До дна!

      Было едва одиннадцать утра, а Гилберт и Рейнбоу Блиц уже были не в своей тарелке. Июньская температура была рекордно высокой, превратив территорию Летной академии Клаудсдейла в духовку, а здания - в сауну. Перетащив свой груз из учебных корпусов в общежития, пегас и грифон ощутили каждый градус температуры.       Грифон Гилберт ворвался в дверь общежития и с грохотом уронил котел, который нёс. Поднявшись на мускулистых лапах, он расстегнул седельные сумки и бросил их на пол, заваленный одеждой.       - Лучше бы это сработало, Блиц, - сказал он. Его львиный хвост взметнулся, чтобы вытереть пот со лба.       - Не парься, Г, у меня потрясающее предчувствие, - ответил Рейнбоу Блиц, снимая свой рюкзак.       Прошедшая неделя жары была ужасной для них обоих. Занятия были отменены, но все пони по-прежнему находились на территории школы. Все виды спорта были приостановлены из-за риска истощения и теплового удара. Спортзал был закрыт, а префекты патрулировали стадион, чтобы пресечь любые "внеклассные" тренировки.       Казалось, что вся школа собралась в аэродинамической трубе и плавательном бассейне. В первом едва хватало места, чтобы присесть, не говоря уже о том, чтобы лечь на спину и выглядеть круто, как это было свойственно Гилберту и Рейнбоу Блиц. А во втором очередь обвивалась вокруг здания, как змея, поедающая собственный хвост, и пловцов выдворяли каждые тридцать минут, чтобы освободить место для следующей группы.       К четвертому дню отсутствия занятий в школе воцарился хаос. Половина классов Академии использовалась как центры заключения для всех нарушителей правил. Пони пробирались на территорию, отказывались покидать бассейн, устраивали водные бои в столовой и забрасывали яйцами угрюмых префектов - в общем, их было предостаточно.       Учителя были напряжены до предела, и непоседы Академии пользовались этим. В зданиях школьных мастерских бесчинствовали смазчики, модифицируя свои вагоны и небесные колесницы всем, что попадалось под руку. Качки, уже вырвавшие свои гривы от недостатка физических упражнений, предпочитали забрасывать яйцами и вандалить всё, что попадалось под копыто. Одетые в стиле панк дети пробирались по коридорам и срывали замки со шкафчиков, воруя всё, что не было прибито.       Это была первая работа Гилберта и Рейнбоу Блиц. Они не были стипендиатами, но и не были ловкими преппи с гарантированной работой по наследству. Им нужно было освободить свои шкафчики, пока это не сделал кто-то другой. Они могли заменить спортивный комплект, и им было плевать на учебники и блокноты, но комиксы и контрабанда? Чтобы оплатить только фейерверки, им пришлось бы работать сверхурочно, расчищая облачные сады, не говоря уже о клевере, выпивке и порнографии.       Второй задачей было охладиться, и это была лучшая идея Блица в этом году, так он решил. Из раздевалки спортзала они притащили пустой котёл из-под Hydra-Ade и наполнили его кое-какими вещами из лаборатории метеорологии.       Из котелка поднялся густой белый туман. Рейнбоу Блиц и Гилберт смотрели друг на друга сквозь поднимающийся туман. Разноцветная грива Рейнбоу Блица торчала под разными углами, а чёлка прилегала ко лбу, прилипнув к нему от пота. Его крылья, которые только вчера вечером были причёсаны, представляли собой беспорядочную кучу взъерошенных перьев, а шерсть была мокрой от пота.       Гилберт выглядел ещё хуже. Он потел не меньше Рейнбоу Блиц, но вместо того, чтобы увядать от жары, выглядел так, что впору было срываться. Его неокрашенные крылья беспрестанно подёргивались в каком-то странном ритме, а хвост метался в такт другому ритму. Тёмные круги под глазами свидетельствовали о том, что он несколько ночей провалялся в постели и ворочался от жары. А следы, оставленные когтями на ковре, говорили о его раздражении.       - Лучше бы это, чёрт дери, сработало, Блиц, - Грифон захлопнул дверь и начал расхаживать. - Клянусь Зефиром, если это расплавит мое лицо и убьёт меня, я убью тебя в ответ.       Рейнбоу Блиц закатил глаза. Гилберт никогда не был в восторге от жары.       - Ладно, придурок. Я буду первым, если ты так волнуешься, - сказал он, подходя к котлу.       - Нет, не будешь!       - Ты сказал, что не хочешь идти первым!       - Это не значит, что я хочу, чтобы ты шёл первым.       Рейнбоу Блиц вздохнул.       - Ладно. Тогда мы пойдем в то же время, хорошо? - сказал он, словно обращаясь к жеребенку.       - Просто заткнись и уже окуни голову в котёл.       Поставив передние ноги на край котла, Блиц и Гилберт уставились в бурлящую смесь внизу.       - Так, три, два, один...       Наклонившись вперёд, они опустили головы в смесь снежных облаков, дождевых туч и ледяной воды. Это был вход в зиму, в считанные секунды сгоняющий густую, душную жару, охлаждающий каждый сантиметр головы, посылающий мурашки по позвоночнику и конечностям. За секунду все капельки пота, все вздохи и задыхания, все увядающие солнечные лучи прошедшей недели были сдуты.       Поднявшись на ноги, друзья тяжело дышали от шока и пережитых ощущений. Затем они увидели друг друга. Их щеки, губы, уши, гривы и брови были покрыты толстым слоем снега и белого инея.        И разразились хохотом.       - Боже, Блиц, ты выглядишь так, будто только что заримил снегопони!       - Хех, Г, ты выглядишь как Виндиго буккаке! - Рейнбоу смеялся ещё сильнее.       - Блиц, это определённо лучшая твоя идея за этот год.       Пегас смахнул иней со своей гривы.       - Что и говорить, я крут. У нас достаточно запасов, чтобы продержаться до завтрашнего вечера.       - Значит, нам не придется покидать эту комнату в течение двадцати четырех часов, да?       Блиц моргнул. Секунду назад Гилберт сидел по другую сторону котла от него. Грифон не сидел у него под боком, не обнимал Блица за холку и точно не играл своим длинным хвостом по внутренней стороне задней ноги Рейнбоу Блица.       Впрочем, Рейнбоу Блиц всё это было не в диковинку.       - Ты серьёзно хочешь подурачиться в такую жару, Г?       Гилберт даже не поднял на него глаз. Он притянул пегаса ближе, обнимая его за шею и провел клювом по голубой шерсти Блица, пока не уперся в ухо Блица.       - Спортзал закрыт, йо. Мы должны как-то сжигать энергию. Так что лежи и наслаждайся, придурок.       - Мы еще посмотрим, кто будет отлёживаться, - прорычал пегас.       Он перекинул переднюю лапу через дальнее плечо Гилберта и толкнул вниз, заставив грифона опуститься на землю. Опустив шею, он прижался губами к мягкой, тонкой шерсти на шее Гилберта, открыл рот и сильно засосал. На мгновение Гилберт распластался на полу, глубоко мурлыча от любовного укуса.       Но это длилось недолго. Когти впились в обе кьютимарки Рейнбоу Блица. Он откинул голову назад и вздохнул. Гилберт приник к нему, прижимаясь с поцелуем.       Блиц никогда бы этого не сказал, но ему нравились поцелуи Гилберта. Твердость клюва и мягкость языка, дыхание грифона, когда его язык пробирался вперед, странный вкус рыбы, соли и мяты. Ему нравилось, как Гилберт отдавался каждому поцелую, подаваясь вперед всем телом, проводя когтями по гриве Блица и обвивая их львиным хвостом.       