He’s so deep!

Утро Ямады началось гораздо раньше, чем он сам на то рассчитывал. В последнее время герой совсем не находил себе места. После нападения лиги злодеев на USJ прошло около недели. Сам Хизаши почти не пострадал после этой битвы, если исключить то, что горло невозможно болело от постоянного сдерживания причуды, но что касается Айзавы. Конечно, мужчина не в первый раз подвергался травмам, полученным от злодеев, как никак он почетный профессиональный герой, и все же... . Ямада действительно волновался. Каждый раз, когда с его супругом случалось что-то подобное, на сердце неприятно ныло от того, что герой не мог помочь, защитить, не оказался рядом. Бремя героя - спасать людей с улыбкой на лице, особенно близких людей, и каждый герой будет чувствовать невыносимую боль на сердце, если не может сделать этого. Ямада понимал, что такова их ноша не только как профессиональных героев, но и как учетилей одной из самых престижных школ в Японии. Сам Ямада классным руководительством не занимался, не смог бы выдержать ответственности (по его собственному мнению), но у супруга был свой класс, который он определенно любил и переживал за него. Муж не говорил об этом, но Хизаши точно знал, Айзава привязался к этому классу и без раздумий ринулся в бой, чтобы защитить своих детей.

***

Когда лига напала на А класс , UA определенно оказались не невыгодном положении, ведь с классом было всего два героя, к тому же оба не силовые. Айзава боялся, что все злодеи были профессионально обученными, но все равно полез драться. И к его счастью многие злодеи оказались просто слабым дополнением, массовкой. Это определенно облегчило герою задачу. Цель мужчины была защитить как можно больше детей (учитывая то, что их раскидали по всему тренировочному залу), и он решил для себя сразу, он будет держаться столько, сколько сможет. Он отдаст все силы, если на то пойдёт. В конечном итоге герой отправляет отдыхать большинство злодеев, но странный человек, как оказалось позже, Шигараки Томура, хватает его за локоть. Рука мужчины крошиться, кожа слезает, оголяя пульсирующие, красные мышцы. Но Айзава бьётся, ведь нельзя сдаваться, ведь силы ещё остались. В конечном итоге ему разбивают голову об битон и ломают две руки, но даже тогда ему удается остановить причуду Шигараки, собравшегося изуродовать его ученицу Асуи. Кровь безжалостно стекала по лицу и мешалась с холодным потом, капала в глаза и рот, оставляя железный и солоноватый привкус. Глаза сохли от силы причуды, но в голове была лишь одна мысль. Тенко что-то бубнит, похоже восхваляя его, но мужчина уже ничего не слышит. Очередной удар оказался для него гранью, после которой он теряет сознание.

***

Хизаши сжал кулаки, ногтями до боли впиваясь в кожу. Скулы сводило от того, насколько сильно тот сжал зубы. На лице героя выступили жевалки, которые тот в силу обыденности уже даже и не замечал. Опять это ужасное чувство вины. Мужчина поднялся с кровати, принимая сидячее положение. Влажные от пота руки окутал прохладный ночной ветерок, пришедший из открытого окна их спальни. Хизаши протер лицо надавив так сильно, что скорее всего оно покраснело. Мужчина обернулся на спящего супруга. Айзава неподвижно лежал, удобно свернувшись калачиком, одеяло лежало где-то в ногах. Благо, Шота на ночь накидывал домашний свитшот (который благородно позаимствовал у супруга почти год назад). Во время сна мужчина смешно подергивал носом, иногда поджимал губы. Хизаши обезоруженно улыбнулся, Айзава пробуждал в нем сплошь нежные чувства. Смущённый мыслями, так внезапно возникшими у него в голове, Ямада задумчиво потер свои усы. Взгляд пробежался по телу мужчины начиная с черных, блестящих волос и заканчивая оголенными накачанными ногами, а после вернулся к лицу Шоты, бережно прошёлся от лба к глазам. Шрам под этими прекрасным глазами больно отозвался у него в ребрах. С глаз взгляд Мика пробежался по носу и остановился на губах. Хизаши облизнулся. Овладевшее желание подтолкнуло возбуждённый разум к тому, чего ему так не хватало последние три дня. Ямада аккуратно опустился к лицу супруга, некоторое время просто трепетно глядя на