Цитаты

Где-то на противоположной стороне набережной насмешливо, если такое вообще бывает, кричит утка. Володя шагает по тротуару в неизвестном направлении, считая плиты и насвистывая под нос прилипчивую мелодию из «Фиксиков», издержки профессии, ничего не поделаешь. Первое, что он замечает — носки белоснежных, буквально блестящих в свете фонарей кроссовок. Потом вдруг спотыкается на ровном месте и стакан с почти остывшим кофе, который настолько прирос к его руке, что он о нем практически забыл, выплескивает остатки своего содержимого на эти самые кроссовки. Занавес. Аплодисментов не надо. Актер поспешно ретируется, где-то в своих собственных мыслях, а на деле продолжает неподвижно стоять, не решаясь поднять взгляд. — Не так я хотел познакомиться со своим новым соседом, — слышит Володя, и, наконец, отмирает. — Сергей, я так понимаю? — улыбка выходит скомканной, неуверенной и немного виноватой. Буров мысленно ставит себе двойку за умение скрывать эмоции, а его мастер актерского мастерства в ужасе упал бы в обморок он такого зрелища. Да и плевать, сцена и жизнь — вещи разные, и вовсе не обязательно постоянно играть. — Владимир? — Можно Володя. Повисает неловкая пауза, во время которой мужчина успевает разглядеть не только кроссовки своего будущего, или, возможно, уже нет, соседа по квартире, но и его целиком. Увиденное Володе не нравится, потому что слишком нравится, вот такой вот парадокс. А что-то темное, уже почти забытое со времен студенчества, заинтересованно шевелится на дне сознания. Буров этого парня хочет, вот так вот сразу, ничего толком о нем не зная. Хочет связать его, засунув в рот кляп, и… Мужчина смущенно откашливается, понимая, что Сергей уже почти минуту смотрит на него, шевеля губами. Говорит что-то, что Володя безбожно прослушал. — … понимаете, я, с недавнего времени, так уж вышло, что остался немного без работы, а квартира, которую я снимаю, новая, красивая, удобная, но стала мне не по карману, поэтому я ищу соседа, который платил бы за нее вместе со мной. Я парень спокойный, чистоплотный, вкусно готовлю, могу и для Вас, — парень замолкает, щурясь, выжидающе смотря на Бурова и, как будто, желая и не желая одобрения одновременно. Эдакий еж, выпустивший свои иголки, но лишь наполовину, потому что еще не знает, чего ждать от незнакомца. — А вдруг я маньяк? — непроизвольно вырывается у мужчины, и он больно кусает себя за язык, словно наказывая. — И да, можно на «ты». — Я неплохо дерусь, да и на маньяка Вы… ты не похож, — серьезно и растерянно, словно не приемля подобное от чужого человека, отвечает Сергей. — Я изучил все твои соцсети, перед тем, как ответить на объявление, ты мужик приличный, в театре играешь. Так что, думаю, сойдемся. — Так я могу переезжать? По фоткам квартира мне понравилась, да и идти смотреть мне ее сейчас, если честно, немного лень, устал после работы. — Думаю да. Завтра? Обо всем договорившись, они расходятся в разные стороны, а Буров еще долго стоит на набережной, залипая за удаляющийся силуэт Сергея, точнее, на одну конкретную его часть, ту, что пониже спины… … Они живут вместе уже месяц, а это дурацкое влечение и не думает проходить. Буров рассеяно листает ленту, не останавливая взгляд ни на чем конкретном, как вдруг цепляется за одно слово, а потом дочитывает глупую цитату до конца. — С точки зрения биохимии романтическая любовь неотличима от тяжёлого нервного расстройства маниакального типа, ты знал? — нервно смеется, не отрывая взгляда от стальных глаз напротив, они, почему-то затягивают, он, почему-то, не сопротивляется. — Где ты вычитал такую хрень?! — фыркает Сережа, отставляя от себя кружку с еще теплым чаем, и встает со стула. — Я заебался, пора спать. Он шумно зевает, потягиваясь, а Володя вдруг забывает, что воздух, в общем-то, необходим людям, чтобы не сдохнуть. Оголившаяся полоска живота притягивает, хочется провести по ней языком, почувствовав привкус Сережиной кожи на языке, а после спуститься ниже и… Буров сглатывает слюну, незаметно поправляя домашние шорты, внезапно ставшие неудобными в районе паха. — В вк цитатнике для тупых подростков из десятых годов, конечно, — решает ответить, чтобы хоть как-то отвлечься и глупо улыбается. У него вообще не осталось никаких эмоций, кроме этой защитной улыбки, за которой многое незаметно, например влюбленный взгляд и бессильно сжатые под столом кулаки. — Я не удивлен. Вопрос лишь в том, зачем ты вообще полез в это логово кринжа? — Да так… Вдруг захотелось… Сережин смех тает за дверью в ванную, и Володя совсем не фантазирует о том, что сейчас там происходит. Нельзя, нафантазировался уже так, что теперь полночи придется дрочить и делать это тихо, чтобы не разбудить соседа. … — Я хочу напиться, — Сережа решительно достает из холодильника бутылку вина, шумно ставя ее на стол. — И ты напьешься со мной, чтобы я верил, что я не алкаш. — Что-то случилось? — Володя отрывается от ноутбука и задумчиво смотрит на бокал с кроваво-красной жидкостью, который парень уже двигает в его сторону. — Такие вопросы заставляют меня думать, что я все же алкаш, — Сережа усмехается, но улыбка не достигает глаз. — Неужели нельзя просто напиться в хлам без повода? Чтобы башка на утро взрывалась от боли и вот это вот все, чтобы перестать… — не договорив, парень звякает своим бокалом о бокал Бурова, и залпом его выпивает, даже не поморщившись. … Володя, наконец-то, его целует, губы отдают красным полусладким и, совсем немного, персиком, электронку со вкусом которого Сережа курил еще минуту назад. Чувствуя, что теперь может себе это позволить, Буров засовывает руки под футболку парня, нерешительно касаясь кожи, которая на ощупь именно такая, как он много раз себе представлял. Они падают на кровать, все еще целуясь. Ладони нетерпеливо шарят по телам друг друга, Сережа что-то стонет в поцелуй и, вдруг, решительно его обрывает, откинувшись на подушку. Буров не успевает ничего понять, а этот обломинго уже тихо сопит в подушку. Искусно выругавшись, мужчина привычно запускает руку под резинку шорт, сегодня вновь придется развлекаться одному. … Просыпаются они в обнимку, и это могло бы быть неловко, если бы так сильно не болела голова от дешевого вина. — Я к тебе приставал? — хрипло сипит Сережа, убирая руки с Володиной талии. — Я к тебе, — усмехается Буров. — Но ты кремень, ты вырубился, оставив меня с носом, и стоящим колом членом, вообще-то, но это уже совсем другая история, — признаваться, наконец, во всем так откровенно, удивительно легко, когда ты с похмелья лежишь в чужой кровати и у тебя изо рта тащит лошадиным дерьмом. — Знаешь, один мой одногруппник говорил, что парни обнимают друг друга только в двух случаях — когда они «голубые», или когда максимально «синие». Этой ночью мы с тобой собрали маккомбо, получается? — вещает Сережа, неосознанно поглаживая Володю по бедру. В ответ Буров целует его в губы, планируя трахать Сережу и его мозг подобными тупыми цитатами до конца своих, и его тоже, дней. Потому что почему бы и нет, собственно?