Из огня да в полымя

— Я не хочу показаться недружелюбным, но тебе не пора домой? Бэкхён стоит над Чонином, развалившемся на его диване, и лихорадочно ищет способ, как его выпроводить. Тот задирает футболку и чешет живот, потом потягивается и никуда не уходит. — Ко мне друзья должны приехать через… — Бэкхён достаёт телефон из кармана домашних штанов и проверяет время, — час. А мне ещё в порядок надо квартиру привести. — Ты не хочешь, чтобы я был здесь, когда они придут? — спрашивает Чонин и расслабленно улыбается. — Не то чтобы не хотел, но как-то это неправильно. Мы с тобой не так давно… знакомы, поэтому о тебе я ещё не успел сообщить. Чонин выпрямляется и задумчиво чешет подбородок, потом резко приближается и хватает Бэкхёна за футболку. Тот ахает и падает на него, а руки Чонина между делом ложатся на чужие ягодицы и оглаживают половинки. — У нас ещё целый час. Чем займёмся? — Чонин высовывает язык и проводит им по шее. — Чонин, ну серьёзно! — Бэкхён пытается выбраться, но безуспешно. — У меня нет на это времени! При очередной его попытке подняться, Чонин только крепче хватается за задницу и практически вдавливает в себя, а у Бэкхёна коленки начинают разъезжаться от того, каким взглядом тот на него смотрит. Он знает, что не способен сопротивляться, потому что (хоть никогда и не признается) ему до дрожи нравится, каким властным может быть такой нежный и ласковый Чонин. Тот просто не оставляет Бэкхёну выбора. — У тебя классная квартира, — говорит ему Чонин, когда надевает очередной презерватив и помогает Бэкхёну опуститься, наблюдая, как меняется выражение его лица. — Вид просто отпад! Бэкхён не знает, что имеет в виду Чонин, потому что тот, не отрываясь, наблюдает за ним, и вид из окна его интересует меньше всего в данный момент. Бэкхён пытается в кратчайшие сроки привести себя в порядок и замести следы их безобразия. Он открывает мусорку, чтобы выкинуть использованную защиту, и удивляется количеству таких же прозрачных мешочков на дне ведра. Бэкхён хватает бумажные полотенца и комкает несколько штук, прикрывая ими улики. Чондэ, чёрт побери, всё равно догадается! Этот мартовский кот знает всё о сексе, поэтому от него вряд ли хоть что-то может ускользнуть. Чонин опять валяется на диване и не собирается никуда уходить. И почему Бэкхён вообще пытается быть с ним милым? Ясно же, что тот специально его провоцирует! Их странная связь возникает спонтанно, и у Бэкхёна всё это время саундтреком крутится «Loveshot»* в голове. Это же надо так сходить за кофе! Он хочет ускользнуть из кафе как можно быстрее, но Чонин похож на щенка, которого вот-вот оставят прямо на улице. Бэкхён даже чувствует все те взгляды осуждения вокруг. Он смущённо улыбается и крутит стаканчик кофе в руке, поглядывая на выход, когда Чонин тихо просит: — Хён, дашь мне свой номер телефона? «Нет», — думает Бэкхён, но всё же диктует цифры в надежде, что Чонин забудет ему написать: мало ли сколько у того таких же, как он. Или Чонин просто решит, что игра не стоит свеч. Чонин даёт о себе знать ровно через три дня, будто специально выдерживая перерыв, зовёт куда-нибудь сходить вечером. Бэкхён полдня крутит в руке телефон, а за двадцать минут до окончания рабочего времени отвечает согласием. Такой неловкий ужин у него впервые в жизни. Они не спеша поглощают еду в небольшом ресторанчике и говорят о всякой ерунде. И делают вид, что между ними спонтанного секса с чёрт знает сколькими заходами и быть не может. «Я помню, что у тебя большой член». Чонин смеётся над какой-то не совсем удачной шуткой Бэкхёна. Просто тот ничего нормально придумать не может: мысли другим заняты. «Я помню, как ты стонешь с придыханием во время оргазма». Бэкхён набивает рот спагетти, чтобы не ляпнуть что-нибудь неловкое, когда молчание затягивается. «А я помню, как ты хмуришься, осознавая, что вот-вот кончишь». «Я до сих пор помню ощущение твоих