Телепорт

— И поскольку сейчас пандемия и локдаун, я стал больше… Юнги запускает пальцы в волосы, почёсывая затылок и взъерошивая пряди. Останавливается у окна, напряжённо вглядываясь во что-то блестящее на крыше вдали. — Ты стал больше? Потолще? Судя по голосу из трубки — Чимину весело. Ещё чуть-чуть и начнёт умилительно сюсюкать. Рекомендовать любимые блюда из доставки или где заказать штаны пошире. Сравнивать с кем-нибудь, с чем-нибудь пухлым — с котом, с шариком мха. Юнги молча ждёт продолжения, хотя сам не договорил, задумавшись, отвлёкшись. — Ах, какая жалость, что я не смогу насладиться твоим увеличившимся величием, — ворчит Чимин, вздохнув. — Что? — Ты так далеко. И никаких шуток про рост. И ничего — из предполагаемого набора реплик. Поскольку сейчас пандемия и локдаун, Юнги стал больше обращать внимания на то, с кем и о чём он говорит. Хосок пишет: «С кем ты там опять часами пиздишь», и в списках исходящих и входящих вызовов Юнги видит — в основном это Чимин. Звонки по работе, созвоны с семьёй — планы, дела, дежурное, но важное: «Привет, как здоровье?». С этим всё просто. За чашкой кофе, либо сидя у компа. С Чимином — разговоры хрен знает о чём и Юнги обнаруживает себя, занимающимся параллельно странными вещами. Считает, сколько во всей квартире стен. Измеряет насколько широки коридоры, расставляя руки. Перемещается за пятнами солнца, прямоугольно пятнающих пол, потому что кое-кто нудел о нехватке витамина D, и пришлось в довесок заказать ещё кучу разных — в таблетках. Чимину скучно в изоляции, он скидывает туториал «Сто способов, как завязать шнурки», прётся от слова «Конфа» и организовывает коллективные видео-звонки. Уговаривает Сокджина приготовить ужин на всех, как раньше, но поставив камеру и комментируя действия как фуд-блогер. Убеждает Тэхёна — купить светящиеся краски и заняться дизайном. Хосока — менять одежду для завтраков, обедов, ужинов, и скидывать селфи. Намджун читает вслух по вторникам и субботам. По воскресеньям — алкогольные вечеринки и караоке с Чонгуком. У Юнги… Нет каких-то особенностей. Он планировал окончательно похерить режим сна, не вылезать из пижамы и пить в любое время суток. Заниматься музыкой, смотреть фильмы и лекции. В десять утра, однако, его будит звонок. — Привет, сладкий соня. — Я не сладкий. — Все спящие и только что проснувшиеся выглядят сладко. — Откуда тебе знать. — Я знаю. Ты спал, судя по голосу. Я в курсе, какой ты очаровательно лохматый, утопая в подушках и замотанный в одеяло. — Не правда, — бурчит Мин. — Правда. Доброе утро, хён. Сегодня ты первый, чей голос я услышал. — Ты тоже. — Вчера это был менеджер, всю статистику мне испортил, зараза. — Какую статистику? — Неважно. — А мне кажется, это настолько для тебя важно, что ты смущаешься признаться. Чимин сопит, шурша постельным бельём, ворочается — и хмурится, наверное. — Ладно. Да. Юнги довольно улыбается. Возвращает младшему дразнящую фразу, когда-то давно задевшую за живое: — Ты так сильно нуждаешься во мне. — Иди… Куда ты там обычно сначала ходишь? В туалет? Я перезвоню попозже. Разговоры о зубных щётках, пастах, кремах. Об уходе за собой — в целом. Попробуй вот это, попробуй вот то, мятные зубные нити, апельсиновый порошок для чистки, энзимная пудра, маленькие пластыри в форме звёздочек от прыщей, гидрогелевые патчи с блёсточками. — Прекращай шопиться в интернете. — А где мне ещё деньги тратить? — Накопи на что-нибудь большое. — О!!! Я куплю себе плюшевого гиганта!!! — Зачем? — Обниматься! Чимин слишком близко принимает всё к сердцу. Остро реагирует. Ярко чувствует. Плачет, когда Тэхён выдаёт саксофонное соло. Клянётся, что готов облизать экран — Сокджин демонстративно окунает ложку в солёную карамель и та вязко стекает, глянцевая и горячая. Обсуждает с Намджуном главы из книг, расхаживая по квартире и бурно жестикулируя. Поёт с Чонгуком столь громко, что хрипит на следующий день. Фристайлит с Хоби в танцах часами напролёт, пока не станет потным, уставшим, счастливым. — Что делаешь? — Мне нечем