С тобой - всегда

      Не так давно Азирафаэль нашёл в себе интерес к кисточкам, пахнущим краскам и упругим холстам. История до ужаса банальная, и местами романтическая. Мужчина тогда перевозил часть книг из магазина. Мюриэль выдохнула с облегчением, глядя на гору запечатанных коробок. Кроули же недоверчиво щурил глаза, слушая слова мужа о том, что их машина прекрасно справится с их перевозкой. Конечно же, в ход пошли уговоры. И, конечно же, Кроули согласился. Всё таки лучшей наградой за его терпение были сияющие глаза Азирафаэля.                    — Кроули. — мужчина зашёл в гостинную, держа в руках книгу. На носу привычные круглые очки. Кроули старается вспомнить, когда они в последний раз проверяли зрение.       Мужчина откладывает утреннюю газету на колени. Он читает только новости и анекдоты. Всё самое сложное: кроссворды и судоку оставляет мужу. Кивает в знак, что готов слушать и смотрит в блестящие глаза поверх чёрных очков. Глаза с болью реагировали на солнечный свет.             — Не поверишь, что я нашёл. — восторженно начал Азирафаэль, подходя ближе к мужчине. Он перевернул книгу обложкой вперёд, и Кроули наклонился чуть ближе, чтобы прочитать. Он удивлённо раскрыл глаза, поднимая их на мужчину и хмыкнул.             — Та самая книга о рисовании? Я думал, она сгорела. — спокойно произнёс он. От слегка нахмуренных бровей Азирафаэля стало не по себе. — Ну…то есть, хорошо, что она…есть.       Азирафаэль закатил глаза, цокая языком. Поднимает очки, цепляя дужку кудрями и морщит нос. Теперь цоканье донеслось от Кроули. Азирафаэль обошёл кофейный столик и сел на диван, наклоняя голову к мужчине.             — И что ты задумал. — спросил Кроули, осторожно доставая очки из волос.             — Хочу нарисовать тебя. — спокойно ответил мужчина.       Кроули глухо промычал, опуская уголки губ вниз. Даже не удивился. Азирафаэль во многом себя попробовал, даже пытался восстановить старое хобби в виде фокусов. С монеткой получалось всё лучше. Но когда мужчина предложил повторить тот фокус с пулей, протягивая игрушечный пистолет Кроули, то «НЕРФ» полетел на пол. Больше к тому разговору они не возвращались. Сейчас, когда его муж с интересом зачитывался каждой книгой, где хоть намёком было про искусство и рисование, то Кроули принял это. Хотя и сомневался в том, что это будет надолго.       Книги были везде. В спальне на подоконнике; в ванной на стиральной машинке или под комодом; на кухне в ящике для круп. Однажды он нашёл одну из книг в холодильнике, и Кроули понял — всё серьёзно. А заметив, что Азирафаэль нёс запечатанный холст к себе в кабинет, то пожурил себя за сомнения.             — Прямо-таки хочешь? — мужчина положил очки на колени мужа. Азирафаэль поднял очки Кроули, чмокнул в кочик носа и улыбнулся. — Понял. И как ты хочешь, чтобы я позировал?       Азирафаэль взял в свои руки книгу, прижимая к животу. Краешек начал теребить пальцами. Слишком сложное лицо у него было, Кроули даже не мог понять его эмоции.             — Что такое? — спрашивает он, взяв свободную руку в свою и погладил по костяшкам.             — Хотел нарисовать тебя… — он поднял голубые глаза на мужчину. — В Сент — Джеймс парке…где мы постоянно встречались с тобой. — шепчет он, неловко кривя уголки губ.       Кроули усмехнулся, потом тихо засмеялся, опустив голову. Азирафаэль с испугом наблюдал за ним. Он уже медленно убирал руку, но Кроули сжал её. Поднял голову, смотря на мужчину. Очки съехали на нос, и Азирафаэль мог наблюдать за мокрыми глазами мужа. Его это слегка озадачило и он нахмурился.             — Почему ты…- не закончил Азирафаэль, как его поцеловали в нос, слегка прикусив кончик зубами. — Кроули. — смущённо произнёс мужчина.             — Ты иногда бываешь таким глупым, ангел. — мужчина усмехнулся. — Ты вновь накрутил себя, не так ли? — от реакции Азирафаэля он качнул головой, широко скалясь. — Иди собирай кисточки, краски… Я заведу Бэнтли.       