пальцев внутри. Да и не только пальцев». Чонин потягивается, и Бэкхён понимает, что слишком долго пялится на его кадык. «Интересно, мы сразу накинемся друг на друга, если сейчас прервём беседу и перейдём сразу к делу?» Бэкхён трёт шею и чешет пальцами затылок. Может, ему это только кажется, и он один тут прокручивает в голове высокорейтинговые сцены с их участием, пытаясь убедить себя, что тот Чонин из отеля и этот, который сидит напротив и рассуждает о морских свинках, — один и тот же человек. Может, Чонину просто нравятся морские свинки. И можно не потеть нервно. В машине они болтают ни о чём около получаса, но светской беседе приходит конец, когда Чонин смущённо спрашивает: «Хён, можно тебя поцеловать?» Бэкхён на это лишь пожимает плечами: «Ну, как бы да, наверное». Что поцелуй слишком затягивается, Бэкхён понимает, когда пошло стонет, стоит только Чонину прикоснуться к его шеи ледяными пальцами. Штаны его расстёгнуты, а сильные руки мнут ягодицы и прижимают ближе к себе. То, что Бэкхён неудобно расположен на чужих коленях, упоминанию не подлежит. Потолок машины слишком низкий, и ему приходится липнуть к Чонину, чтобы в очередной раз не удариться головой. Свои руки Бэкхён обнаруживает под чужой футболкой, пальцы нагло мнут бока и ощупывают твёрдые мышцы. Да что ж такое-то?! Что за наваждение?! Чонин шумно втягивает воздух, когда Бэкхён царапает ногтем сосок и начинает его выкручивать со всем садизмом, что у него есть. — Давай не будем. Это неправильно! Бэкхёну не нравится изменившийся тон голоса парня под ним. Он склоняется и снова целует Чонина, чтобы заглушить неприятное чувство. Бэкхён не перевозбуждённый подросток и не одержим сексом, просто ему очень надо. Он чуть с ума не сходит за те несколько дней после их встречи, думая, что всё это не всерьёз. Воспоминания о ночи, когда-то проведённой вместе, уже блёклые, и их не могут заменить фантазии, не идущие ни в какое сравнение с реальностью. — Хён, остановись, пожалуйста, — просит Чонин, сжимая своими пальцами горячие руки Бэкхёна. — Что-то не так? — теряется Бэкхён. Разве не к этому всё идёт? — Просто дыши. Дыши, — Чонин прикрывает глаза и утыкается носом в свитер Бэкхёна. — Я уже спокоен. Бэкхён бросает взгляд на салон машины и тяжело вздыхает. И это в ресторане ему было неловко? — Это я себе. — Если тебе тяжело, я могу… — Нет! — резко прерывает его Чонин и сглатывает. — Почему? Что в этом плохого? — Потому что я бы лучше разложил тебя на своей постели, чем трахал в машине, — голос Чонина звучит слишком громко, отдаваясь вибрацией в плечо, и сердце Бэкхёна ухает в пятки. — Я хочу нормально. Чтобы мы вместе. А не так. «Да, давай больше не будем делать вид, что между нами нет большого и жирного слона». Чонин открывает дверь и помогает Бэкхёну вылезти из машины. — Показывай дорогу, — говорит он твёрдо, напряжённо хмурясь. Бэкхён сглатывает и слушается, в миг чувствуя себя нашкодившим котёнком. У него ощущение, что он принуждает Чонина. Почему? По мужскому вниманию, что ли, скучает? Нормально живёт ведь и без всей этой ерунды. И попробуй теперь выкрутись, чтобы снова казаться независимым и равнодушным ко всему. Чонин держит его крепко за руку, и они вместе быстрым шагом идут по направлению к дому. На улице холодно, но им так жарко, что от их дыхания поднимаются клубы пара. Пока ждут лифта, пошло целуются, не отлипая друг от друга. Штаны Бэкхёна приспущены, и он думает, что может потерять их ещё до того, как доберётся до квартиры. Они что, подождать не могут? Чонин оглаживает его спину под свитером, пока Бэкхён трётся стояком о жёсткое бедро. «Нет, — думает Бэкхён, — подождать вряд ли получится». Сейчас он сосредотачивается только на том, чтобы не кончить раньше времени в штаны от того, что Чонин рычит, когда кусает его за ухом. В квартиру они вваливаются одним комком, когда Бэкхёну — о, чудо! — удаётся набрать код с