Он любил эти поцелуи и за их редкость. Гилберт не позволял никому из пони целовать себя, разве что при особых обстоятельствах. Поцелуй должен был быть только его, иначе это было бы по-гейски, и не в хорошем смысле. Рейнбоу уже давно свыкся с причудами Гилберта, и каждый поцелуй грифона компенсировал каждый отказ в них, в десятикратном размере.       Блиц так увлекся поцелуем, что едва заметил, как Гилберт перевернул его на спину. Пегас обнаружил, что его передние ноги обхватили плечи Гилберта, а задние - круп. Он почувствовал, как что-то горячее, твёрдое и настойчивое прижимается к его паху, излучая тепло, обжигающе горячее даже в душной, потной комнате общежития.       Он осознал, насколько твёрдым был его собственный член, только когда подался бёдрами вперёд, упираясь своим членом в член Гилберта. Рейнбоу Блиц продолжал двигаться. Мало что могло сравниться с ощущением, когда член Гилберта прижимается к его собственному. Ствол Гилберта был короче его, но заметно толще, даже с зауженным концом.       Это было почти так же весело, как возиться с Гилбертом.       Рейнбоу Блиц взмахнул крыльями и отправил парочку в полёт по комнате. Он укусил Гилберта за ухо и, когда они упали на пол, извернулся так, что оказался почти сверху. Гилберт отбивался от него, сжимая, хватая и впиваясь копытами в мягкие места, но тот не унимался, вырывался, скребся и тянул. Они были двумя самыми спортивными и энергичными студентами в академии. И проводили больше времени со свободными весами или на беговой дорожке, чем в классе. А их борцовские поединки всегда были зрелищем.       Они катались и возились, кусались и целовались в равной степени. Удары и выкручивания смешивались с лапаньем и тисканьем. От хлопанья крыльев, распахивалось окно, разнося туман из котла по всей комнате. Блиц перебросил Гилберта через себя, отправив его в стену, сбив командную фотографию. Пегас вытер кровь с губы. Дыхание стало тяжелым и быстрым, но в жилах по-прежнему пульсировала энергия.       Они могли бы заниматься этим всю ночь, если бы захотели.       Гилберт приземлился на кровать с мягким ударом. Маньячно ухмыльнулся, и его крылья неконтролируемо затрепетали.       - Хватит играть, придурок. Н-нам уже пора трахаться.       Рейнбоу прыгнул на кровать вместе с ним.       - Да? Как ты хочешь это сделать? - спросил он, зная ответ. Ответ был всегда один и тот же.       - Меня выебут, - задыхаясь, произнес Гилберт.       - Ты уверен? - Блиц слизнул с губ медную кровь и ухмыльнулся.       - Да, уверен, давай уже!       - Не знаю, я не хочу, чтобы ты чувствовал, что я тебя принуждаю, - сказал он, притворяясь незаинтересованным. Никогда не было неудачного момента, чтобы поддразнить Гилберт.       - Ты меня ни к чему не принуждаешь! Любой вялый член может трахнуть понибудь, но чтобы его трахнули? Трахаться - больно. Ты должен быть твердым как гвоздь, чтобы принять его в зад, а я, чёрт возьми, самый крепкий грифон в Клаудсдейле!       Рейнбоу посмотрел на эрекцию между ног Гилберта.       - В этом ты не ошибаешься...       - Ещё как не ошибаюсь, - почти огрызнулся Гилберт, - так что поторопись и выеби меня уже!       Гилберт залез под кровать и достал бутылку с виноградным маслом. Сорвав крышку, вылил унцию масла на член Рейнбоу Блица и втер его когтем. Рейнбоу Блиц вздрогнул от неожиданности.       - Осторожнее, Г.       - Тебе это понравится, - прорычал Гилберт ему в ухо.       Блиц снова ахнул, не зная, от удовольствия или от боли, Гилберт впился поцелуем. Когда пегас улёгся на спину, Гилберт забрался на него сверху, зажав член Блица между своими мускулистыми ягодицами. Грифон приподнялся и задвигался вперёд-назад, распределяя смазку между своими ягодицами, а так же по всему члену пегаса с тихим звуком "шлик".       