Белые петроградские ночи

Сознание вернулось обратно к великому князю, когда тот уже со всех ног убегал от нескольких гвардейцев, которые что-то кричали ему вслед. Из-за адреналина в крови и приличного расстояния, что он уже успел преодолеть, пока бедняги спускались по лестнице и выходили из поместья, их голоса доходили до него, словно эхом, да слов просто было не разобрать. Но перед Дмитрием и не стояла такая задача. У него ужасно кружилась голова, а во рту чувствовался металлический вкус, который показался ему довольно противным. Кажется, он прикусил язык, когда приземлялся. Но по большой удаче — в сугроб, который чуть смягчил его падение. Он точно знал — стрелять они в него не посмеют ни при каких обстоятельствах. Что бы он не сделал, какой-то бы проступок не совершали, но он все ещё являлся частью царской семьи, а без прямого приказа с императорской подписью они и пальцем бы не смели его тронуть. Но как же он ошибался. Сзади великий князь услышал выстрелы. И одна пуля буквально в сантиметре пролетела от его лица. Может быть его хотят напугать? Или же подстрелить, как животное. Жуткий холод охватил его и без того болезненное тело. Но желание жить оказалось куда сильнее. Вот только зачем он бежит? Куда бежит? И с какой целью? Феликс остался во дворце с этой толпой офицеров, совсем один, перед этим буквально выбросив его из окна. Даже страшно представить, как он там сейчас. Его пробовал стыд. Зв шкиркой и в сапогах почувствовался зуд от попавшего туда снега, который чуть привел его в себя. Он точно сошел с ума. Бесповоротно и окончательно. Такие мысли заставили его чуть притормозить, но рассудок оказался сильнее. И ноги почти самостоятельно завернули в переулок, где казалось гораздо вероятнее затеряться. Но продолжалась ночь. А о людях, с которыми можно было смешаться в толпе, не было и речи. Количество террористов в последнее время сильно увеличилось. Империя же двигалась с полному развалу. Первая мировая война и вступление в нее со стороны России оказалась провальной ошибкой, где мы защищали совершенно не свои интересы, чужие, в то время пока в государстве копились нерешённые проблемы. Авторитет императора быстро падал, императрицу ненавидели при дворе уже не только за происхождение, наследник, больной гемофилией, усугублял шаткое положение царской семьи, а большинство умных людей были убиты террористами, либо отстранены Его Величеством от должности. Трудности постепенно сжирали страну изнутри. Распутин — был всего лишь вершиной айсберга, смерть которого не предотвратила уже быстро надвигающейся конец Империи. Дмитрий сглотнул ком в горле, присев и уткнувшись в колени за каким-то дешёвым крестьянским ларьком. Кажется, это был рынок, закрытый. За тканью, натянутой для отдела лавочки, его оказалось не видно. Ему было холодно и противно. Почему противно? Может быть от обстоятельств, а может быть от самого себя? Если он все же доживёт эту ночь, то больше никогда в жизни не будет вспоминать о ней ни секунды. Никогда. Забудет как страшный сон, как будто этого никогда не было. Как будто теперь на его руках нет чужой крови. Как будто он не носит статус убийцы. Это уже совершенно непоправимо. Одна слеза покатилась из его левого края глаза. Сейчас лучше бы за ним пришли гвардейцы, которые бы забрали его и посадили в темницу. Вот и зачем он бежал... Так глупо и стыдно. Убегать от преступления, которое свершил, убегать от последствий, которые последовали бы за его действия. Так же делают только трусы. Неужели он трус? Трус... Это слово пронеслось несколько раз в его голове. Слабый. Дмитрий резко поднялся, но его усадили обратно чьи-то нежные руки. Совсем рядом пробежали офицеры, но они никого не нашли. И перебрасываясь ругательствами в перемешку с обсуждением местоположение предполагаемого преступника, они покинули территорию рынка. Великий князь почувствовал, как на его плечи была накинута шинель. Через силу он все же заставил самого себя открыть глаза: перед ним сидела юная девушка, она смотрела своими нежными карими глазами прямо на него, но в них виднелось что-то коварное, первые секунды князю казалось, что она какая-то ненастоящая. Плод его затуманенного больного воображения. У незнакомки спускались по плечам каштановые локоны, которые чуть проблескивали в свете луны. Внешностью она походила на итальянку. На лице ее были заметные еле веснушки — Великий князь. вижу вам нужна помощь. И я могу ее вам предоставить.