первой попытки практически вслепую. Они падают на пол, запнувшись об обувь, разбросанную возле входа. Чонин одним движением откидывает своё пальто в сторону, но то приземляется возле головы Бэкхёна, так как места в коридоре мало. Он стягивает чужую обувь и тянет штаны вниз, пока Бэкхён голодными глазами следит за его манипуляциями. Потом расстëгивает свои брюки, уже не способные держать всё богатство внутри, прижимает колено Бэкхёна к груди и входит одним плавным движением. Бэкхён чуть не давится вдохом. Кожу тянет и из глаз летят искры. Потолок начинает кружиться, меняясь местами с полом. Но Чонин останавливается и выходит. — Куда? — хрипит Бэкхён, пытаясь ухватиться хоть одной рукой за плечи Чонина, но тонет в собственном пуховике, который не успевает вовремя снять. — Так нельзя. Это плохо закончится, — мотает головой Чонин и тычется носом Бэкхёну в шею. — Нормально же всё! — начинает раздражаться Бэкхён. Это же надо так обломать! — Я могу тебя травмировать. Ни за что не прощу себя! — Ой, прекрати строить из себя рыцаря и займись делом! — Бэкхён откидывает голову назад и сглатывает, пытаясь успокоиться. — Ну, серьёзно! Я же не жалуюсь. Бэкхён счастливо выдыхает, когда Чонин подчиняется. Тот аккуратно целует Бэкхёна и принимается двигать бëдрами. Бэкхён обхватывает его поясницу ногами и прижимает к себе, чтобы вовремя остановить, если тот опять попытается сбежать. К сожалению, всё заканчивается слишком быстро: они оба перевозбуждены, чтобы продержаться хотя бы минуту. Чонин извиняется, но Бэкхёну сейчас совсем не до этого. Он шевелит пальцами на ноге, пытаясь снова вернуться в чувства и определить расположение своих конечностей. В свитере и пуховике неимоверно жарко, но замотанный в шмотки и придавленный сверху горячим телом Бэкхён чувствует себя как в тёплом коконе. — Потом таблетку выпью, — успокаивает он расстроившегося парня. Утром Бэкхён просыпается один и вначале пугается, что всё это только сон. Опять. Он выходит из комнаты и видит Чонина в гостиной. Чёрт побери, голого в лучах восходящего солнца! За что?! Презервативов у них на двоих ровно три. И это кажется вполне достаточным в начале ночи. Бэкхён идёт в душ и решает, как лучше поступить. Это может закончиться нежелательным итогом, хотя Бэкхён столько лет принимает противозачаточные, что забеременеть на раз-два у него точно не выйдет. Он сомневается, что вообще сможет когда-нибудь иметь детей. Они как-то проводят с Чондэ испытания гормональных препаратов: крысы дохнут только так! Бэкхён тогда очень долго решает, стоит ли начинать новую упаковку, когда читает на ней состав, закрывшись в туалете, но позволить себе подобную оплошность не может: Чанёль в то время сверхактивный и всеми правдами и неправдами пытается заделать Бэкхёну ребёнка. Можно, конечно, попросить его пользоваться презервативами, но разве тот послушается? Чанёль может и дырок наделать, и иди потом Бэкхён к врачу. Со временем страх проходит, и Бэкхён продолжает принимать лекарства, хотя знает, что без последствий не обойдётся. Он идёт через полчаса в аптеку, хотя Чонин порывается сбегать вместо него. Фармацевт вынимает из ящика несколько нужных коробочек и инструктирует Бэкхёна о правилах приёма препаратов. — Если вас вдруг вырвет в первые два часа, то нужно будет принять две таблетки ещё раз. Имейте в виду, эффективность лекарства доказана только в первые семьдесят два часа после полового контакта. Обязательно посетите врача для уверенности, что вам не был нанесён вред. Бэкхён это всё знает. Ему однажды приходится трижды выпить новую дозу, потому что полощет его нещадно. Он покупает ещё упаковку противозачаточных, которые принимает со времён школы. После расставания с Чанёлем он забрасывает это дело за ненадобностью, но раз уж Чонин так нагло врывается в его жизнь, то стоит, наверное, стать немного ответственнее, особенно когда тот обещает ему