Без предупреждения Гилберт приподнял круп, обхватил хвостом основание члена Блица и прижал его головку к своей заднице. Гилберт не колебался, не давал себе шанса передумать. Он опускался на корточки, пока толстый разгоряченный член не раздвинул его дырочку, проскользывая внутрь. Рейнбоу задыхался от тесноты и мягкости.       Блиц вошел только на треть, но грифон продолжал насаживаться. Его лицо скривилось от боли, когда он попытался принять ещё больше, непроизвольно дёрнулся вверх, его ноги дрожали.       - Полегче, Г. Не спеши, - Рейнбоу положил копыто на грудь своего соседа.       - Н-нгх... Это... это должно быть больно... Должно быть больно, иначе это не по-мужски...       - Да, ложиться в больницу из-за задницы тоже не по-мужски.       - Должно быть больно, или это не считается... - Глаза Гилберта были закрыты. Блицу показалось, что он видит слёзы, но, возможно, это был свет.       - Ладно, дурачок. Я заставлю тебя считать...       Блиц схватил Гилберта за плечи, притянул к себе и впился в шею грифона. Толстые зубы пони не могли прокусить кожу, но когда он кусал и целовал, то знал, что к боли добавится и удовольствие.       Это сработало. Гилберт издал звук, похожий на писк, и всё его тело расслабилось, а сильные мышцы превратились в желе. Он перестал пытаться опуститься и вместо этого припал к груди Рейнбоу , скользя по члену пегаса под действием одной лишь гравитации, дюйм за дюймом.       После нескольких осторожных, пробных толчков пегас начал трахать его с силой. Его бедра шлепались о круп грифона, а толчки были достаточно сильными, чтобы оторвать его собственные бедра от матраса. Он молчал, глубоко сосредоточившись, а Гилберт издавал напряженные стоны боли и удовольствия. Блиц чувствовал, как член грифона упирается ему в живот, все ещё выделяя предэкулят, слепливая шерсть на их брюхах.       - Ты точно умеешь принимать член, а Г? - хмыкнул он.       - Ммнф, да. - голос Гилберта стал мягче, подумал Блиц.       - Тебе нравится большой член в заднице?       - Б-блядь, обожаю. - голос Гилберта был определенно мягче. Всё желание, потребность и похоть всё ещё были на месте, но агрессия исчезла, его защита растаяла.       Рейнбоу Блиц упёрся копытами в бёдра Гилберта и вытащил член, позволив ему с непристойным шлепком упасть на живот. Не преминув при этом заметить глумливую ухмылку на лице грифона, когда они разъединились.       - Перевернись, - велел пегас.       Гилберт так и сделал, схватив между когтями странную изношенную подушку и прижав её к клюву. Поднял круп в верх и завилял хвостом. Рейнбоу этого и ждал.       Грифон застонал, как кобылка, когда Блиц вошёл в него во второй раз. Пегас продолжал двигаться в том же темпе, что и раньше, толкаясь вперед-назад, трепеща крыльями для дополнительного рычага. Деревянная рама кровати скрипела при каждом толчке. Гилберт взял в клюв подушку и начал жевать её, бессвязно бормоча, чувствуя, как подрагивает его член .       Рейнбоу осыпал поцелуями точеную спину Гилберта, ослабил толчки. Целую шею грифона, добрался до его уха.       - Ты блядски сексуален, ты знаешь это? - прошептал он.       - Ммфх-хмф... - Гилберт кивнул в подушку.       - Ты милее всех пони в этом чёртовом городе.       Кошачий хвост поднялся и мягко скользнул по пояснице Рейнбоу.       - Ммфх-хмпфф... - застонал грифон, мягче и громче, чем прежде.       - Хочешь, чтобы тебя жестко оттрахали в задницу, как настоящего жеребца? - спросил Блиц, ухмыляясь. И снова он знал ответ ещё до того, как спросил.       Гилберт напрягся. Его хвост из плавного и шелковистого превратился в витое железо.       - ...