его Ангел.

Поздний вечер. В небольшой квартире-студии погашены все источники света, но очертания предметов видны благодаря яркому освещению всегда оживлённых улиц. На широкой кровати беспокойно спал парень, постоянно крутясь из стороны в сторону и периодически тихо скуля. Вот уже две недели как его покинул нормальный сон, предоставляя своё место тому подобию, чем сейчас мучался юноша. Уже две недели Хосок чувствовал постоянную боль. Изначально она была лёгкая, почти незаметная, но с каждым днём постепенно нарастала и теперь достигла того момента, когда терпеть уже не представляется возможным. Хосока ломало… Каждый чёртов день он начинал и заканчивал обезболивающим, которое уже и не помогало совсем. Ему очень повезло родиться в этом мире, где нельзя жить по-своему, за тебя всё давно решили: с кем ты будешь жить, от кого у тебя будут дети, с кем встретишь старость и смерть. Мир соулмейтов, истинные пары которого, в основном, заключают браки и живут счастливо. Но есть и исключения. Такие, как Хосок… На его тонком запястье витьеватыми линиями выведено два слова. Пак Чимин. Светловолосый ангел их учебного заведения, о котором вы не услышите ни одной плохой сплетни. Чимин занимался танцами, Чимин помогал первокурсникам адаптироваться, Чимин — президент студсовета, Чимин — образец для подражания, Чимин — идеальный соулмейт. Но не для Хосока. Ровно две недели назад Чон встретил своего Ангела. Даже не так, это был не Ангел, а самое настоящее Божество. Мин Юнги был идеален в своей неидеальности: безразмерная, в основном чёрная, одежда, бесконечные кепки, огромное количество браслетов и резинок на руках, вьющиеся тёмные кудри — самое настоящее описание «маленького человека», но он таковым не был. Он не прятался от других людей, заворачиваясь в миллион слоёв ткани, чтобы было видно как можно меньше частей его мертвецки бледной кожи, нет. Он был добрым, открытым, всегда шёл на контакт. Он мог по первой просьбе приехать хоть в час ночи, если для тебя это действительно важно. Он был противоположностью Чимина, но в то же время чертовски с ним схож. Хосок часто занимался тем, что думал, как бы пошла его жизнь, если он оказался соулмейтом Юнги. Сразу бы они стали встречаться? Или может быть сначала ходили на свидания? Чон был уверен, что их он продумывал бы очень тщательно, чтобы точно впечатлить свою вторую половинку. Как бы они рассказали друг о друге родителям и как те отреагировали? Как же много вопросов, на которые никогда не будет ответа. Блуждая в мыслях постоянно, очень тяжело вернуться в реальность. У Хосока это уже почти не получалось. Только мысли о такой желанной жизни с его Божеством спасали от этой невыносимой боли. Только там, в придуманном маленьком доме, который они обустроили с Юнги, Чон мог прятаться от несправедливости жизни. Да, он влюбился… Окончательно, бесповоротно, по уши погряз в этом «светлом» чувстве. Чувстве, которое медленно разрушало жизни четырёх человек. Недавно на его пороге появились двое незнакомцев. Мужчина и женщина, в возрасте. Одна слёзно умоляла забыть их сына, сквозь рыдания рассказывая, что их кровиночка перестала их узнавать. Второй же молчал, потому что видел состояние самого Хосока. Когда мать Юнги вышла из подъезда, чтобы проветриться, его отец наконец заговорил: — Я знаю, что ты тоже страдаешь. Тебе досталось не меньше. Я не знаю, как, но попробуй забыть его. Вы должны выжить, но больше никогда не встречаться, — он ушёл, бросив на парня взгляд покрасневших глаз в последний раз. В тот день юноша долго сидел в прихожей у двери. Во–первых, потому что снова случился приступ и его едва не вырубило от болевого шока, а во–вторых, потому что он думал над словами родителей его Ангела. Хосок не дурак, он сам понимал, что нужно что-то делать, но он слишком слаб, чтобы делать это в одиночку. За такой короткий промежуток времени их связь стала настолько крепкой, что хуже им становится даже от мыслей друг о друге. Как разлюбить то, что наполняет твою жизнь смыслом? Как забыть того, кто приносит свет в твою жизнь просто своим существованием? Как отпустить того, кто является частичкой твоего сердца? Никак. Человек настолько эгоистичен в своих желаниях, что даже под страхом смерти будет жаждать своего. Хосок не исключение, Хосок — первый в этом списке эгоистов, потому что он, зная, чем обернётся его любовь для них двоих, все равно продолжал думать, мечтать, влюбляться. Парень настолько ушёл в свои желания, что не заметил, как боль стала каждодневной, а его Ангел постепенно сходил с ума. В последний раз они виделись всего три дня назад. Тогда Юнги долго смотрел на него перед прощанием и сказал то, что Хосок, видимо, запомнил на всю жизнь: — В последнее время со мной происходят странные вещи. Я слышу голоса в совершенно пустом доме. Сначала я думал, что это соседские ребята так играются, но потом понял, что кроме меня их никто не слышит. А ещё у нас дома стены белые. Вот прямо белые. Я проснулся утром и спросил у родителей, как они за ночь смогли перекрасить стены и выветрить запах. Они посмотрели друг на друга и сказали, что стены у нас всегда были белыми. Но они были бежевыми, Хосок. Я не понимаю, сумасшедший я или все вокруг сходят с ума? Юнги постепенно забудет его. Забудет семью, друзей, даже своё имя. Проведёт остаток жизни либо на шее у родителей, либо в психбольнице. Иногда Хосок думал, что ему повезло больше, потому что он будет помнить о своей любви до конца жизни и сможет умереть с именем своего Ангела на губах. В моменты, когда боль утихала, а такое в последнее время происходило всё реже, Хосок вспоминал их встречу. Безлюдный парк, яркое солнце, изредка пробегающие дети с мамами. Хосок увлечённо читал одну из книг Агаты Кристи, изредка поправляя съезжающие на нос очки. Буквально через пару минут рядом присел кто-то, но Чон не обратил на это должного внимания. В тот день Юнги сказал, что ему очень понравились очки Хосока и он решил спросить, где он их купил. Позже, они встречались в этом парке семь раз, каждый день недели. Кто-то может сказать, что невозможно влюбиться в человека за такой короткий срок, но им это удалось. С каждой встречей они больше погружались друг в друга, становились ближе, приближая неизбежный конец. Конец, который явно почти наступил, потому что на телефон Хосока пришло сообщение: «Юнги стало плохо, его забрали в больницу. Пожалуйста, не приходи к нему». Сообщение осталось непрочитанным. Поздний вечер. В небольшой квартире-студии погашены все источники света, но очертания предметов видны благодаря яркому освещению всегда оживленных улиц. На широкой кровати лежит юноша, что наконец-таки уснул спокойным, вечным сном.