тебя развлечь. — Пф, хён. У меня раскраска и набор из двухсот маркеров. — Вот и раскрашивай. — Выбери для меня страницу? Загадай любую. — Двенадцать. — О-о-окей. О, тут прикольно. — Что там? — Сейчас покажу… В итоге — через неделю у них сеанс творчества. У Юнги новая чашка — пузатая и похожая на котёл. В чашке — чай с бадьяном, заваренный через мандариновую кожуру. Палочка корицы. В планшете — включено асмр-видео с костром. Из колонки — льётся классическая музыка. На столе — чёрно-белые листы и карандаши разной степени мягкости и твёрдости. Юнги утомляется от цветного, мучительного подбора, как сочетать, не повторяясь, поэтому учится свето-тени, раскрашивая серым. Под правой ступнёй — массажёр для ног. Под левой — пушистый тапок. Халат висит на плечах, сползая. В ухе — наушник с Чимином. — Опиши, в какой ты сейчас обстановке. — Я голый и в процессе боди-арта, прикидываю, какие бы ещё набить татуировки. — Чимини. — Ты не узнаешь правду, поэтому какая разница? — Будь со мной честным, чтобы я мог тебе доверять. Младший вздыхает. Ему не понравилось, что Юнги отказался от видео-звонка (иначе бы Мин ни за что не смог сосредоточиться ни на чём, помимо экрана). — Подвинул журнальный столик поближе к дивану, чтобы иногда о него спиной опираться. На полу сижу. Раскидал все фломастеры. Юнги? — М? — Знаешь, какие они на вкус? — Все одинаковые? — Точно. — Не понимаю, тяжелее днём, или ночью? Днём мы были заняты и пропадали в разных местах, едва всё успевая. А ночью валились с ног от усталости и выкраивали время на хобби, крадя у самих же себя сон. Теперь что? Почти у всех нас бессонница. И тут два варианта. Снотворные таблетки. Игрушки. Раз, два. Представь, Морфеус бы так подошёл к Нео… — Игрушки, в смысле на плойке? — Боже, хён, тебе что, десять? — Я не собираюсь с тобой обсуждать другие. — Тогда паззлы? — Можно. — Почему тебя здесь нет, но как будто бы есть, Чимини? — В чём дело? — Всё из-за тебя. Цветы из Лего, детальки мозаики, карандаши везде, полароидные снимки закатов и рассветов. Постельное бельё в полоску. Новые полотенца. Гель для душа — для пробуждения, и гель для мытья перед сном. Юнги считал себя скучным, разговоры с Чимином — ни о чём, но почему-то чувствует себя… Лучше. Ему комфортно сидеть дома, работать дистанционно, прокачав свою студию, но та часть, которая хочет признания, быть видимым, важным — греется от внимания. И нагревшись, разомлев, он пытается распознать вызванные эмоции, нервная система подаёт сигналы телу, позволяя прочувствовать. Лёгкость в голове и в теле. Грудная клетка словно вмещает в себя больше воздуха. Руки кажутся клёвыми и сильными — Чимин постоянно превозносит, осыпая комплиментами. В зеркале отражение вроде как-то симпатичнее, и кожа нежнее от уходовых средств. — Примем ванну вместе? — Э-э? — Соль, пена, сахарные конфетти, и по бокалу белого вина. — У тебя давление не поднимется? — Не давление. Подушка для ванны есть? — Нет. Они похожи на прокладки. — Бывают классные, как в спа-салонах. Я тебе закажу. От Чимина приходит подарочная корзина — с подушкой на присосках, бутылкой вина, небьющимся бокалом для просекко, с бомбочками для ванны, крупной солью, перемешанной с засушенными лепестками роз. — А пена моя где? — Ох-х, хён. Давай сразу скажешь, что тебе ещё нужно, чтобы я успел сегодня до вечера отправить? — Клубнику в шоколаде. Я сто раз видел, но так и не попробовал. — Хорошо. А на ужин устрицы? Морские ежи? Салат из водорослей? — Пойдёт. И себе тоже самое бери. — Да, да, конечно, хённи. Хосок ржёт и называет всё это свиданиями. Юнги против — дистанционно это вовсе не свидания. Это… Плэй-лист на двоих, включенный одновременно. Одинаковые халаты из шёлка. Поочерёдное дарение цветов — долой пластик, свежие бутоны раскрываются, источая тонкий аромат. Это охапки пены, облепляющие тело, нега, пузырьки, поднимающиеся в бокале — вверх. — Существуют бомбочки с сюрпризом, — слышен плеск воды, Чимин, вероятно, садится удобнее. — С каким? — Когда такая бомбочка растворяется, внутри