но мужчина очень хочет, чтобы его поведение понял хоть кто-то. — Его здесь нет, мы не в дешевом мьюзикле, где все легко! —шестеренки так и валятся из механизма. Все швы кипят, болты и гайки лопаются и разлетаются по сторонам. Он доламывает себя сам, без чьей-то помощи, вгоняя ножи в сердце, да поглубже. — Даже не начинай эти речи. Его нет, он не вернется, никогда, ты сама это знаешь! Блондин уже не смущается кричать на Райю. Такими фразами он безмолвно зовет на помощь, ведя себя как мудак, но не показывая слабость напрямую. Наблюдатель разворачивается на месте, демонстративно направляясь к выходу, как вдруг замирает. Быть того не может. Тело пронизывает тысячью электрических искр. Первое время Винс даже не может поверить — ему не чудится? Он точно не совсем слетел с катушек и это не просто слуховые галлюцинации? — Запись, кажется, идет? —блондин боится поворачиваться. Знает, что если снова увидит его силуэт, то погрязнет целиком. Это слишком топкое болото, но он по своему желанию заходит все глубже и глубже, топит своими же руками. И все же не может сдержаться, чтобы не посмотреть хотя бы секунду. Его лицо все такое же. Глаза блестят, губы растянуты в глупой улыбке. Дейв был слишком родным.

***

Ночной Альт-Сити всегда освещают сотни огней. Цветастые вывески и билборды придавали городу свой шарм, превращая тебя в маленького созидателя этого величия. Империя пала не так давно и горожане постепенно начинали заново осваиваться и привыкать к новым устоям. Несомненно, крах системы не обошел и Винса. Он отстранился от своего криминального прошлого, может, это даже и к лучшему для него. Блондин понимает, что совсем скоро дел будет невпроворот, поэтому сейчас парень не придумал ничего лучше, как провести время с действительно дорогим для него человеком. — Знаешь, Ло, —Кавински открывает перед собой дверь, ведущую на крышу, пропуская своего спутника вперед. — Я частенько прихожу сюда, когда нужно сбросить лишний груз и просто насладиться этим городом. Ты только посмотри, как все горит. Мужчина подходит ближе к парапету, упираясь в него руками и вдыхает воздух полной грудью. Он не такой чистый и легкий, как в поселении у Дейва, но все же здесь пропитан всей той болью, что пережил мирок за все время тиранского правления. Сейчас, когда ты понимаешь, что был одной из причин освобождения, нехотя повышаешь свою значимость. Лололошка встает рядом со старшим, наблюдая за тем, как одни огни сменяются другими. Они вместе около двух месяцев. Поначалу каждому было неловко, пускай Винс и старался делать вид, что у него все схвачено, мол, не первый раз в отношения вступает, однако тщательно скрыть свое волнение от партнера не удавалось. Для Дейва все тем более в новинку — порой он даже не знает, как стоит себя вести и правильно ли он поступает, совершая или же не совершая тот или иной поступок по отношению к блондину. В любом случае, им предстоит многому научиться друг у друга. Но вот хватит ли того времени, которое вселенная отвела им? Тот факт, что Лололошка мироходец, кажется, не давал покоя обоим. Никто не может даже предугадать, в какой момент он возьмет и исчезнет. Окажется где-то в другом мире, забудет все, и, самое страшное, забудет Кавински. От одной такой мысли сердце сжималось, верить в это совсем не хотелось. Ведь один из них окажется узником этих чувств, возможно, на долгие годы, беря в учет их силу. В любой момент они могут попрощаться и больше не увидеться. Никогда. Ведь вряд ли у мироходца окажется две «миссии» в одном мире? Только если будущие жители Алотерры не принесут этой земле еще больше страданий и мук. — Я вижу, что ты о чем-то переживаешь, —пока младший рядом, мужчине хочется как можно сильнее огородить себя от таких мыслей, ведь не хочется терзать такого дорогого человека. — Ну же, Винс. Парень проводит рукой по чужой щеке, заставляя повернуть голову на себя. Видеть звезды в глазах же странно? Обычно такое описывали только в романах и казалось, что ощутить такое на себе невозможно. Однако видеть ночные светила в глазах любимого человека наблюдатель даже не против. Особенно, если это Дейв. Комиссар аккуратно притянул парня к себе, обнимая и давая понять, что он не должен оставаться наедине с тяготящими мыслями. — Ты ведь не уйдешь? ..Говорю об этом так, будто перемещения зависят только от тебя, —мужчина обнимает партнера в ответ, кладя голову на чужое плечо. Будь он сумасшедшим, может, всеми силами старался бы найти способ удержать его рядом, хоть и понимал бы, что даже такое вмешательство вряд ли бы спасло от неминуемой утраты. Лололошка тихо усмехается, аккуратно целуя старшего в макушку. — Не уйду. Я задержусь настолько, насколько смогу. Я ведь так люблю тебя, Винс.