него. Спустя минуты три мужчина потянулся за поцелуем. Холодные, сухие и обветренные губы Мика соприкоснулись с теплыми губами Шоты. Мужчина аккуратно целовал губы, которые он изучил на 100% и даже немного больше. За пятнадцать лет грех было не выучить их наизусть. В голову внезапно полезли воспоминания об их первой встрече, первой прогулке, совместном экзамене, о первом признании , первом поцелуе и о первом сексе.. . Прошло столько лет, утекло не мало воды, но сердце до сех пор трепетало! Как в тот раз, когда Ямада на свой страх и риск признался Шоте в любви, или, когда осмелившись после долгого периода отношений, предложил Айзаве выйти за него. Оторвавшись от губ мужа он оглядел родное лицо ещё разок. Неаккуратно скатившаяся черная прядь забавляет Мика и он тихонько заправляет ее за ухо. Ещё один прилив нежности не даёт герою остаться равнодушным и к другим частям столь любимого лица. Мужчина осыпает поцелуями губы, лоб, щеки, конечно же не забывая про кончик острого носа, который так ему нравится. Айзава, почувствовавший мимолётные прикосновения сквозь чуткий сон, просыпается. – Хизаши, почему ты не спишь? Ещё совсем рано, – хриплый ото сна голос разливается теплом по телу Мика. Немного грубоватый но до боли нежный, каким он бывает обычно только с ним (и иногда с детьми класса 1-А), заставляет Ямаду улыбнуться. – Извини если разбудил, я немного соскучился, – глупо улыбается Ямада и почесывает макушку. Ему стыдно за то, что разбудил супруга в такую рань, когда только начинает светать, так ещё и в субботу, но все же он не соврал. Шота, с его маниакальной тягой к работе, любит оставаться в ночной патруль, а днём зависает в школе, то и дело возясь со своими ребятками. Мик, который преподает не абы какой, а международный язык, тоже постоянно занят. Так же помимо школы он работает на радио, чаще всего ночью, а между школой и сменой частенько успевает геройствовать, ведь это, как никак - его долг. Они видятся с супругом только в школе и в редкие случаи по ночам, после смены. Чаще всего Хизаши приходит когда Айзава уже спит или его вовсе нету дома. Шота мило щурится и улыбается, стряхивая с себя остатки сна. Рассвет потихоньку пробирается в неплотно зашторенную комнату. Медленно, но верно, свет ползёт по стенам. – Если хочешь, можешь поспать ещё, сейчас всего лишь пол пятого, – шепчет Ямада, огрубевшие пальцы мужчины переплетаются с чужими. У Шоты всегда такие теплые руки. О, как же он это любил. – Все хорошо, я тоже скучаю, – мирно шепчет Шота. Ямада улыбается и тянет к своему лицу руку супруга, переплетенную с его собственной. Мужчина целует костяшки пальцев одну за другой, вызывая у Шоты мурашки. – Знаешь, мне приснилось, будто ты исчез. Я не знаю, что с тобой стало, но во сне все приносили мне свои соболезнования. Немури, Ташинори, Влад, директор Нецу. Даже твои ученики.. Шота, это было так страшно, – Голос Мика задрожал, нет, скорее даже завибрировал. Мужчина сглотнул тугой ком. По телу побежал холодок, а мысли все больше стали спутываться. Мужчине казалось , что сейчас его опять накроет эта волна страха и отчаяния, которая обычно накатывает после травмы Шоты, или после убийства Миком очередного злодея, когда приходит осознание, что твои руки замарались в крови, которую уже никогда не отмыть. Из глубокой истомы его выводит родной голос любимого человека. – Эй, все хорошо. – А? Айзава, уже вполне бодрый для того, чтобы продолжить разговор с мужем, так же принимает сидячее положение на кровати. Мужчина протирает сонные веки и шмыгает носом, быстро перебирая в голове все возможные варианты утешения Ямады. – Заши, ты же знаешь, что ты не виноват, – хоть и тихо, но вполне себе бордо начинает Шота, – По плану там должно было быть всего три учителя. Это должно было быть обычным занятием геройского класса. Мы не могли знать, что случится что-то подобное. Ты не мог знать. – Я понимаю это! Ты думаешь я дурак, не понимаю таких простых вещей, но.. – контроль снова подводит героя и голос его гулко вибрирует, отдавая пульсацией по стенам, – Я не должен был быть рядом, это была не моя обязанность но все же.. когда я вижу тебя больным и