потрясающий секс, а Бэкхён не дурак, чтобы отказываться. Кто угодно, но не дурак. Чонин выглядит несчастным: он чувствует, что виноват. Бэкхён его целует и идёт на кухню, чтобы налить себе воды. — Я могу тебе чем-то помочь? — спрашивает Чонин и плетётся за ним следом. Бэкхён пьёт воду и улыбается, потом кидает ему блестящую пачку новеньких презервативов. И только тогда понимает насколько обнадёживающе это выглядит: в целлофановой упаковке, в максимальном количестве и с разогревающей смазкой. Так, на всякий случай. — Трахнешь меня потом прямо на этом столе? Чонин делает круглые глаза и добродушно кивает, вынуждая Бэкхёна рассмеяться. Бэкхён думает, что это на один раз. Просто решает попробовать, потому что… Ну все в один голос начнут орать, какой он идиот, раз отказывается. Вот что скажет Чондэ? — Совсем сдурел?! К тебе часто такие парни подкатывают, что ли?! Вот именно. Бэкхён не помнит, если когда-то ещё занимается сексом в таком количестве. Во времена молодости — каждый день возможно, позже — два-три раза в месяц. Но чтобы прикончить пачку презервативов за один день… Раздаётся звонок, и Бэкхён нервно дёргается. Обречённо выдыхая, он идёт открывать дверь, но по пути заворачивает в ванную, чтобы глянуть на себя в зеркало. Румянец ещё заметен, но хотя бы уши уже так не пылают. Ладно, перед смертью не надышишься. Ребята вваливаются шумной гурьбой и виснут на Бэкхёне. Они не видятся с празднования Нового года, только Минсок с Чондэ заезжают пару раз, чтобы помочь с обустройством квартиры. — Здарова! — вопит Чондэ и дёргает Бэкхёна за щёки. — Рожа у тебя толстая, вижу. Не голодаешь, отлично! — И тебе не хромать, как говорится, — Бэкхён морщится и пытается оторвать от себя перевозбуждённого друга. — Какая скромненькая квартирка! — старается перекричать Чондэ Лукас. — Не то что твои прежние хоромы! Хотя очень уютненько. Чондэ вопит о том, что они наконец-то хотят прогуляться по городу, но когда проходит в гостиную, то останавливается рядом с Минсоком, смотрящим во все глаза на Чонина. Тот встаёт с дивана и здоровается, вежливо поклонившись. Так, главное держать серьёзное лицо, чтобы избежать очень неудобных вопросов. — Здрасьте, — находится первым Тэн. Лукас виснет на плечах у остальных и улыбается во все зубы, предвкушая интересную развязку: чтобы дома у Бэкхёна да кто-то посторонний… Да ещё и альфа! — Ну, что вы встали? — подгоняет их Бэкхён, а сам старается успокоить сердцебиение, лишь бы себя не выдать. — Проходите уже дальше. — Ты хоть нас познакомь, — бурчит Чондэ, хватает попытавшегося проскользнуть мимо Бэкхёна за шею и тыкает пальцем в Чонина. — Это кто? Поясни, пожалуйста. Чонин виновато улыбается, а Бэкхён думает, что соединить две жизни, новую и старую, без возникновения большого взрыва под силу только богу. Или очень талантливому человеку. — Это Чонин, — несчастно вздыхает Бэкхён. — Мой знакомый. Чонин улыбается своей звёздной улыбкой, и ребята наконец-то оттаивают. Тэн бежит знакомиться первым, а за ним уже подтягиваются и остальные. Только Чондэ всё ещё держит Бэкхёна и не собирается отпускать. — Ты работаешь с Бэкхёном? — спрашивает Лукас, плюхаясь на диван и незаметно пряча небольшой кусочек фольги к себе в карман. — Нет, мы познакомились на конференции в прошлом году, — тихо отвечает Чонин, наблюдая, как вокруг него кружит стайка незнакомых людей, разве что не принюхиваясь. — А-а-а, конфере-е-енция, — Чондэ довольно мурлычет, а потом тянет пальцами за чужие волосы на затылке, поворачивая лицо Бэкхёна к себе. — Это ты поэтому так в Пусан рвался? Главное сохранять покер-фейс. Мало помогает, но главное не сдаваться и держать лицо… Твоего же деда, Чондэ не такой идиот, чтобы не сложить два плюс два! — Нет, — пытается выкрутиться Бэкхён. — Это случайность. Но ты мне всё равно не поверишь, что бы я не сказал. Чондэ понятливо хмыкает, но Бэкхёна освобождать не планирует, наблюдая