Азирафаэль издал восхищенный писк. Он неуклюже встал с дивана, задев журнальный столик. Кроули всё посмеивался, собирая с пола ручку и журналы, прислушиваясь. Сверху издавались глухие шаги. Со стороны, где был кабинет Азирафаэля шебуршание, скрежет ножек мольберта и глухой голос. Видимо ругался.       Кроули поднялся в их комнату. Надо бы переодеться. За окном было солнечно. Лёгкий ветерок теребил тонкий тюль на окнах. Мужчина вновь усмехнулся, открывая шкаф. Его вещи темным пятном отличались от бледности вещей мужа. Всегда так было, сколько он себя помнил.       Из дверного проёма что-то зашуршало. Кроули очнулся, поворачивая голову в сторону. Азирафаэль держал подмышкой холст, пока в руках было две книги, пенал с кисточками; на запястье висела сумка. Кроули дарил её на Рождество, и муж успел ее испачкать несколькими яркими цветами красок. На пороге, весь взъерошенный. Мужчина усмехнулся, глядя на него и кивнул в сторону стопки вещей. Азирафаэль поставил вещи, облокотив их о стенку, и подошёл ближе. Кроули узнал этот взгляд, и уже готовился к выбору одежды.       — Азирафаэль, не долго только. — проговорил мужчина, засунув руки внутрь пасти-полки. Цоканье раздалось у правого уха и Кроули не сдержал глазные яблоки от закатывания.       — Я и не думал давать тебе советы. — пожал он плечами. — Просто хотел сказать, что готов.        — Да, я видел. Как думаешь, в прозрачной рубашке не будет слишком холодно моему артриту? — он вытащил эту рубашку, отчего часть попадала на бок. — думаю сверху накинуть тот кардиган. Мужчина взял рубашку с рук Кроули, и кивнул, щуря голубые глаза.        — Твой артрит в безопасности, пока есть мази и таблетки. — он мягко поцеловал слегка колючую щёку Кроули. — Кстати, перед выходом не забудь выпить. Я отнесу вещи в машину. Кроули кивнул, рассеяно глядя на мужчину, а после на свои руки.        — Рубашка будет на гладильной доске! — крикнул мужчина с лестницы. — Всё, жду тебя!        Немного задумавшись, Кроули начал искать кардиган и выходные брюки. Причесал отросшие волосы, собрал в низкий хвост и спустился вниз. Таблетки предусмотрительно лежали на тумбочке рядом с глубокой тарелкой, где лежала мелочь и конфеты. Кроули вздохнул, выпив на сухо одну и вышел на улицу.        — Азирафаэль. — разочаровано произнёс он. Мужчина стоял к нему спиной, но дым, выпущенный в воздух, был заметным. — Снова?       Мужчина стыдливо повернулся к мужу, пряча за спиной правую руку. Пожал плечами, отводя взгляд на клумбу с ростками цветов. Кроули вздохнул, протягивая руку. Азирафаэль надул нижнюю губу, но дотлевшую сигарету протянул мужчине.             — И давно? — мягко спросил он.             — Просто снимаю напряжение. — Азирафаэль ведёт плечом, всё же подняв глаза на Кроули. — Ты ведь знаешь…привычка с-             — Я понял. — остановил он мужчину, подняв руку на уровне их животов. Азирафаэль вновь повёл плечом и вздохнул. Вдруг лёгкая улыбка дрогнула на его губах.                    — Только родителям не говорите. — добавил Азирафаэль.             — Идём в машину. — Кроули выкинул окурок в железную мусорку у лестницы и направился в Бэнтли. Азирафаэль, всё ещё смущённый, пошёл следом.       Ехали в тишине. Только приглушённый голос Меркьюри пел о любви. Азирафаэль повернул голову к Кроули, что держался за руль расслабленными ладонями. Сейчас они гнали — дорога пустая и широкая, хоть и с крутыми поворотами. Но стоило им через пару часов пересечь знак " Добро пожаловать в Лондон», и метка с 110 плавно перетекла на 70. По мнению Азирафаэля, это всё равно большая скорость для улиц Лондона. Но Кроули так давно не ездил, что Азирафаэль не мог лишить его такой радости.       Когда на часах показывало шесть минут четвёртого дня, Кроули сидел на траве и каждый раз одёргивал кардиган на плече. Азирафаэль " Мистер-плевать-на-чужое-мнение» нервировал сильнее, чем сползающий рукав и жара. Кроули внимательно следил за движениями Азирафаэля. Тот изредка кидал на мужчину взволнованные глаза, но Кроули слегка улыбался. Смущенный ответный смешок и кисточка окунулась в другой цвет.       