побитым, таким искалеченным, я не могу себе этого простить! Айзава, я.. Дрожащий, отдающий вибрацию голос обрывается на полу слове. Остатки фраз тают за губах Айзавы, готового разделить эту боль с родными человеком. Обеими руками обхватив мужчину за шею, Шота упивается таким любимым ароматом и вкусом цитрусовых нот, осевших на губах Ямады из-за его неимоверной любви к этим фруктам. Теплый язык проходится по холодной нижней губе, ополяя жаром дыхания. Мик чувствует, как по шее табунами бегут мурашки. – Заши, ты самый лучший. Я так рад, что в тот день, когда мы выбирали старосту, ты подружился именно со мной, и сел именно рядом со мной, и ни с кем другим. Я счастлив, что ты признался мне тогда, ведь, ты знаешь, у меня бы никогда не хватило смелости подойти и сказать все, как это сделал ты. Я так рад, что мы с тобой вместе. Я рад, что вышел за тебя. Я был так счастлив, когда мы купили эту квартиру. Ты хотел другую, ту в районе Сэндая, она была яркая и солнечная, почти все ее комнаты выходили на светлую сторону, но у меня болели глаза, и ты об этом знал. Ты согласился жить в этой темноте с одной только светлой комнатой, хотя очень ее боишься. Ты стал храбрым ради меня и переступил через себя. Ты самый лучший Хизаши, мне так повезло с тобой. Я люблю тебя, – последние предложения Шота говорит совсем тихо, практически шепчет. Но Ямада слышит, и каждое слово для него звучит громче предыдущего. В голосе супруга мужчина слышит неподдельную благодарность, счастье, которое никто больше не услышит. Широкая ладонь Ямады ложится на талию Шоты, любовно поглаживая. Нет, Айзава не прав, это не ему повезло с Миком. Все как раз наоборот. – Поцелуй меня ещё раз, Шо, – уже спокойно шепчет Ямада, примыкая своим лбом к чужому. И Айзава не может ослушаться. Перемещая ладони уже на щеки мужа, Шота снова целует того, на этот раз более глубоко и чувственно вдаваясь в процесс. Горячий язык оглаживает зубы и десна, слюна блестящими капельками стекает с краюшка губ. Равномерное дыхание становится сбитым, тяжелые ладони все сильнее сжимают талию и Шота соврет, если скажет что ему не нравится эта тяжесть. Тягучее, вязкое тепло разливается по органам, отзываясь на щеках и в паху, образуя тугой и горячий комок. Волосы, убранные на ночь в хвост, немного путаются и непослушная прядь снова падает на лоб. Это остается незамеченым. Ямада придвигается к мужу ближе, сильными пальцами обхватывая чужую спину и торс. Шота одобрительно обнимает супруга за шею, цепляясь двумя руками, как за спасательный круг. Практически вплотную прижавшись к горячему телу, Ямада любовно поглаживает чужую спину. Своей ладонью мужчина чувствует, как от частого дыхания под кожей перекатываются натренированные мышцы. Вторая рука опускается все ниже, проводя вдоль позвоночника. Ямада даже сквозь свитошот Шоты чувствует его жар, его горящую под своими тяжёлым ладонями кожу. – Заши.. – жалобно шепчет Шота, отрываясь от желанных губ, сбивчиво дыша, подставляя под полящие поцелуи нежную шею. Мик, не теряя не секунды, набрасывается на так сильно обожаемую им часть тела. Горячий язык оставляет на распаленной коже своей след. Мик целует нежную кожу, изредка покусывая, а после , как бы извиняясь, зализывая свои, оставленные на чужой шее, красные отметины. Оставляя один засос за другим, Мик почти рычит. Тяжёлые ладони сминают аппетитные ягодицы супруга. Ямада утыкается носом в изгиб меж шеей ключицей, вдыхая свой любимый запах. Кончиком носа он проводит вверх, по кадыку, и снова тянется за горячим поцелуем, удовлетворяющим его слепую жажду. Вот оно, лекарство, которое может дать ему только один человек на всей планете. Мик поддался вперед, опрокидывая Шоту обратно на кровать. Сильные ладони расположились по обе стороны от острых учительских плеч. Ямада снова опустился с горячей коже, не то вылизывая , не то кусая обтянутые кожей, хрупкие ключицы, то и дело вырывая из супруга приглушённые стоны и через чур неприличные вздохи. Хизаши обожал эту бледную шею, эти острые, точенные ключицы, каждый участок этой нежной кожи он обожал помечать, показывая, что это все отныне только его. Бедра блондина поддались вперёд, вжимаясь в Айзаву. Ощущение каменного стояка меж ягодиц кружит голову, льстит, вызывая у последнего позорно громкую для него реакцию. Необычайно тихий в обычной жизни Шота становится скопищем звуков в постели с этим человеком, которого он знает вот уже 15 лет. – Заши.. Покрытые шрамами пальцы брюнета беспорядочно , словно в бреду, шарились по сильной спине, зарывались в тусклые в темноте , жёлтые волосы. Дрожащий голос выдавал его слабость перед этим человеком. – Шо, давай сделаем это. Я больше не могу терпеть, ты чувствуешь..?