retour au passé

Извините, я вас знаю? — рыжая макушка проскочила мимо мягкого плеча пальто и обернулась. -Еxcusez-moi, я вас вижу как будто бы не первый раз, и не сегодня, — Дазай подошёл ближе и посмотрел прямо в глаза «незнакомому парню». Его ресницы были белые от снега и мороза, губы обветрелись, пока от них исходило тепло, а сзади светлел снег и отражался в свете фонарей, можно сказать даже ослеплял, если б Дазай смотрел на него, — здесь можно остаться, я знаком с владельцем здания. Зайдем, darling? -Как ты меня назвал? ***** -Darling, ну простите, я больше не буду танцевать с дамами, порой я не могу устоять перед блеском пышных локон, касающихся ланит, разве это повод вздорить нам? -Je suis désolé, mon chér. (Прошу прощения, мой дорогой)Как вы смеете подходить ко мне после таких явлений? Я с вами на русском больше разговаривать не намерен. Adieu! (Прощайте)— парень в модном (на XIXcentury)фраке, украшенный кудрями рыжих блестящих локон, быстрым шагом развернулся на каблуках и вышел из залы. -Чуя, please! — оборвавшийся крик поглотили звуки виолончели и скрипки, заиграл вальс и Осаму был вынужден преследовать своего князя через толпу, попутно раскланиваясь с гостями, ведь негоже, когда хозяева вечера сбегают с собственных торжеств. Это был светский приём, за который взялись князь и граф, поскольку отец Чуи принёс им обязательство из клуба, отказаться они не могли бы. А юному графу Дазаю безрадушны все обилия цветов, музыки, вин и шампанского, меркнущие на фоне этого Miracle. Наконец, юноша выбрался из танцевальной залы и схватил за руку его Miracle. Он снял слепящую белизной перчатку, этого слепящего образа, который Чуе хоть и шёл, но нисколько не был частью его. Осаму прижал обнажённую кисть к губам и обжег её. -Please, please, разрешите мне, — шептал он, продолжая оставлять мокрые ожоги на тыльной стороне ладони. -Как я могу вам позволить, вы знаете мои чувствительностью отличающиеся мысли, я ревную вас, mon cher ami, — он припал к чужой груди, теперь шорох манжетов и золотых часов слышало и сердце Дазая. -Тогда станцуйте со мной, от чего нет? -Вы верно смеетесь надо мной или находите смешным моё душевное расстройство…— как минутами раннее его речь утонула, только в слиянии губ. Хотя, сравнивая музыку и поцелуи, можно отождествить. -Ни капли лицимерия, прошу вас, один танец. Невозможно было отказать этим смотрящим прямо в сердце карим глазам, этому аккуратному носу, аристократичным губам и ниспадающим на лоб неуложенным волосам. Чуя не мог отказать ни одной части Дазая, стоит ли упоминать о цельной его фигуре в глазах Накахары. Уже следующий танец они танцуют не стуком каблуков о начищенный паркет, не плавным движением рук или лёгкой улыбкой, за которой сдерживается пожар чувств, они танцуют душами, связывают их вместе крепче, они представлены едиными, отраженными друг от друга. С последним па слышны возмущенные изредка голоса с краев залы, однако это не волнует союз душ, они хозяева сегодняшнего вечера. Сквозь скрип колёс и снега слышны тихие переговоры, отдельно брошенные фразы, совершенно не по теме и пусть. -Я слышал, скоро в России планируется строительство железной дороги. -В самом деле, трезв ли император? Тормозя economic development в России рабами, надеются они спасти положение дорогой из Царского в Petersburg? -Economic development? Вы брали лекции, я прав? — Дазай сокращает воздух между ними, Чуе тяжелее дышать от каждого последующего колебания, которые он ощущает от произносимых шёпотом слов. -Вы совершенно правы, моего лицейского образования не хватает для таких целей, планируется для одного дельца…в прочем вы князь, верно, мои стремления не поддерживаете? — Чуе стоит огромных усилий не вдохнуть воздух громче стука колёс о каб. -Как можно, уже столько лет об этом кричат на каждом перекрестке, окажетесь в затруднительной ситуации — благотворить вас будет некому. -Как вы глупы, однако, Накахара, для своего то статуса…— он не стал отвечать колким оскорблением, ещё одна ссора была ни к планам Чуи. Уже в мраморной пустой зале, стоя лицом к лицу без фраков и цветов, Чуя расстегивал жилет графа, стоя у того за спиной. -Вы же знаете, что для нашей любви мне не нужны плотские удовольствия, мы выше этого, darling, выше платонической любви, мы серафимы, охраняющие крах старой России и мы будем вместе до конца, вы знаете этого. Накахара отпустил позолоченные пуговицы и обошел, прямо перед грудью Осаму. -Я знаю, я сам вам это говорил, зачем вы это повторяете? -На колени, darling, — Дазай повелительно сжимает рыжие волосы, ему можно, он принадлежит ему.