за тем, как Чонин отвечает на вопросы ребят. Бэкхён с облегчением выдыхает, насколько это возможно в его положении, так как Чонин не спешит вдаваться в подробности их интимной близости и ловко обходит все острые углы. Хотя расслабляться рано: Чондэ — мастер читать между строк и додумывать то, чего и в помине быть не может. — Случайность — это когда кирпич на голову, а всё остальное — это чётко продуманный план, — объясняет, как маленькому, Чондэ и наконец-то выпускает Бэкхёна. — Так что, Чонин-а, готов с нами повеселиться? Я — лучший друг того балбеса. Ким Чондэ. Ты от меня сегодня ещё устанешь! — Он не врёт, — кивает Минсок и идёт к Бэкхёну, чтобы оказать ему моральную поддержку, прекрасно зная, что Чондэ уже не остановить. — Знаешь что, мой дорогой новый знакомый? — Чондэ липнет к Чонину, но Бэкхён прекрасно видит, что тот просто пытается пощупать альфу. — Бэкхён только кажется скромным. На самом деле он тот ещё весельчак, и иногда его просто невозможно заткнуть: так и сыплет шутками. Он не плачет, даже когда лук режет! — Когда кто-то говорит, что не плачет, когда лук режет, — хихикает Лукас, — то либо он лук не ест, либо кто-то другой за него лук режет. — Ну что ты стоишь, как вкопанный?! — негодует Чондэ, поглядывая грозно на Бэкхёна. — Ты обещал нас повеселить и развлечь! — Я пропустил момент, когда надо было быть смешным, — бурчит Бэкхён, уже жалея о том, что Чонин не уходит, пока есть такая возможность. Теперь Бэкхён весь день вынужден выступать объектом для насмешек. — Чонин, ты говоришь, что местный. Может, ты покажешь нам город? — пытается Тэн сгладить неловкость. Он работает с Чондэ уже много лет, но всё равно ему кажется дикостью то, как тот иногда троллит людей. — Я не гид, экскурсии ни разу не водил, да и не планирую: у меня другой профиль, — Чонин смущённо трёт шею, когда всё внимание устремляется на него. — Но могу показать пару интересных мест, если хотите. Хён живёт возле одного из красивейших пляжей Пусана, так что тут есть, где прогуляться. Чондэ играет бровями, широко улыбаясь, а у Бэкхёна рука дёргается врезать по наглой роже. Но деваться некуда — придётся терпеть, пока все не разъедутся по домам. Бэкхёну и в голову не приходит, что Чонин решит задержаться, чтобы познакомиться с его друзьями. — Ой, я думаю, что ты справишься, — кивает Чондэ, хлопая Чонина по спине. — Не знаю, какие отношения связывают вас с Бэкхёном, но это никак не повлияет на качество наших выходных. — Да ничего серьёзного, — бурчит Бэкхён, складывая руки на груди. — Господи, мистер Бён! Вы делаете мне фейспалм! — смеётся Чондэ, подталкивая всех к выходу, и добавляет чуть тише, проходя мимо Бэкхёна: — По тому, как ты краснеешь, уже все поняли, насколько это не серьёзно. Они неспешно прогуливаются вдоль пляжа, пока Чонин пытается вспомнить всё, что он знает о Пусане. Бэкхён плетётся в самом конце, стараясь держаться на как можно большем расстоянии от Чонина. И от Чондэ тоже. Даже Минсок не спасает от этого динозавра, решившего, что он личный пиар-менеджер Ким Чонина. — Именно в Пусане находится крупнейший порт страны, приспособленный для контейнерных перевозок, — вещает Чонин, отвечая на вопросы Чондэ о местных достопримечательностях. — Здесь также освобождены от регулирования проекты, связанные с блокчейном, расположены центры исследований в сфере экологически-чистого транспорта и судостроения. Вместе с тем тут проходит множество культурных мероприятий от традиционных шоу фейерверков до ежегодного Международного кинофестиваля и игровой конвенции Джи-Стар. — Как интересно! — кивает Чондэ. — Бэкхён наверняка в этом заинтересован. Хотя знаешь, в некоторые игры можно играть и вдвоём. Бэкхён закатывает на это глаза. Слава богу, Чонин пропускает мимо ушей подобные комментарии. Чондэ отпочковывается от своей новой жертвы и пристраивается рядышком к Бэкхёну. — Чего ты дёрганный? Опять