– Мик вжимается в него бедрами, чтобы дать почувствовать, как сильно он его хочет, как сильно у него стоит. Если бы он мог прикосновением передать свои ощущения, показать Шоте все свои чувства, которые по кирпичику накапливались сквозь года, выстраивая огромную башню, которую Ямада величал любовью, то он бы удивился, ведь эта башня без сомнения достала бы до другой галактики, поражая своим размером. Шершавая ладонь Мика заползает под черный свитшот, оглаживая горячий, словно от жара живот, проходясь по твердым мышцами пресса, оглаживая бархатную спину. Глухо простонав, Айзава кивает. Мужчина привстаёт на логтях, дабы избавиться от мешающей верхней одежды. Мик понимает и схватившись за край черной ткани, стаскивает с супруга мешающую вещь. Обнаженный Айзава откидывается обратно на кровать, протягивая к мужу ладони, желая снова поцеловать того, и Мик внимает желанию. Ноющий член больно упирается в трусы с принтом Старателя и Мик бесстыдно потирается им через ткань о бедро брюнета. Раздеваться не приходится, благо Мик предпочитает ложиться спать в одном белье. Мужчина выпрямляется в сидячем положении. Руки героя проходятся по накаченным ногам, обхватывают лодышки и тянут вверх, открывая вид, выставляя на показ неприступного профессионального героя. Такой сильный, смелый, страшный в бою, вселяющий ужас в злодеев и недоброжелателей, сейчас перед ним, изнеженный, совсем открытый и такой податливый, через чур жаждущий и безусловно желанный. Черт, как же Мик обожал всё это. Запрокинув ноги Айзавы к верху, Мик закинул их к себе на плечи. Рука на ощупь находит подушку, которая тот час опускается Сотриголове под задницу, дабы было удобнее. Айзава неглядя нащупывает край своего белья, тот час потягивая его вверх, дабы скорее избавиться от ненужного куска тряпки. Примерно на уровне коленей Мик перехватывает инициативу буквально отбрасывая с точенных ног мешающую ткань. – Смотри, какой ты уже твердый, – хищно улыбаясь, шепчет Мик. Губы пересыхают от желания. Мужчине до дрожи, до одури хочется взять эту недоступную прелесть, которая дана лишь ему. Большая ладонь опускается на эррегированый орган брюнета, полотно обхватывая, вызывая первый предэякулят. – Хватит играть Мик, дай мне это.. – злобно рычит Шота, отчаянно кусая губы. От насмешливых интонаций мужа член жалобно пульсирует и Айзава боится, что кончит даже раньше, чем в него войдут. Мик облизывается, похотливо улыбаясь и Айзаву потряхивает. – Hush baby, – томно, с рычащими нотками разливается над самым ухом брюнета. Рука Мика тянется под вторую подушку со стороны Шоты, где тот обычно хранит смазку. Маленький тюбик с ярко синей надписью почти светится, отражая постепенно заполняющие комнату лучи. Крышка щелкает и на длинные, натренированные пальцы капает прозрачная, прохладная жидкость. Первый палец , обильно смазанный жидкостью, без труда входит внутрь, заставляя Шоту шипеть от дискомфорта. Секса у них не было последние дня три точно, от того вход кажется таким тугим и горячим, как будто его собираются поиметь впервые. Мгновение спустя внутрь помещают уже два обильно смазанных пальца. На этот раз Айзава стонет громче, позорно пуская с уголка губ слюну и тут же вытирая ее. Горячие стеночки супруга так чертовски шикарно ощущаются на пальцах, что Мику кажется, будто он уже сейчас, вот вот кончит. Пальцы внутри начинают двигаться, растягивая и разминая тугие стенки. Мик разводит их, имитируя ножницы, двигает ими вперёд и назад, ударяясь ладонью об упругую задницу. Длинные пальцы блондина неприрывно хозяйничают внутри чужого тела, безостановочно ища то