Любовь не умирает

      Закончив утренний обход в стационаре своего отделения, доктор Джонатан Нейро закрыл за собой дверь своего кабинета, желая хоть недолго побыть один. Прекрасно знал, что вряд ли позволят, слишком часто к нему обращались другие врачи и пациенты. Первые за советом и одобрением, вторые консультировались по поводу лечения. Он был действительно хорошим профессионалом своего дела, и его советы и помощь стояли очень дорогого, многим они спасали жизнь. Джонатан в тайне гордился своим профессионализмом, но никогда не возводил в абсолют, знал, чему обязан этим всем и кому. Да и не было в его жизни более ничего, кроме работы, ещё недавно была надежда, что всё изменится, но полгода назад ушла и она. Безвозвратно и окончательно. Пускай и с целью благородной и поистине святой, но больно от этого не становилось меньше.       Мужчина сел в офисное кресло и, сняв очки, откинулся на спинку, тут же уперевшись взглядом в дорогое фото. Той, которую любил всегда. Из-за которой не сложилась его собственная личная жизнь. На этом фото она была уже зрелой женщиной, матерью и вдовой. Джонатан любил это фото и сейчас, как и много раз до этого, мужчина смотрел на него и проваливался сквозь годы туда, на очень много лет назад, где выпускница школы Лили Тейлор и студент второго курса медицинского университета Джонатан Нейро, взявшись за руки, гуляли по парку. Мужчина без труда вспомнил тот безумно далёкий день, ушедший в прошлое почти тридцать лет назад. Знакомство было банальным, просто столкнулись в магазине, куда девушка пришла за продуктами. У неё оказался тяжёлый пакет, и ручки оторвались, не выдержав тяжести, а Джонатан помог ей собрать выпавшее и проводил до дома. Лили была очень хорошенькой, тоненькая, словно тростинка, с лёгкими светло-русыми волосами, летевшими за ней, падая на спину, ясные серые глаза смотрели с интересом и жизнелюбием. Джонатан и сам тогда был довольно неплох: высокий, стройный, с густыми вьющимися волосами. Они сразу же нашли понимание и всю дорогу до дома весело болтали, как хорошие друзья. Оба знали, что встретятся снова, потом ещё.       Всё лето молодые люди общались и, встречаясь друг с другом, влюблялись всё сильнее. Грань юношеской влюблённости была пройдена через месяц, едва появилась возможность остаться наедине дома. Лили не испытывала стыда и мук совести, она просто любила и хотела быть с тем, кому отдала своё первое чувство, что, как она знала, не умрёт никогда. Но узнала девушка и другое — то, что эти отношения скоро прекратятся, ведь по достижению восемнадцати лет ей предписывалось выйти замуж за сына друзей её семьи. Их обручили ещё до рождения, и теперь оставалось только скрепить этот союз, в котором Джонатан, простой студент из небогатой семьи, и её любовь к нему были явно лишними. Он узнал обо всём раньше, услышал из новостей, ведь семья жениха занимала в городе высокое положение и владела градообразующим предприятием. Узнал и решил отступить, так как всегда понимал в душе, что эти отношения не имеют будущего. Такая девушка, как Лили, никогда не свяжется с человеком не её круга. Значит, не стоит и рассчитывать на большее, чем уже было. И Джонатан решил сам расстаться с ней, сорвав, что уезжает на стажировку в другую страну. Он ощущал почти физическую боль, последний раз держа её за руку и разжимая пальцы, чувствовал, что летит в пропасть, теряя последнее ощущение тепла её руки на своей.       Потом была свадьба Лили с сыном Бэресфордов, своенравным и чванливым юношей с красивым именем Клэйтон. Джонатан не мог его даже ненавидеть, до того тот казался неприятным. Вечно надутый, как индюк, грубый, как плебей и явно зависимый от алкоголя. Сложно было представить нежную и светлую Лили рядом с таким. И Джонатан действительно уехал, перевёлся в другой институт, подальше от родного города, и первые несколько лет после его окончания работал по месту учёбы. Уехал он не один. С ним вместе отправилась Лиз — случайная знакомая девушка, учившаяся в одном классе с будущим мужем Лили и влюблённая в него. Сплочённые общей потерей, они с Джонатаном решили попробовать начать отношения и вместе покинули город, который надолго ассоциировался у них с потерей и утраченными надеждами. Лиз была неплохой девушкой, весёлой и разбитной, лишённой любых комплексов, а Джонатану было без разницы. Любить никого, кроме Лили, он не мог, ему это было точно известно, а раз так, то нет особого значения, кто рядом. Красивая, весёлая, страстная. Что ещё нужно? Только, видимо, нужно было всё же что-то ещё, чего так не хватило их отношениям, чтобы продлиться дольше, чем неполный год. Они расстались вполне мирно, просто охладели друг к другу, жили последние месяцы, как соседи. И не в силах более терпеть холодность и равнодушие бойфренда, Лиз однажды собрала вещи и ушла. Джонатан не стал её удерживать. Зачем? Что он мог ей дать, если сам себя не ощущал полноценным.       