ну, мало ли что

      Ключи, картхолдер, паспорт. Вроде бы всё на месте. Три раза постучать по карманам, проверить: свет, воду, газ и можно выходить. Нажимаю на дверную ручку, которую пора бы уже заменить, а то совсем разболталась, и выхожу на лестничную площадку. Только начинаю закрывать дверь, как соседняя хлопает с такой силой, что я чуть ли не подпрыгиваю от страха.       — Блядский рот, Жень, поаккуратнее можно? — возмущаюсь чисто для проформы, ведь точно знаю, что он никогда не перестанет хлопать своей дверью. Он знает, что я знаю. Я знаю, что он знает, что я знаю, но так происходит всегда, когда мы сталкиваемся. Видимо, его сильно веселит, что я шугаюсь, как мелкая собачка тёть Нади с пятого этажа.       — Сорри, — говорит это, улыбаясь во все свои двадцать восемь, а я так и вижу на его лице: «МНЕ НРАВИТСЯ ПУГАТЬ КИРИЛЛА ДЕМЬЯНОВА ДО УСРАЧКИ, И Я НИКОГДА НЕ ПРЕКРАЩУ ЭТОГО ДЕЛАТЬ».       — Угу, — кидаю ему в ответ, когда Женечка начинает спускаться с лестницы. — Женёк, дверь, — намекаю, что неплохо бы было её запереть, кивая в нужную сторону.       К слову, Женечка он только в моей голове, и то потому что это забавно звучит. Здоровенный парень, ростом под метр девяносто, с широченными плечами, стрижкой под единицу и взглядом «а если найду?». Мне вообще иногда кажется, что он улыбается, только когда ему удается застать меня в подъезде и ХЛОПНУТЬ СВОЕЙ БЛЯДСКОЙ ДВЕРЬЮ. А так-то за «ЖЕНЕЧКУ» Евгений Сергеевич может и прописать. Я в этом уверен. Даже несмотря на то, что мы соседи. Неконфликтные соседи. Неконфликтные, хорошо ладящие соседи. Вообще-то в детстве мы даже дружили, а потом, как у всех детей: интересы меняются, начинают различаться, и вы расходитесь по разным компаниям, как в море корабли. Ну, это же вам не песок вместе пластмассовой лопаткой жрать в два года или в салки играть в пять лет. Вот и наше общение со временем сошло до банальных «привет-пока» на лестничной площадке и «привет, сахаром не угостишь, а то маман пирог готовит, а у нас закончился». В случае Женечки его интересы — это тусовка каких-то гопников, из местной шараги, которых я бы десятой дорогой обходил, если бы не прекрасный Евгений, который своим громогласным: «Э, слышь бля, это так-то мой сосед и друган, так что кто тронет, уебу», заявивший как-то давно, когда до меня решили доебаться. Тогда я даже хотел сказать спасибо песку, сожранному на брудершафт из местной песочницы, что я всё ещё «ДРУГАН».       — Ааа, да пофиг, — отмахивается он от меня. — Всё равно только в магаз на пять минут выскочу. Воры, если ко мне и придут, то только поплачут и подкинут ещё чего-нибудь ценного, — сообщает, продолжая спускаться.       — Ну, как знаешь.       Нет, ну как можно быть таким беспечным, возмущаюсь про себя, пока три раза дёргаю дверную ручку и удостоверяюсь, что она закрыта. Окей, теперь тоже можно спускаться.       Пока иду до ближайшей «Пятёрочки», которая находится в паре минут от дома, замечаю трёх парней гоповатого вида не сводящих с меня глаз. Я, конечно, красавчик, спору нет, но что-то столь сильное внимание к моей скромной персоне немного напрягает. Район-то у нас не самый благоприятный для вечернего променада, не все же гопники округи в курсе, что я «сосед и друган» Женечки.       Взяв всё необходимое, выхожу из магазина в хорошем настроении, позабыв про три лица сомнительной наружности, что тёрлись недалеко от входа в магазин. Только и успеваю немного отойти, как меня хватают за плечо и разворачивают на сто восемьдесят градусов.       — Э, слышь, чё, за шмот свой поясняй, — выдаёт один из них.       — Что? — аж опешиваю от просьбы данных благородных джентельменов. — Мы резко вернулись в две тысячи шестнадцатый, и нам там по четырнадцать лет? — пытаюсь сказать максимально серьёзно, а сам засмеяться готов. Это настолько людям делать нечего?       — Ты чё, тупой? Или глухой? — спрашивает у меня всё тот же тип. Остальные так, для массовости, видимо. — Ты из «Редана» этого вашего вонючего, ответить тебе придётся за всё сейчас, — на полном серьёзе заявляет мне человек, который выглядит на все двадцать пять.       — Извиняйте, парни, но вы ошиблись и с моей причастностью к данной организации, и с временным промежутком, когда надо было… — Не успеваю договорить, как в солнечное сплетение прилетает кулак, сильно так, аж в глазах темнеет и дышать тяжело становится.       — Эээ, черти, вы чё охуели? — слышится мне знакомый голос, где-то на периферии. — Ща разъебу нахуй всех.       Поднимаю голову и вижу, как Женёк бежит бороться за справедливость со своим лицом «разъебу нах». Эээх, вышел бы ты на минутку пораньше, цены бы тебе не было, но и на том спасибо, что мимо не прошёл.       — Мы ещё не договорили, — сообщают мне довольно тихо. — Пошёл нахуй! — а это уже кричат Евгению и убегают.       — Ты как? Жить будешь? Чего они хотели вообще? — суетится Женечка, осматривая лицо. И вот это вообще никак не схоже с его образом гопника.       — Нормально. Да, чудные какие-то. Может, под чем-то были? Просили за шмот пояснить, — отвечаю, промолчав про херню с «Реданом», потому что это ну уж полный бред. Где девятнадцатилетний я и где подростки-неформалы? Уже молчу про то, что на дворе август, а на хайпе это всё было этак в феврале–марте.       — Пойдём, дома посмотрим твои боевые ранения, представитель пауков, — усмехается Женёк.       — Ты что, издеваешься? — возмущаюсь как-то чересчур громко. — Какой «Редан»? Почему до нашей глубинки все тренды доходят с опозданием? Ты вообще в курсе, когда это было и что я совершенно не подхожу под данный образ? — продолжаю уже чуть тише.       — Да ты не бесись так, уродов много встречается. А выглядишь и правда похоже. Волосы эти твои длинные, да ещё и штаны.       — Нет, ну какие длинные? Обычная стрижка «шторы», такая сейчас у многих, — зачем-то начинаю оправдываться. — У тебя всё, что больше одного сантиметра, уже длинным считается, что ли? — негодую я.       — Да нет, не всё, — ухмыляется как-то странно Женёк. Чего смешного-то?       — А штаны очень даже удобные, и в магаз сгонять в таких не стрёмно, — бубню, даже не замечая, как мы дошли до дома и уже начинаем подниматься по лестнице.       — Всё, всё, убедил, сейчас выкидываю все свои спортивки и завтра же покупаю это клетчатое безумие, — лыбится этот гопник. — Пойдём, посмотрю, сильно они тебя отделали или нет.       — Это ещё зачем? Нормально всё со мной, не развалюсь, — что он, правда? Будто бы переживает.       — Ну смотри, если умрёшь от разрыва селезёнки, я не виноват.       — От какого разрыва? Ты сейчас шутишь? — блею испуганно, а Женёк начинает откровенно ржать.       — Да шучу, шучу. Ничего с тобой не случится. Чая с ромашкой выпьешь, и всё заебись будет.       — Ну не дурак ли? — интересуюсь тихо, открывая свою дверь.       — Э, Кир, стой, у тебя телефон с собой? — спрашивает, проигнорировав мой вопрос о его умственных способностях.       — А ты что, решил телефон у меня отжать?       — В КВН не выступаешь случайно? Номер мой запиши и кинь дозвон, чтобы твой у меня тоже был. Мало ли чё.       — Ну ладно, давай.       Записываю его номер и, заходя в квартиру, сразу же нажимаю вызов, чтобы потом не забыть.       «А ТО МАЛО ЛИ ЧЁ», как говорится.