самое слабое место. Удачно подобрав угол, Мик ударяет прямо по простате, заставляя Шоту вскрикнуть и прогнуться так, что хрустит позвоночник. Постепенно к двум пальцами добавляется третий, и вот Мик чувствует, что внутри все хлюпает от обилия влаги и жара. Пальцы с позорным чавканьем выходят наружу. Ноющий член буквально выпригывает из под ткани, когда мужчина слегка приспускает край белья. Все соки Айзавы смешанные со смазкой Мик растерает по своему пульсирующему члену, толкаясь в собсвенную руку и предвкушая одну из самых любимых частей секса с мужем. Твёрдый, как камень, орган трётся о чужой вход, надавливая, но не входя. Мик дразнит, о, это он любит больше всего. Горячие ладони Шоты находят руки Ямады и проводят по ним сверху, намекая на ещё большую близость. Блондин понимает, чего от него хотят и нежно переплетает своим пальцы с чужими, делая этот секс ещё более интимными, до неприличия близким. – Вставь мне, я хочу твой член, Хизаши, – скулит Айзава, и это срывает всю спесь с блондина. Щеки позорно краснеют. Мик победно улыбается, тут же закусывая нижнюю губу. Мужчина смакует свою победу, любовно поглаживает свой трофей по бёдрам, груди, талии. Ямада обхватывает член своей массивной ладонью. Мокрая и поблескивающая в свете первых солнечных лучей, спина перекатывается загрубевшими мышцами под кожей. Ямада наклоняется , тяжёлым торсом наваливаясь на Шоту. Икры, прижатые сильным телом сзади и свособственным спереди, зудят и немеют. Айзава откидывает голову, выгинаясь в спине. Тяжело. Навалившись на супруга, Хизаши дышит в изнеженную шею, в этот самый момент приставляя к подготовленному входу мужа крупную головку. Длинные пальцы надавливают на собственный член, полотно прижимая мокрую от предэякулята головку прямо к чувствительной дырочке. Айзава мычит, высоко, почти по девячьи. Ладони гуляют по сильной спине в поисках поддержки, собственный член пульсирует и жаждет прикосновений. – Fuck, я вхожу, – скулит Ямада, глотая воздух и накапливающуюся со скоростью света слюну. Кадык нервно дёргается, а дыхание напоминает животное, как в фильмах. Хизаши поднимает торс, а Айзава похабно разводит ноги, приподнимая их в воздухе. Тяжёлая ладонь Ямады переплетается с рукой Шоты, которую тот сложил у головы, вторая обхватывает чужое, красное личико. Схватив щеки плотно и даже в какой-то степени грубо, Ямада кусает губы и наконец входит внутрь, проталкивая в податливое тело свой член, настойчиво надавливая, резко врываясь. Айзава кричит, жалобно сонет, почти визжит. Он выгинается и хочет отвести взгляд, повернуть голову, смахнуть выступившие слёзы, но пунцовые щеки закованы в оковы крепких чужих рук. Хизаши не даёт привыкнуть и тяжёлым толчком загоняет крупный член внутрь. Вены трутся о горячие нежные стеночки. Внутри влажно и так невозможно горячо! Член Ямады как-будто создан для дырки Айзавы, создан для того, чтобы сливать туда, постоянно помечать, подминать, брать. Этот размер Шота любил, просто по шлюшьи, по распутному обожал. Тяжёлая головка всегда сразу доставала до простаты, била по ней, вызывая крики, визги, чуть ли не вопли. Вот и сейчас Ямада размахнувшись попал точно в цель. Член ударился о простату заставляя брюнета взвыть. Глаза позорно закатились, из уголка глаза потекла блестящая слеза. Ладонь, сжатая хваткой Ямазаши взяла на себя удар (настолько сильно Айзава ее сжал). Вторая рука Шоты легла на чужую спину, целяясь ногтями, больно царапая, ища поддержки. – Блять, ещё, Хизаши ещё, – стонет Шота заливаясь всхлипами. Слезы сползают по щекам, попадая в рот, мешаясь со слюной, стекая на подушку. Ямада, совершивший первый толчок, отпускает лицо и руку мужа. Он наклоняется , сильными руками обнимая подмятое под себя тело. Прижимает к себе. Врывается с новой силой, не щадя, насаживая стройное тело. Напряжённый таз постоянно бьётся о мягкие , бледные ягодицы, создавая через чур громкие шлепки. Каждый толчок сопровождается визгом, всхлипом, громким стоном, шлепком кожи о кожу, рычанием, грязным похабным словечком, наслаждением и, черт возьми, любовью. Ямада вбивает мужа в матрас так, что кровать скрипит и ходит ходуном. Айзава