Отставка

      Еловые иглы в невозможных узорах расстелились по чисто белому снегу. Никто и никогда не смог бы сделать что-то настолько же красивое своими руками, только природа способна на это. Дрим смог бы полюбоваться этим зрелищем ещё немного, если бы снег под ним не был бы запачкан кровью, что ручьём вытекала из его бока, а самому ему не приходилось практически лечь в алую лужу, прячась от преследования.       Скорее всего, прятаться уже не имело никакого смысла, но, возможно, он просто не мог признать тот факт, что подняться на ноги и встать прямо уже не сможет. Проще сказать, что он прячется, чем то, что он умирает. С такими ранами не живут. И не выживают. Он вот-вот потеряет сознание, пролежит здесь час-два, а потом его найдут дикие звери — медведь, волк или какой-нибудь кабан. Замечательная судьба для замечательного человека.       Неподалёку послышался треск ветки, а затем недовольное карканье какой-то вороны, которую этот шум спугнул. Правда Дрим к этому моменту уже ничего не видел, да и слышать мог только словно через толщу воды. Он лишь смутно ощутил что-то приближающееся к нему.       «Ну, надеюсь, я хотя бы вкусный», — подумалось ему прямо перед тем, как он потерял сознание.

***

      Первым, что почувствовал Дрим, было то, что он ужасно хочет пить. Будто бы в течении нескольких лет он не брал ни капли воды в рот. Вторым он понял, что у него оглушительно громко звенит в ушах. Третьим пришло осознание того, что он, судя по всему, всё-таки невкусный. Причём настолько, что дикие звери не только не съели его, но и перенесли в неизвестное тёплое место на относительно мягкую кровать. Даже одеялом накрыли и перевязали рану.       Последним он понял, что находится в помещении не один. Глаза его хоть и были всё ещё закрыты маской, но признаков пробуждения он подавать пока остерегался, поэтому не мог осмотреться, однако стойкое присутствие кого-то рядом он не спутал бы ни с чем. Тот, кто его спас либо идиот, либо не следил за новостями ближайшие лет пять. Либо слишком сердобольный человек, что не сможет выжить в этом мире. В любом случае Дрим считал спасение неизвестного окровавленного человека тяжёлой степенью кретинизма, ведь кровь на нём была не только его собственной. Он мог бы сразу после пробуждения убить своего благодетеля и забрать его припасы. Он не будет, но такое вполне могло быть.       Вслушиваясь в ровное биение своего сердца, Дрим размышлял. Ни от кого не секрет, что он самый разыскиваемый революционер последних лет. Преступник, как написано на листовках. За его голову назначена такая награда, которой хватило бы на безбедную жизнь на несколько поколений вперёд, совсем не обязательно сдавать его властям живым. Таким образом, спасший его человек не собирался отдать его страже в ближайшем городе. Но чего же он тогда хотел? Случайный преследователь тех же идеалов, что и он сам? Возможно, но маловероятно. Человек хотел получить за Дрима выкуп от его сообщников? Что ж, в таком случае, он крупно облажался, ведь людей, которым он достаточно для этого дорог не существует.       Так и не сумев придумать достаточно вескую причину для своего спасения, он поджал губы, повернул голову в бок и встретился взглядом с алыми глазами. Мужчина сидел на стуле на разумном расстоянии от кровати, Дрим не смог бы резко на него напасть, даже если бы захотел. Значит, его спаситель не так наивен, как он себе представлял. Однако Дриму не нравился тот взгляд, которым его сейчас одаривали — оценивающий, изучающий, наверное, его даже можно было бы назвать хищным. Он инстинктивно ощетинился и попытался привстать, ожидая боли в боку, но её практически не было. Рука потянулась к перевязанной ране и ощупала её. Удивительно чистая работа, сколько же он пролежал без сознания?       Мысль о потраченном на него времени немного смягчила отношение Дрима к незнакомцу, он решил простить тому не слишком-то вежливое поведение. Он даже мог признать, что мужчине этот взгляд идёт, вкупе с ним резкие черты лица излучали опасную красоту. И цвет у глаз был примечательный — алый, перекинутая через плечо розовая коса хорошо с ними сочеталась. Но больше, чем внешность мужчины, Дрима интересовала его расслабленная поза. Его совершенно не боялись.       — Сколько я пролежал без сознания? — спросил Дрим хриплым из-за пересохшего горла голосом, тут же нахмурившись и зайдясь в кашле.       На глазах выступили физиологические слёзы, ведь и без того болящее горло оказалось раздражено ещё больше. Боковым зрением он заметил протянутый стакан с водой и благодарно его принял. Посуда быстро оказалась осушена до дна, и кашель прекратился.       — Всего около суток, — раздался ответ сверху.       Он поднял голову и отметил, что теперь мужчина находился совсем рядом, возвышаясь над кроватью. За всю свою «карьеру» революционера Дрим повидал множество людей, и мало кто мог посоревноваться с ним самим в росте, но сейчас он мог поспорить, что незнакомец был если не выше, то точно не ниже его.       Между ними снова появилось оптимальное расстояние. Дрим смог задуматься о своём состоянии и о словах человека рядом. Рана не то, что сильно не болела — не было даже сильного дискомфорта. Он бы поверил, что прошла неделя, но сутки? Слишком нереалистичный срок. Безумная идея тут же пришла ему в голову, но Дрим долго колебался, прежде чем озвучить её.       — Ты дал мне зелье?       — Да, — мужчина тут же ответил.       Дрим не мог не покачать головой. Он уже устал поражаться глупости этого человека. Кажется, его долг незнакомцу всё продолжает расти. Зелье — не то, что каждый может себе позволить. Если кому-то везёт получить одно такое, то его берегут как зеницу ока на самый крайний случай. Даже за самое слабое придётся отдать состояние.       — Ты ведь знаешь, кто я? — Дрим снова задал вопрос спустя минуту молчания.       — Знаю.       И снова односложный ответ. Дриму казалось, что он что-то упускает. Что-то важное в этой всей ситуации.       — Тогда, кто же ты?       Мужчина посмотрел на него, прищурив алые глаза. На его лице медленно расползлась самодовольная ухмылка.       — Техноблейд, — Дрим не смог сдержать удивлённого вздоха. — Моя очередь задавать вопросы. Ты знаешь кто я?       Дрим знал. Чёрт возьми, каждый знал это имя. Особенно каждый, кто находился вне закона. Когда ловили очередного преступника, на каждом шагу слышалось «Слава генералу Техноблейду!», «Долгих лет непобедимому генералу!». Если случалась битва, на которую его отправляли, то каждый знал, что исходом будет только победа и ничего другого. Около года назад этот генерал с блестящей карьерой подал в отставку, жалуясь на усталость. Новость облетела весь континент. Его место тут же занял другой достойный этого звания, но волнение народа просто так унять не получалось, все продолжали говорить, что никто не сможет защищать людей так, как делал это Техноблейд. Дрим, как революционер, только выдохнул с облегчением, когда услышал об этом. Он признавал мужчину действительно грозным противником, хотя и никогда не сталкивался с ним лицом к лицу, что к лучшему.       На самом деле была и более личная причина, по которой Дриму было знакомо это имя. Какое-то время он искренне восхищался генералом. Для него он был словно кумиром. Затем ему стало не до этого, и он перестал обращать внимание на рассказы об этом человеке.       Дрим уже и забыл, что ему был адресован вопрос. Но Техноблейда это, казалось, только веселило. Он ухмылялся ещё шире, практически слыша, как крутятся шестерёнки в голове у революционера.       — Громко думаешь.       — Почему ты спас меня? — выйдя из оцепенения, спросил Дрим.       — А почему нет? — Техноблейд пожал плечами. — Ты больше не моя проблема.       Дрим молча откинулся назад на подушку и закрыл глаза. У него не было сил об этом думать или, тем более, спорить с бывшим генералом. Побочным действием зелий являлась сильная сонливость. Раньше он не ощущал этого, но когда настороженность пропала, слабость сковала всё его тело.       Шуршание одежды раздалось сбоку. Видимо, Техноблейд встал с насиженного места и собирался оставить его одного. Они ещё поговорят о том, сколько Дрим ему должен, но это произойдёт чуть позже.