Время перевалило за пол шестого вечера. Со слов Азирафаэля, он почти заканчивал работу. Мужчина вздохнул с облегчением, хотя боли в ногах не разделяли радости мужчины. Он махнул мужу рукой, что немного походит, и ушёл в сторону озера. К вечеру голодные лебеди и утки слетались сюда, требовательно крякая. Мужчина сел на знакомую лавочку и прикрыл глаза. Много знакомых звуков. Воспоминания затопили сознание Кроули, и он поддался. Сердце затопило нежностью, а глаза вновь намокли. Он не такой чувствительный. Но живя бок о бок с Азирафаэлем, который синоним к слову сентиментальный, то многое незаметно можно открыть в себе. Кроули открыл глаза, щуря их от солнца. Два лебедя кружились на воде. В сознание стукнуло воспоминание недавного вальса в гостинной.             — Дорогой? — знакомый запах, а после и лицо перед ним. Кроули протянул руку и дотронулся до щеки мужа, поглаживая большим пальцем по виску.             — Посидишь со мной? — нежно проговорил Кроули. Азирафаэль сложил вещи на скамейку и сел рядом. Руки их сплелись, и Кроули сложил их на своих коленях.             — Давно мы здесь не были. — голос разбавил тишину между ними. Кроули незаметно кивнул, не отрываясь от лебедей. — Жаль, что я не взял горошек. А хлебом кормить не этично.             — Зато вспомни, как мы намазанный пастой хлеб кидали прямо им в клюв. — ностальгически произнес Кроули. — У нас даже были любимчики.             — Это было…хорошее время. Со своей рутиной мы забыли об этом месте. Надо почаще выезжать сюда. Это место, не считая дом и книжный, наше. Только наше пристанище воспоминаний.       Со стороны Азирафаэля раздался смешок. Кроули повернул голову и увидел, что мужчина роняет пару слезинок на светлый вельвет. Кроули положил голову на плечо и прикрыл глаза. Их слёзы смешались на ткани брюк Азирафаэля.       Просидели они до самого заката солнца. Кроули кряхтел, поминутно меняя положение головы. Азирафаэль поцеловал холодный лоб и молча намекнул о возвращении домой. Кроули довольно хрустнул шеей.       Уже дома Азирафаэль велел ждать Кроули на кухне. Мужчина лишь поднял бровь, но понял всю серьёзность намерений мужа. Муж скрылся за рифлеными стёклами, оставляя Кроули сгорать в любопытстве. Конечно же, он старался отвлечь себя рассматриванием солонки. Но шелест из гостинной заставлял нервно кидать взгляды на дверь. Что его так волнуется? Азирафаэль редко, да метко дарил маленькие подарки, связывая их со своим хобби. И сейчас было не исключение.             — Дорогой! — позвал он из-за закрытой дверью. Кроули сглотнул, оставляя солонку в виде зайца на столе и медленно шёл к гостинной. Медленно обхватил золотую ручку, опустил вниз и открыл дверь. Сердце сделало кульбит, упало вниз к ледяным пяткам и поднялось к горлу. Азирафаэль стоял перед за диваном. Над комодом позади него горела настольная лампа. Мужчина подошёл ближе, обошёл диван и встал рядом с мужем. Азирафаэль встревоженно повернулся к комоду и заламывал пальцы.             — Я хотел её повесить в твоём кабинете. — голос слегка дрожал. — Но подумал, что здесь она смотрится очень даже. — шёпотом сказал Азирафаэль.       А Кроули молчал, неотрывно разглядывая картину. Он, полностью нарисованный тёмными мазками масляных красок, выделялся на светлом голубом небе. Земли, или даже травы, где он сидел не было. Парил в небе. Худые руки прижимали к груди птицу. Не трудно было догадаться, что это соловей. Внутри что-то готовилось взорваться. Он повернул голову к Азирафаэлю, что не сводил взгляд и вновь сглотнул.             — Помнишь, — начал Азирафаэль. — Ты спас соловья. Выходил его и после мы приехали в парк. Я помню, как ты переживал за него. И решил перевести это… в метафору.       Кроули выдохнул, выходя из состояния шока и кивнул.             — Ты бережёшь нашу любовь, Кроули. Ты любишь, заботишься… И хотел показать тебе это через ту ситуацию.             — И у тебя получилось. — прошептал Кроули, не сдерживая эмоции. Он уронил голову на плечо Азирафаэля, прижимаясь к нему. Мужчина обнял его, целуя в волосы и крепче обнял, глядя на картину.             — Утром съездим в парк вновь. — шепнул он, крепче обнимая тихо плачущего Кроули. — И послушаем трель любви от соловьёв.