царапает чужую спину, оставляя свои полосы. Они красные, свежые, они сойдут через недельку, но Шота оставит новые. Наполненный до краев, Шота обхватывает длинными ногами торс мужа, заставляя двигаться быстрее, тяжелее. – Заши, сильнее, пожалуйста – почти вопит Айзава, полосуя, прижимая к себе чужое тело. Слёзки скатываются по щекам, слюни без продыху текут с уголков искусанных, припухших от поцелуев губ. – Сука, какая-же у тебя узкая дырка, – рычит Ямада. Грязные слова, грубость, резкость, Шота от такого просто течет, визжит, как шавка, плачет и как зависимый - дико кайфует. Сначала Хизаши было противно, досадно от того, что Шота кончает, когда Ямада во время секса его ударяет, оскорбляет, ведёт себя пошло, будто бы он не любит его. Будто бы Ямада просто снял шлюху на ночь, чтобы как следует оттрахать ее, слить внутрь всю свою сперму, растрахать до трясущихся ног, оскорбить, ударить, опустить, унизить. Но Заши так любил Шоту. До глубокой ноющей боли в груди, под ребрами, где находилось пылающее сердце. Со временем он полюбил и эту его странность. Член двигался внутри Шоты, нещадно ударяя по простате, вероятно оставляя на ней свой след, капли себя. Вдруг Заши схватил талию Шоты, входя до упора, резко замирая. Айзава, дыша тяжело и сбивчиво, сначала досадно промычал. После недоуменно привстал на логтях, не понимая в чем дело. – Заши, ты чего.. ? – Шота, втяни живот, – требовательно произнес Ямада, пальцами сдавливая чужой изгиб стройной талии. – Что? Зачем? – непонимающий Айзава смотрит в горящие, зелёные глаза, и видит в них такое дикое желание. Такой огонь, бушующую любовь, страсть, тяжкий, сладкий грех. Хочется подчиниться, послушно кивнуть, сделать так, как просят, нет, как приказывают. – Darling, втяни живот, чтобы я видел, насколько я глубоко в тебе, – так невероятно низко, тяжело, утробно рычит Ямада. Его голос вибрирует, но не от причуды, а от того, что тот скоро кончит, причем порция, которой он одарит свою принцессу на этот раз, обещает быть ну очень внушительной. Айзава пыхтит, глаза раздражённо бегают по комнате, а щеки наливаются ещё большим румянцем. Уши мужчины тоже алеют. И все же Айзава собравшись, вбирает в себя воздух и что есть силы втягивает живот. Шота слышит пораженный вдох, будто удаленный. Давление члена изнутри сейчас ощущается особенно ярко, невозможно тесно, и он опускает взгляд вниз, тут же громко простонав. Под его прессом небольшим бугорком выпирает крупная головка члена мужа. Зелёные глаза Ямады горят опасным огнем, когда он опускает пальцы поверх этого бугорка и приводит аккуратно, боясь то ли сделать больно, то ли разрушить момент. Он так глубоко внутри его податливого, мягкого Шоты. У женщин в этом месте обычно зарождаются дети. Дети... Сколько бы Хизаши не сливал в Шоту, тот никогда не забеременеет. Можно кончать в эту податливую узкую дырку сколько угодно, Шота парень, он точно не залетит. И все же, отчего то Ямада мрачнеет. Если бы мужчины тоже могли зачать? Ямада определенно хотел бы ребенка от любимого Шоты. Своего ребенка, внутри Шоты. Вероятно он имел бы такие же жёлтые, красивые волосы или яркие зелёные глаза, как Хизаши. Что-то, по чему определенно было бы понятно, что это его ребенок. Айзава бы носил его в себе, взращивал, гладил живот, мучался от того, как тот пинается, его бы тошнило, тяжесть живота ломила бы спину. А Ямада был бы рядом. Трогал чужой животик, возил бы к доктору, чувствовал рукой толчки, слушал биение маленького сердечка. Держал бы волосы, когда его принцессу тошнило, носил бы воду, исполнял любые прихоти, вплоть до мараканских фиников или огуречного молока. Нет, Шота мужчина, он никогда не сможет родить. Нет, если бы мужчины могли забеременеть, то Шота давно бы залетел и не один раз. Ходил бы на сносях каждый раз после родов, ведь член Ямады бьёт невероятно глубокого и кончает тот уже давно только внутрь. И не важно, внутрь мужского лона или узкой, влажной глотки. Разозленный, смущённый, помрачневший от таких мыслей, Хизаши давит на изгибы мужа сильнее и с новой силой вбивается в разомлевшее тело. Шота под ним одобрительно стонет, визжит, срывает голос, царапается, жмётся