***

Голоса в голове плывут. Сознание размазанное, воспоминания вспышками мелькают перед глазами. Блондин не помнит, как оказался дома. Не помнит ничего после момента, как увидел его голограмму. Один человек заставляет испытывать так много чувств одновременно, что Кавински порой кажется, что его в один момент разорвет от переизбытка. Задохнется, утонет даже в самой маленькой луже. Он даже не может понять, плохо это или хорошо. Скорее грустно, ведь объекта чувств нет. Есть только флешка в руках, которую ему всучила Райа перед тем, как мужчина собирался пересмотреть сообщение от Дейва в третий раз. Кажется, комиссар ощущал, что ему скоро придется уйти, поэтому решил оставить для друзей что-то вроде прощальной весточки. Как он сказал: «пусть я запомнюсь этим». Не тем, что он был одним из глав повстанческого движения, благодаря которому весь мир перевернулся с ног на голову, не тем, что помог огромной куче людей, не тем, что был таким добрым и хорошим, а теплым прощальным видео-письмом. Винс редко приходил в свою квартиру, попросту за ее ненадобностью. Ему частенько приходилось оставаться в мастерской или пропадать ночами, поэтому порой до этого района и не доползал попросту. Вокруг темно, кажется, что даже город померк. Будто ранее сиявший тысячью огней Альт-Сити тоже чувствует, что пропало нечто важное. Лицо освещает только монитор компьютера, стоящего в такой же темной комнате. Мужчина все никак не решается открыть этот единственный файл. Он догадывается, что на нем, хочет посмотреть, но остерегается снова дать слабину. И все же жмет на иконку, ощущая, как по телу бегут мурашки. На экране появляется все такой же добрый и светлый Лололошка. Он улыбается даже ярче, чем в прошлом видео, которое было предназначено для всех. — Винс, раз ты все же смотришь это, значит я не сдержал свое обещание быть рядом. Дейв потирает шею, параллельно подбирая слова, которые можно сказать. По нему видно, как он взволнован. Всегда, когда он так заметно открыт, его эмоции легко прочитать, тем более тому, кто успел их изучить. — Знаешь, я не думал, что все обернется так. Но, наверное, это и правда не в моих силах. Была бы моя воля, я бы остался рядом настолько, насколько бы мог. А сейчас, Винс, пожалуйста, никогда не сдавайся и иди вперед. Я знаю, что у тебя все получится, ведь Кавински никогда не сдается до того, как не достигнет своей цели, я ведь прав? —в этот момент он снимает очки и подмигивает, заставляя блондина непроизвольно улыбнуться. — Ты сильный, но и не забывай, что порой быть слабым нормально. Не нужно заслуживать чью-то помощь и тем более прятаться, если она тебе нужна. Мужчина прислоняет ладонь к монитору, таким действием уверяя себя, что касается его. Хочется отпустить последнюю боль, дать себе жить спокойно, тая в груди нежные чувства, грея их до того момента, пока они не вспыхнут вновь. — Если я когда-нибудь увижу тебя вновь, то обязательно скажу те же слова, что и тогда на крыше. Не забывай меня, хорошо? До встречи, —Лололошка в последний раз широко улыбается и запись обрывается. Шестеренки внутри еле крутятся, тихо останавливаясь. Механизм тихо погружается в тишину и сумрак, захлебывается в чертовом видеофайле. Докатился. — До встречи, —тихо, обращаясь то ли к силуэту на видео, то ли к бескрайней вселенной произносит наблюдатель, уверяя себя, что в один момент все обязательно будет хорошо.