И Джонатан решил полностью отдаться учёбе и потом работе. Лишь только пятнадцать лет назад решил вернуться на родину, к своим корням. Его приняли в хорошей клинике и, быстро расценив, какой талант нашли, начали вовсю использовать. Так Джонатан стал известной фигурой в определённых кругах. Он загрузил себя работой и не думал ни о чём другом. И всё равно узнал, что Лили через десять лет после свадьбы стала вдовой, а её муж почти сразу же начал пить и, будучи пьяным, упал с лестницы и разбился насмерть. Лили осталась одна с сыном, рождённым в первый год брака. И на момент возвращения Джонатана он был подростком. Об этом мужчина узнал случайно, встретив любимую на светском приёме. Лили сильно изменилась, превратившись из нежной юной девушки в солидную, ухоженную красавицу, настоящую леди с безупречными манерами. Но он узнал. Любящее сердце найдёт свою судьбу, Лили тоже узнала в этом крепком, почти лысом мужчине в очках и строгом костюме своего милого Джони. Нет, роман у них не возобновился, но встречи переросли в дружбу, крепкую и бескорыстную. Лили часто говорила про сына, названного в честь мужа Клэйтоном. Однако домой не приглашала и лично с юношей не знакомила. И вообще, Джонатан видел, как в её прекрасных глазах, в самой их глубине плескалась незаметная посторонним тревога и печаль.       Много позже мужчина узнал о её природе, когда впервые за всё время увидел её сына. А прежде чем это случилось, Лили впервые рассказала Джонатану о том, что у её сына серьёзные проблемы со здоровьем, с которыми было не справиться самостоятельно. Узнав подробности, мужчина вырвался помочь и решил для начала узнать будущего пациента лично. И едва только Клэйтон предстал его взору, как Джонатан с трудом сумел взять себя в руки, увидев эту высокую статную фигуру, русые завитки волос и ямочку на подбородке. Он видел уже это всё давно, почти тридцать лет назад. Только глаза были другими, выбиваясь из общей картины — ясные, голубые, светящиеся изнутри искренностью и любовью к людям. Близким людям. И потому становилось втройне печально от мыслей, что этот человек может угаснуть, уснуть и не проснуться, когда его сердце в один миг перестанет работать и замрет навеки. И Джонатан пообещал себе больше себе даже, чем Лили, что сделает всё возможное и нет, чтобы не дать этому случиться. Ведь с момента расставания с Лили и ухода Лиз Джонатан там и не женился, заводил короткие интрижки, но в долгие отношения не вступал. Опыт с Лиз доказал ему, что без любви их не построить, а дать её он не мог. Просто не получалось. Работа стала единственным смыслом. Работа и теперь вот это решение.       Но всё было непросто, Клэйтон вежливо, но решительно отказывался от его помощи, отстаивая кандидатуру своего друга, доктора Харпера, с которым сблизился некоторое время назад, когда тот спас его от тяжёлого приступа и именно он заявил о необходимости пересадки сердца, поставив страшный диагноз — дилатационная кардиомиопатия. Так и не вышло переубедить его. Даже в последние мгновения перед операцией. Джонатану осталось лишь признать поражение и приготовиться быть рядом в случае необходимости. Лили верила с ним вместе, снова сближаясь, и даже согласилась принять его давнее предложение руки и сердца, как только сын будет здоров. Один шаг оставался до счастья, но всё изменил этот страшный звонок, когда его любимая, срывающийся от слёз и предсмертной слабости голосом, попросила его срочно приехать. Она успела рассказать всё, ничего не утаив от старого друга. И под конец была эта просьба, такая ужасная и единственно возможная, когда разговор завершился. Джонатан не дал воли эмоциям, увидев любимую на последнем издыхании. Ни проронил ни слезинки, вскрывая её грудную клетку и извлекая сердца. Слова не сказал, завершая пересадку. И лишь только потом, когда всё было позади, мужчина дал волю эмоциям и, закрывшись в подсобном помещении, долго рыдал в полной темноте наедине со своей болью. Джонатан не мог смириться с произошедшим, но знал, что должен быть сильным. Ради того, зачем жила его любимая. Ради того, за что она отдала жизнь. Пускай никогда не сможет сказать об этом.