ближе. С каждым толчком оба чувствуют, что вот-вот, уже почти, уже совсем скоро. Предэякулята от чужого члена внутри Шоты все больше. Дырка позорно хлюпает, чавкает, стеночки сжимают набухшие вены и Айзаве кажется, что он чувствует каждую из них. Тугой узел под пупком Ямады бурлит и скручивается все сильнее, что предвещает скорый конец. Толчки становятся грубее, сбивчевее. Ямада хватает чужие ноги , резко выходя из влажной дырки, и рывком переворачивает тело под собой. Шота громко ойкает, но возразить даже не успевает, ведь Мик снова врывается резко, грубо, невообразимо горячо. Снова втрахивает прямо в кровать, от чего та шатается и скрепит, давит своим напором, обжигает и бьёт прямо внутрь, туда, где самое слабое место. Упругая попка мужа так приятно бьётся о крепкий таз, что Ямада опускает на нее ладонь. Горячая, влажная от пота и любовных соков, нежная на ощупь, красная от секса. Хизаши замахивается, сильно ударяя по мягкой ягодице, вызывая полный одобрения крик. Ямада вбивается все сильнее, все яростнее. Ладони сжимаются в кулаки, утопающие в простынях по обе стороны от изящных лопаток Айзавы. Весь вес Хизаши направляет в кулаки и в таз, который размашисто двигается, каждый раз загоняя внутрь член. Пик уже почти настигает Ямаду и того хватает на то, чтобы обхватить огрубевшей ладонью чужой член. – Ах, боже! – только и кричит Шота, закатывая глаза, сжимая в зубах и в плотно стиснутых пальцах белую простынь. Слезы застилают глаза и мешают нормально разглядеть собственные руки. Оргазм накрывает его с головой и тот кончает прямо в руку Хизаши. Ямада стискивает зубы так, что жевалки играют на красивом лице. Пот градом стекает на телу и крупные капли падают, разбиваясь о белые простыни и почти такое же белое тело под ним. Хизаши остервенело двигается, грубо, быстро, размашисто, будто из последних сил, придерживая податливое тело. – Damn, сейчас кончу. Прими все до последней капли, маленькая дрянь, это все только твое. Собственный оргазм настигает его лавиной, невероятным катаклизмом, и обрушивается мощно, стремительно, почти до боли. – Fuuuck! – Он бурно кончает прямо внутрь Шоты, смешивая природные соки последнего и предэякулят со своей горячей спермой. Хизаши чувствует как много он кончил, от того, как вдруг стало ещё больше тесноты и влаги. Обессиленный, мужчина падает на Шоту, придавливая того всем своим весом. Оба пытаются отдышаться, но воздух никак не хочет заполнять лёгкие. Шота опоминается первым, дергаясь и извиваясь под тяжёлым телом, скидывая с себя мужа. Ямада протяжно мычит, не желая отпускать любимого мужчину, желая вдоволь им насладиться. – Отвянь, я в душ, – бросает Шота и встаёт с кровати. Ноги того подрагивают, меж ягодицами, по сильным икрам стекает несколько капель спермы Ямады. Не так наступив, Шота чуть не падает из-за потрясывающихся ног. Ямада подрывается и подхватывает мужа, которого сам довел до такого состояния. Ему немного стыдно но в глубине души он так, черт возьми, доволен собой. Заши доводит Шоту до душевой кабинки, про себя решая принять душ вместе. Взгляд ловит белое банное полотенце, которое висит на сушке и Хизаши уже представляет, как вскоре вытрет им мужа. Ямада помогает Шоте зайти внутрь кабинки, а следом заходит сам. Шампунь, гель, две мочалки, все уже подготовлено внутри. Пальцы выкручивают смеситель на теплую, ближе в горячей, воду. – Как ты, моя сладость? – почти шепчет Хизаши на ухо своему мужу, склоняясь над ним. Горячие струи воды обдают тело мурашками. – Я.. нормально, – также шопотом, но достаточно громко, чтобы услышать, отвечает Шота. Мокрые , большие ладони Хизаши гуляют по стройному телу. Левая рука обхватывает Айзаву за грудь, прижимая к себе. Теплые капли смывают грязь и пот, наполняют жизнью два вымотанных тела. Левая рука ложится на лицо, покрытое щетиной и немного поворачивает назад. Шота понимает и послушно оборачивается. Мик тянется за поцелуем, горячий язык героя наполняет чужой рот. Ямада целует мужа нежно, любовно, как целуют только самых близких, самых нужных. Губы причмокивают, то и дело смакую такой невероятно сладкий вкус чужих уст. Язык Хизаши