камушек в ботинок попал? Бэкхён на это ничего не отвечает, только продолжает пялиться на свои ботинки, чтобы лишний раз не спалиться за подглядыванием. — Если вы вдруг надумали прилететь в Пусан на море, — продолжает своё повествование Чонин, но Бэкхёну кажется, что тот тоже выдыхает с облегчением, когда Чондэ перестаёт его террорезировать вопросами, — пляжи в Пусане хорошие, чистые, почти везде песок. С июня по сентябрь можно арендовать зонтики и лежаки. Также есть бесплатные раздевалки и душ за тысячу вон. Море везде неглубокое. Лучшее время для отдыха — август, но никто не против, если вы будете плавать вне сезона. — Море, даже типа неглубокое, шутить не любит, — философствует Чондэ и пихает Бэкхёна локтем в бок, вынуждая того поморщиться от боли. — Чонин-а, а ты любишь плавать? Чонин оборачивается и скромно улыбается в ответ, решая не комментировать. Чондэ романтично вздыхает: — Даже плавает, наверное, как олимпийский чемпион… — В Пусане пять пляжей в черте города. За красивыми закатами и вечерним шоу фонтанов отправляйтесь на Дадэп. Искупаться, покататься на сапе, сёрфе, катере, а потом окунуться в ночную жизнь можно на пляже Кваналли. Мой самый любимый, чистый и какой-то невероятный пляж — Хэундэ. Мэр города, кстати, предлагает ввести сиесту в жару в южных регионах, — Чонин смеётся и оборачивается посмотреть на Бэкхёна, как тот хмуро кивает на замечания Чондэ. — А весной — токование и брачный период, — предлагает Тэн, а Лукас подхватывает идею. — А летом — гон. — А осенью — линьку. — А зимой — спячку. — Да-а, ты прав. У него дурное чувство юмора и зудит он без повода, — тянет Чондэ. — Но ты мог подумать, что он будет прям вот такой? Минутка бесполезных наблюдений: животик у него ничего так. Я прощупал. — Я заметил, — хмыкает Бэкхён, невольно оценивая взглядом фигуру Чонина. — Ой, только не прибей меня в приступе ревности! — Чондэ хватается за сердце, а Бэкхён лишь отпихивает его подальше от себя. — Нет поводов для ревности, если ничего не происходит, — вздыхает Бэкхён, складывая руки за спиной. — У тебя ничего — это то ничего, которое «ничего», или то ничего, что хочет скрыть что-то? — Чондэ не отстаёт, особенно когда видит, что Бэкхён пытается спрятать румянец. Высмеивать подобное смысла нет вообще: всё равно, что издеваться над волнистым попугайчиком. — Военный парад в Пусане ежегодно является гвоздём праздника в День освобождения Кореи. Смотреть парад — особое удовольствие: то военные лётчики перепутают цвета распыляемой краски во время полёта истребителей, то мотоциклист упадёт прямо перед президентом, то лошадь понесёт… В общем, все всегда ждут парада с нетерпением, — Чонин останавливается возле небольшого островка зелени. — Ежегодно также проходят балы пожарных. Первоначально пожарные не имели права на участие в увеселительных мероприятиях, так как несли службу. Сейчас же балы идут рука об руку с главным национальным праздником и объединяют всех: пожарных и штатских, молодых и старых. В программе всегда танцы, а также могут быть выступления музыкантов, танцоров, клоунов для детей, петарды, бенгальские огни, постановочный отъезд пожарных машин на тушение пожара и даже стриптиз в исполнении пожарных. — Занимательно, — хитро улыбается Тэн, хотя всех в компании посещает эта мысль. — Может, хотите зайти перекусить? — спрашивает Чонин. — Здесь рядом в пабе неплохое пиво подают. — Да, я за пиво! — голосует Чондэ. — Алкоголь всегда помогает разговориться! — Ты — мой ласковый, хитрый, кровожадный хамелеон, — Минсок вовремя утаскивает Чондэ за шкирку, когда тот уже готов съязвить что-то на счёт Бэкхёна. — А ещё в Гонконге обитает множество видов змей, большинство из них ядовитые, — рассказывает Лукас Чонину и показывает на телефоне фотографии из своих поездок, когда они рассаживаются по местам и делают заказ. — Конкретно эта — нет. Но в общем и целом, лучше всего