Не груби старшим

— Слыш, Марат, помнишь ту вечеринку у Зимы на хате? — Марат посмотрел на брата испуганным взглядом. — Ты чë там натворил? — Напился, — несчастно ответил Марат — Похоже на правду? — Нет, — Вова провел рукой по спине брата, чуть наклоняясь для этого. Еще несколько лет и они сравняются в росте.— Мне всë рассказали. Ты понимаешь, что теперь от меня требуют? — Отпиздишь меня? — Нет, просто опущу. Как на зоне опускают, вкуриваешь? Юноша осторожно прикоснулся к локтю Володи, как когда-то давно в детстве. Володя тут же перехватил его ладонь, вызывая муражки по всему телу — настолько уязвимо младший себя еще никогда не чувствовал. Стало безумно страшно, что сейчас брат его всë таки ударит. Он прижался к брату, глубоко вдыхая запах его кожи, пальцами обвивая тело, пытаясь смягчить. Но брат был неумолим. — Иди за мной, — сказал Вова, только на этот раз от нежности ничего не осталось. Он отвёл младшего в их комнату, сам направляясь в душ. Марат смотрелна медали брата, пока тот не зашëл в комнату, в чëм мать родила. Со страхом Марат оглядывал тело Володи, оказавшееся даже более мощным, чем он себе представлял. Взгляд непроизвольно спустился ниже живота, но смущение тут же вернуло его к лицу старшего, на котором расползалась грустная улыбка. — Ты понимаешь, что сейчас произойдет? — наклонившись близко-близко и практически касаясь чужого лица губами, спросил старший. — Да, — просто ответил Марат. — Сам виноват. — с печалью выдохнул Владимир. — Дыши глубже, — глухо прошептал в ухо, впиваясь в его шею жадным, собственническим укусом. Переворачивает младшего на живот, подтягивая к себе за бёдра, удерживая. Марат, чтобы было удобнее, робко опускается на локти. — Ниже, — раздался грозный голос. Младший опустился грудью на кровать, тяжело дыша, прикасаясь правой щекой к мягкой простыни. — Шире ноги, — потребовал Вова, наблюдая за несмелыми движениями. Мальчик повиновался, поёрзав коленями, слегка расставляя ноги. — Давай, покажи, что можешь, — голос русого изменился, став непривычно сиплым и приглушённым. Марат поднёс трясущуюся руку к своему лицу, медленно он засунул два пальца в рот, обильно смачивая их слюной. Володя внимательно следил за тем, как эти пальцы спустя несколько секунд робко касаются его члена. — Молодец, — протянул старший, входя в Марата крупной головкой. — Вова! — вскрикнул Марат, слëзы брызнули из глаз. — Завали. — крепкий удар по заднице, дальше пошли ещё удары, младший безнадёжно всхлипывал и пытался сгорбить спину, однако Вова с усилием нажимал на неё своей вспотевшей ладонью, заставляя каждый раз прогибаться всë сильнее. — Я говорил тебе вести себя нормально, — грубым низким голосом проговорил Вова, — А ты опять хуйни натворил! Рука немедленно переместилась и крепко схватила шею, практически лишая Марата кислорода. — Почему я обязан краснеть за тебя перед старшими?! — на этих словах парень отпустил чужую шею, и пока Марат хватал ртом воздух, ударил его ещё раз. Горячий член резко вошёл в него полностью, нутро мгновенно заполнилось адской режущей болью, из-за которой Марат почти потерял сознание, он мучительно крикнув, сильнее стиснул зубы, чтобы его крики, не бесили брата. — Бля-я-я — замычал Вова, запрокинув голову, почувствав, как стенки ануса плотно охватывают его плоть, и прижал бёдра юноши к себе настолько, насколько это было возможно, — Больно? — Да, Вова, — украдкой вытирая проступившие на глазах слёзы, хрипло прошептал тот. — Я виноват. Резкий толчок. — Повторяй. — Я виноват. Вова утробно рычал, вколачиваясь в хныкающего мальчишку. В его ушах повторялись стоны брата и его тихое «Я виноват». Он двигал бëдрами туда-сюда, замечая, как слёзы мальчика пачкают его простынь. Каждый болезненный стон выбивал из Володи всë людское. Марат же еле выдерживал эти острые и неприятные ощущения, которые едва не разрывали его. Он случайно дёрнулся, насаживаясь, взвыл от резкой боли. Брат, напрягшись, сказал, придерживая юношу одной рукой на месте — Не дëргайся, блять! Он, с характерым звуком, вытащил член из задницы, вытирая его от крови и смазки полотенцем, которое лежало на тумбочке около кровати. Рука Вовы больно дëргнула младшего за плечо, заставляя сесть на кровать. Сам же Вова встал напротив Марата, вплотную приближая пах к лицу парня. Адидас старший взялся за свой член и внезапно шлёпнул им по щеке. — Мне Турбо на ушко прошептал, что ты старшим грубил. Юноша, чувствующий, как смазка пачкает его щёку, пролепетал, — Я был очень зол. И пьян. — Марат, ты долбоеб, блять! — гаркнул, схватив младшего за челюсть. — Язык, живо! Парень послушался и, прикрыв веки, приоткрыл рот, несмело выпуская наружу язык, покраснев от очередного унижения. Едва он это сделал, как мужчина шлёпнул членом по его языку несколько раз. — Молоко на губах не обсохло, чтоб так языком чесать! — шикнул на него Вова и, резко нажав пальцами на челюсти мальчика, заставляя его шире открыть рот, погрузил в него член, почти во всю длину. Марат едва ли не задохнулся и, пытаясь сдерживать рвоту, завыл, чувствуя, как Вова толкается в него. — Чë ты ноешь, пидр? — презрительно скривился старший. Он отстранился от мальчика, положив руку на затылок и вскинув его голову вверх. — Ещё будешь пиздеть? — Нет. Я всё понял. — произнёс Марат, поджимая колени к груди. — Съебался с кровати моей. Марат осторожно встал, захватив с собой грязное бельё и свои вещи, вышел из комнаты, заходя в ванну. И только там он позволил себе плакать.