проходится по дёснам, пересчитывает зубы, то и дело трётся с чужим, горячим и влажным языком. Хизаши немного отстраняется. Зелёные глаза любовно смотрят на родные черты лица, очерчивают влажные губы, ровный нос, высокий лоб, красивые, затуманенные глаза, немного раскрасневшиеся от слёз.. Ямада нежно целует мужа в щеку, в место около рта, в подбородок. Поцелуи опускаются немного ниже, на челюсть, нежную шею, ровный изгиб между шеей и ключицей. Хизаши любовно целует и облизывает багровые засосы, которые оставил совсем недавно. Правая рука спускается по накачанной груди, огибает стройную талию, оглаживает аппетитные бедра. Длинные пальцы скользят меж ягодиц Шоты и подбираются к ещё растянутой дырочке мужчины. Ямада давит рукой на Шоту, и тот принимает нужное положение, облакачиваясь руками в мокрую плитку душевой. Хизаши вводит в Шоту два пальца , от чего тот смущённо стонет. Пальцы возятся внутри, доставая из нутри утрамбованную сперму. Разрыхленная чужими пальцами белая жидкость стекает меж ягодиц по стройным ногам, вся выходя наружу, наконец опустошая изнутри. Хизаши двигает пальцами, то почти высовывая их, то глубоко загоняя обратно, чтобы вышло точно все. Пальцы трутся о стеночки, залитые спермой, растрахивая, выводя жидкость наружу. Ладонь бьётся о мягкие ягодицы, пальцы снова хлюпают и чавкают от избытка жидкости. Сперма вытекает вся, последние капли текут по стройным ногам, смешиваются с водой и уходит в канализацию. Но Хизаши не останавливается, продолжая остервенело трахать Шоту пальцами. Мужчина склоняется над подрагивающим мужем, ополяя его дыханием, облизывая ухо, утробно рыча. Член снова наливается кровью и встаёт колом, Ямада потирается им о чужое бедро, продолжая иметь дырку мужа пальцами. – Заши, ах.. – постанывает Шота в так толчкам, – остановись, хватит на сегодня.. – Ну уж нет, любовь моя, сегодня я отымею тебя по полной. Везде, во всех позах, во всех смыслах, и завтра тоже. Айзава ломается под напором любимого, все больше ложится на кафель, позволяя себе быть слабым рядом с родным человеком. – Сколько бы я не имел эту дырку, она все равно становится узкой, будто ты гребанная целка, – шипит Хизаши, уже совсем грубо и хаотично толкая пальцы, – Может ты позволяешь ещё кому-то трахать себя также? А, Айзава?! – Нет, никому больше.. – мычит Шота, готовый кончить второй раз за утро. Конечно, Хизаши знает, что Шота спит только с ним, что только ему позволяет видеть себя таким. Он лукавит, но только для того, чтобы доставить супругу ещё больший кайф, ведь он знает, несколько Айзаве нравятся подобные вещи. Сильный и мужественный на людях герой - сабмиссив в отношениях, и это абсолютно нормально. Ямада знает это и никогда не воспользуется этим против супруга, но сейчас, когда они только вдвоем.. – У тебя опять встал, неужели ты настолько похотливая, маленькая сука? К двум пальцами добавляется третий. Рука Шоты с мокрой плитки перемещается на собственный член, хаотично и рванно водя по нему, соблюдая ритм грубо взрывающихся в его внутренности пальцев. Всего пару движений рукой хватает Шоте с лихвой, чтобы излиться на мокрый кафель, пачкая темный серый цвет свой белизной. Айзава падает в руки мужа и буквально обмякает. Сил более не осталось. Шота рванно дышит и изредка всхлипывает, все не в силах успокоиться и отойти от второго за утро оргазма. – Ну все, мой ангел, мы закончили, – убоюкивающе бубнит Ямада и целует мужа в щеку. Мужчина моет супруга, как и предполагал вначале, вытирает того мягким банным полотенцем и на руках относит на их кровать. Помещение благо успевает проветриться и в комнате стоит запах утренней свежести, а не пота и секса. Ямада натягивает на супруга излюбленный, теперь уже его черный свитшот и накрывает голые ноги одеялом. Сам мужчина идет в душ, разбираться с последствиями их общего купания. Выходные обещают быть интересным, потому что их он собирается провести с тем, кто по настоящему дорог. Возможно, они заведут к маме Хизаши или Шоты, или посетят какой-нибудь приличный ресторан, но это потом. Сейчас Шота мирно спит, ибо на часах едва доходит до пол седьмого. И скоро Ямада к нему присоединится.