при прогулке на природе громко топать, идя по тропинкам: змеи не любят шума и уползают. — Я слышал, что существуют жук Гитлера, бабочка Муссолини и даже мотылёк Трампа. И ещё куча таких же, — говорит Чонин. — И что их хотят переименовать, потому что подобные названия могут быть оскорбительными. — Я тоже такое слышал, — кивает Тэн. — Учёные умы планируют изменить всю международную систему присвоения научных названий. Однако для этого придётся повоевать с Международной комиссией по зоологической номенклатуре, ибо нельзя менять названия по своему хотению. Чондэ присаживается рядом с Бэкхёном и кладёт ему голову на плечо, счастливо вздыхая. — Я уже успел забыть, каким раздражающим ты можешь быть, — ворчит Бэкхён, а сам пытается понять, с чего все вдруг такие вежливые с Чонином. — Если где-то убывает, то где-то прибудет, — Минсок рядом мурлычет, судя по всему, тоже довольный ситуацией. — Лучше и представить было сложно. — Вот-вот, — кивает Чондэ. — Может, тебе кольцо в задний карман подсунуть в этот раз? Давай оставим его себе! Ну пожалуйста! Бэкхён пытается сбросить его со своего плеча, но напрасно: Чондэ растекается лужицей и его тушка разом весит в несколько раз больше своего обычного состояния. И вообще, это ощущение, что Бэкхёна пытаются сосватать, не спросив его же мнения, только крепнет, а он такое терпеть не может. Разве эта банда может быть настолько толерантна к незнакомому человеку? Правильно: не может. Вот и сейчас ситуация начинает напоминать сговор местного масштаба. — Все заслуживают немного счастья, — не унимается Чондэ. — Или ты особенный? — Не хочу глупо выглядеть, — шипит на него Бэкхён, потому что Чонин заинтересовано смотрит на их возню. — Если что-то глупо выглядит, но работает, то оно не глупо, а лишь глупо выглядит, — Чондэ изворачивается и обнимает Бэкхёна за шею, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — Будешь сопротивляться — заставлю насильно. Это из серии: если мы так говорим, значит так оно и будет. — Вы чего там устроили опять? — прерывает их Лукас. — А то нам отсюда кажется, что вы свои любовные дела опять решаете. — И будете правы, — смеётся Чондэ, отпуская Бэкхёна. — В смысле, это другое, не обращайте внимания. В таком сладко-позитивном настроении они проходятся по местным магазинам в самом центре города. Бэкхён бесчисленное количество раз оказывается зажат вместе с Чонином либо между вешалок с одеждой, либо у полок с сувенирами — везде, где можно найти укромный уголок. Не без помощи остальных, конечно. Чонин хохочет при очередной попытке Чондэ заставить Бэкхёна прижаться к его боку поближе, потом сдаётся и обнимает того за плечи. Все довольны. Кроме Бэкхёна. Тот хмурится всю дорогу домой и чувствует будто возвращается во времена школы, когда всех вокруг волнует только то, кто с кем и в каких отношениях. Он Чонина толком не знает, и всё их знакомство крутится только вокруг секса. И это раздражает. Вернувшись к Бэкхёну, они разваливаются в гостиной и ещё какое-то время болтают ни о чём, пока Лукас и Тэн не начинают собираться домой. — А мне нельзя остаться? — спрашивает Бэкхёна Чонин, когда тот решительно начинает его выпроваживать. — Можно конечно! — орёт со своего места Чондэ. — Нам и дивана хватит, а вы можете в спальне закрыться. Я уверен, что ничего не будет слышно. — Пойдём выйдем на улицу, — просит Чонина Бэкхён, уже сытый по горло пошлыми намёками. — Да необязательно выходить! — не унимается Чондэ. — Можете поговорить здесь, мы просто отвернёмся. Чонин в очередной раз хихикает, машет ребятам на прощание и спешит за Бэкхёном до лифта. Там, встав возле стеночки, ждут Лукас с Тэном, и оба, улыбаясь во все тридцать два, пялятся на них. Бэкхён думает, что это может быть удобным показателем: вот такая реакция на их с Чонином отношения. Да какие, вашего деда, отношения?! Бэкхёна вообще сейчас альфы не интересуют! У него других дел