***

      В дверь кабинета настойчиво постучались. Джонатан вытер непрошенные слёзы и, снова надев очки, поднялся с кресла. За дверью оказалась дежурная медсестра средних лет с длинными светлыми волосами, особо любимая им за исполнительность и чуткое отношение к пациентам.       — В чём дело, Флорис? - спросил он, глядя на неё выжидающе.       — Я пришла сказать, что к вам пришёл мистер Бэресфорд, сегодня у него плановый осмотр, — ответила ему женщина. — Он ждёт вас внизу.       — Передай ему, чтобы поднялся сюда, я сейчас буду, — сказал Джонатан, закрывая дверь кабинета, чтобы на миг подойти к дорогой фотографии и слегка улыбнуться, придавая этому тайный смысл, известный лишь одному ему.

***

      Клэйтон покорно ждал его около диагностического кабинета. Всё такой же, как и прежде: высокий, стройный, в безупречно отглаженном костюме и чёрном пальто. Лишь цвет лица заметно улучшился, исчезла нездоровая синеватая бледность. И ещё появилась улыбка, так редко появлявшаяся прежде. Причину этой улыбки Джонатан тоже знал. Одна милая девушка, что часто приходила с ним вместе и ждала в холле. Клэйтон с удовольствием рассказал про его знакомство с Клио и познакомил их в одну из встреч у него дома. Она была очень приятной особой, и Джонатан был только рад, что его бывший пациент преодолел силу своего прошлого и смог начать жить заново, поверить в возможность счастья. Но сейчас Клэйтон пришёл один, что ж, вероятно, это знак, чтобы поговорить. Но сперва дело, а потом уже лирика. Мужчины привычно поздоровались за руку и прошли в кабинет с современным диагностическим оборудованием. Прежде всего Джонатан подробно расспросил о состоянии пациента и, услышав только положительные ответы, не скрыл радости от этого:       — Отлично, это намного лучше, чем обычно бывает после таких операций. Ты знаешь, я долгое время боялся, что ничего у нас не выйдет. Ты был не то чтобы очень плох, но сильно подавлен, это здорово осложняло лечение.       — Это всё потому, что знаю теперь, что означает любовь и насколько это необходимо живым существам, тем, кто слабее нас, — откровенно сказал Клэйтон, что бывало нечасто, обычно он не отличался особой привычкой говорить о душевных переживаниях, нет, общаться на другие темы мог свободно и с радостью, но чтобы вот так. Это бывало редко.       — Я наслышан о вашей благородной деятельности, — решил воспользоваться моментом Джонатан. — Ты встал на правильный путь, став ближе к людям и их простой жизни.       — В простоте и есть самая важная суть, — последовало новое откровение. — Это нам сначала кажется, что в отношениях и жизни всё сложно и непонятно, надо искать двойное дно — причины мотиваций поступков некоторых людей. А на самом деле всё правильно, когда всё просто. Когда любишь, то просто делаешь то, что велит тебе эта любовь, не обращая внимания на остальное. А если нет, то не нужно искать другие причины, ведь когда нет любви, то не будет ничего: уважения, тепла, заботы, способности отдать всё ради любимого. Вы знаете, у меня было достаточно примеров.       Джонатан, конечно же, знал, что это были за примеры, но благоразумно решил не спрашивать, чтобы не тревожить недавно зажившее прошлое. Ведь ему и самому было в своё время не слишком приятно узнать, что Лиз после их расставания стала наркоманкой и умерла в нищете. Поэтому он решил наконец-то начать осмотр. Но только сегодня, осуществляя привычные действия, мужчина думал совсем о другом. Слыша в фонэндоскопе почти идеально звучащие сердечные тоны, вспоминал о том, как слышал их впервые, положив голову на плечо любимой. Глядя на извитые линии синусоид на мониторе, не мог не представлять, как сам сделал это возможным, невольно исполнив обещание. И увидев тёмные пятна на экране аппарата для ЭХО, понял, что это всё, что осталось от прошлого. Это и ещё одно, только никто этого не узнает.

***

      — Прости меня, дорогая, — сказал Джонатан, когда, проводив Клэйтона до выхода, снова вернулся к себе и посмотрел на любимое фото. — Я так и не решился ему сказать.       Лили не ответила, лишь продолжала смотреть на него из прошлого своими красивыми и печальными глазами, что заставляло Джонатана думать, что он поступил правильно, продолжив хранить свою тайну. Ведь главное то, что сердце его любимой бьётся к груди их сына, и он всегда может услышать его.