Или мне трахать тебя очень нежно, пока ты не кончишь на простыни?       Гилберт не двигался, протянув когти вверх, он мягко подтянул одну из передних ног Блица вниз, пока она не оказалась рядом с его клювом. Нежно поцеловал копыто, тело пегаса расслабилось.       Когда Рейнбоу снова погрузился внутрь, Гилберт застонал. Он не глушил стоны и не выдавал их за ворчание и вздохи. Позволяя им подниматься внутри и вырываться из горла, мягкие и женственные. И даже не краснел, когда они переходили в полнозвучный писк.       Блиц любил все делать быстро, но не был воплощением скорости. Когда он замедлялся, то мог выкладываться на все сто. Направляя каждый толчок так, чтобы задеть простату грифона. Покусывая и посасывая, с причмокивающим звуком, верхнюю часть спины Гилберта, пегас поглаживал мягкие и чувствительные перья гребня грифона. Блиц, как всегда, знал, что сможет заставить его кончить без копыт.       Гилберт лёг на живот и начал ерзать на матрасе, а Рейнбоу понял - он уже близко. Пегас ни на йоту не изменил темпа и силы. Гилберт - был готов.       - Ты близко, - хмыкнул Рейнбоу.       Это был не вопрос, но Гилберт всё равно кивнул.       - Все в порядке, Г. Ты можешь сказать это.       - Я... я... - Гилберт вырвал кусок из подушки и выплюнул перья изо рта.       - Продолжай, милашка. - Голос Блица был хриплым, почти далёким от усилий и концентрации. - Говори, что должен сказать.       - Трахни меня, трахни меня, трахни меня, как чёртову кобылу, сделай так, чтобы мне стало хорошо, - прорвало грифона, - о Зефир, чёрт возьми, это так хорошо, трахни меня, сделай так, чтобы я почувствовал себя чертовски любимым, трахни меня, трахни меня, трахни меня... - Рейнбоу Блиц укусил грифона за плечо.       Гилберт разорвал подушку пополам, когда кончил. Первая и вторая струи пропитали матрас под ним. Третья вытекла из-под его боков, как и четыре последующие.       Грифон сжал свою задницу в момент кульминации, и этого оказалось достаточно, чтобы Рейнбоу тоже кончил. Он застонал в шею Гилберта, утопая в его тепле и мягкости, позволяя каждой капле своего семени излиться в грифона. Ему было жарко, как никогда, но жар не имел значения, он словно прошёл сквозь боль и дискомфорт и попал прямо в трансцендентное состояние, в странное, дрожащее чувство, будто его лихорадило.       Он оставался внутри, казалось, несколько часов, а потом перевернулся на бок. Из задницы Гилберта вылилась густая, кремообразная сперма, смешавшись с собственной спермой грифона внизу.       Они не шевелились секунд десять, а потом вскочили на ноги, подбежали к туманному котлу и погрузились в него с головой на целую минуту. Когда они вынырнули, каждая прядка между ними была покрыта белым инеем.       - Я так нуждался в этом, - Гилберт опустился рядом с Блицем, тяжело дыша.       - Секс или прохлада? - Блиц ухмыльнулся.       - А? Не знаю. Сейчас не вижу разницы. Все чертовски круто.       - Хех. Да.       Они ещё немного полежали вместе, пока тончайший иней не растаял, оставив лишь толстые линии над бровями, ушами и гривой.       - Йо Г, который час?       - Около часа, я думаю, - повернув голову, Гилберт посмотрел в окно.       - Значит... - Рейнбоу Блиц постучал копытом вверх-вниз, чтобы сосчитать, - Дай шесть часов на сон, и мы сможем сделать это ещё двенадцать раз, прежде чем нам понадобится ещё один котёл. Плюс минус.       - ... Ты хочешь только спать и трахаться весь следующий день?       - Да. А что, хочешь заняться чем-то еще?       - Ни за что. Давай, Блитзи, - сказал он и втянул пегаса в очередной поцелуй.       - В конце концов, у этой недели могут быть и хорошие стороны, - подумал Блиц.