полно. Он только-только начинает выстраивать свою жизнь, и тратить энергию на другого человека ему просто не хочется. Да и не может у них с Чонином быть что-то серьёзное, только одни эмоции. Стыдно Бэкхёну в его возрасте заниматься подобной ерундой. Они выходят на улицу и провожают Лукаса с Тэном до машины. Те обнимают Бэкхёна по очереди и просят обязательно заглядывать в гости. Потом желают удачи Чонину и уезжают обратно в Сеул. Чонин стоит рядом в расслабленной позе, убрав руки в карманы. По нему видно, что он всем доволен, и Бэкхён не понимает: это в силу возраста Чонину привычно такое поведение или он сам по себе такой. — Давай поговорим, — говорит Бэкхён и отходит в сторону к двум скамейкам напротив круглосуточного магазина. — Ну, давай, — Чонин идёт за ним и встаёт напротив Бэкхёна, когда тот занимает одну из скамеек. Бэкхён теребит шнурок на толстовке и думает, как бы доступно объяснить его решение. Неоновый свет от магазина ярко светит прямо в глаза и лицо Чонина оказывается в тени, поэтому прочитать его эмоции не совсем просто. «Give me, give me, give me a man after midnight»,** — поёт радио в магазине, и Бэкхён вспоминает, что эта песня одна из самых любимых у Чанёля. — Я думаю, что ты прекрасно понимаешь весь юмор ситуации, — начинает Бэкхён после небольшой паузы, потраченной на размышления. — Твои друзья забавные, — улыбается Чонин, видимо, решив, что именно о них будет разговор. — И это их единственное положительное качество, — Бэкхён хмыкает и хмурится, вспоминая, что Чондэ остаётся у него до конца выходных. — Но я не об этом. Я о… нас. — Слушаю. Чонин переступает на другую ногу и продолжает внимательно смотреть на Бэкхёна, не до конца понимая, что такого сложного в том, что между ними происходит. А Бэкхён в свою очередь думает, что это не может быть хуже того, через что приходится пройти с Чанёлем. Это же просто мелочь в стиле: «Прости, ты мне не подходишь, давай разбежимся». — С тобой весело, но боюсь, наши жизни слишком разные, чтобы пытаться искать точки соприкосновения, — Чонин удивлённо распахивает глаза, будто не верит, что Бэкхён может сказать что-то подобное. — Поэтому я думаю, что на этом моменте нам стоит прекратить наше общение. Я не имею в виду, что ты что-то делаешь не так. Речь вообще не об этом. Ты классный, но не для меня. Наверное. — Хён, ты что, серьёзно? — хмурится Чонин. — Что за чушь ты несёшь? Бэкхён вздыхает и поднимает взгляд на Чонина, понимая, что тот не собирается облегчать ему задачу. — Я думал, что ты проявишь понимание. — Я думал, что ты заговоришь об истинности, а ты решил порвать со мной?! Бэкхён даже теряется на мгновение от такой наглости. И Чонин туда же! У Бэкхёна уже скоро аллергия начнётся на это слово. Он, конечно, ожидает всякого, но не того, что Чонин выдаст что-то подобное. Это только в очередной раз доказывает, что им не по пути. — Чонин, я не ищу серьёзных отношений. Со всеми вытекающими обстоятельствами. — Я же не предлагаю тебе выйти за меня прямо сейчас! — не унимается тот. — Не в этом дело, — Бэкхён трёт глаза, стараясь унять раздражение. — Я о том, что не собираюсь быть временным решением, пока ты не встретишь свою пару, если такое случится. — Что за… — Чонин теряет терпение, и у Бэкхёна начинают закрадываться подозрения, что что-то не так. — Хён, ты что не видишь, что мы истинные?! — Что? Чонин, не пытайся выдумывать, лишь бы повлиять на ситуацию! — Ты что, правда, ничего не чувствуешь? — Нет! Бэкхён, открыв рот, круглыми глазами смотрит на такого же шокированного Чонина и в панике пытается подобрать объяснение происходящему. Рядом проходит дедушка, выгуливающий на поводке маленького пуделя. Где-то в глубине магазина матерится продавец, прибирая за временным работником образовавшийся бардак. — Как такое возможно? — наконец выдыхает Чонин. — Я точно знаю, что ты — мой! — Не знаю, но кто-то из нас ошибается...