неё маленький, водонепроницаемый вибратор на батареечках. — Для чего он мужчинам? — Стимуляция эрогенных зон. — В воде же неудобно. — Для активных действий — да. Есть ещё уточки. Как обычные резиновые, но на самом деле вибраторы. Внешне не отличишь, по весу разве что. — Чимини? — Что? — Ты ублажаешь себя уточкой? — Нет! Боже, прекрати смеяться! — Извини. Это не моё дело, чем ты и как... — Довыпендриваешься, и я тебе всё это пришлю. — А я переадресую тебе, и вот тогда точно… — Выкини эту картинку из головы. — Я ничего и не представлял. — Ну-ну. — Пойдём есть, — допив вино, Юнги массирует щёки — те болят от широких улыбок. После не свиданий, недофлирта и релаксации, Юнги часто возбуждён. Мурчащий в трубку Чимин усугубляет, нагнетая, перед сном становясь совсем томным и откровенным. Прощаясь, почти сразу же Юнги засовывает руку за пояс белья, где чуть болезненно покалывает от неудовлетворённости. Потом он и вовсе перестаёт надевать трусы, ложась в кровать. Поглаживает бёдра во время разговоров, выводит узоры пальцами внизу живота, где копится напряжение. Когда он касается себя, слушая рассуждения о звёздном небе — Чимин включил проектор с изображением солнечной системы, планета Земля продолжает себе спокойно вертеться. Оттягивая крайнюю плоть, Юнги обнажает головку, шумно сглатывая. Неприлично. Должно быть стыдно — но стыда нет. — Засасывающие всё в себя чёрные дыры, как это вообще? — Сексуально? — На космическом уровне? Звучит как порно для инопланетян. — Интересно, есть ли… — Инопланетяне? Или порно про пришельцев? Точно знаю, что продаются фаллоимитаторы в форме щупалец кислотных расцветок. — Ты подозрительно осведомлён о подобных вещах. — О, и не только, — интонация при этом, словно Чимин стоит у двери и наблюдает, как Юнги обводит пульсирующие венки на члене. — Один гонконгский бренд игрушек для женщин называется «OSUGA». — И? — Шуга. — Что? — Ту-ду-ту-ту-ту. О, honey-honey. Там красиво, ноты, и птички, и кролики, и зарядные станции у них как ночники светятся. — Прекрати мне пытаться посоветовать какие-то девайсы. — Ну а что ещё я бы мог для тебя сделать? Хочешь, запишу тебе… — Колыбельную. Завтра. Споёшь. — В обмен хочу фото твоих рук. Сейчас. — Для чего? — Полюбоваться на прекрасное. — Что в них особенного? — Они твои, о, Шуга. Возможно — Юнги засыпает и просыпается с этим «возможно» в голове, где — возможно, и он, и Чимин думали друг о друге, кончая. Возможно. Не точно. Даже если и нет, в любом случае это было эмоционально и сильно, выгибаясь и поджимая пальцы ног, представляя. Эпидемия. Развал экономики всех стран мира. Множество жертв, смертей, горя. На фоне этого собственные проблемы кажутся менее существенными — отмена тура, и не встретиться с одногруппником. Чимин привносит радость в будни, и он же причина для грусти. Он поёт колыбельную следующей ночью. Ласково, с любовью. — Мне всё равно не спится. Юнги выпил какао — из горького шоколада, с солью. Ответственно почистил зубы. Накинул плед поверх одеяла — плед с кисточками, Чимин бы наверняка наплёл на нём много косичек. — Знаешь, чего я очень-очень хочу и о чём постоянно мечтаю? — О чём, Мини? — О телепорте. Даже не волнует конфликт путешествий сквозь пространство, буду ли я тем же самым, разбившись и соткавшись из атомов заново. Похрен. Телепорт. Пожалуйста. За любые деньги. Я бы на это копил. — И куда бы ты отправился? — Честно? — Честно. — Флюэри… Ф… Светящийся сине-голубым планктон. Биоиллю… Короче. Это абсолютно волшебно. Ночь, пляж, волны, свет. Природное чудо. А ты? Куда бы хотел? — Холли зуб удалили, так что к нему, утешить, и к маме и папе. Они не молодые, в зоне риска, что, если… — Ш-ш-ш, хён, с ними всё в порядке, сегодня, здесь и сейчас, не накручивай. Телепорт. Ещё куда отправишься? Юнги закрывает глаза, ищет ответы. — В наше первое общежитие и в закусочную на углу. В клубничную теплицу, где было тепло, солнечно и влажно. Хочу оказаться в кресле самолёта перед самым взлётом, смотреть как уменьшается город, цепочки его огней, и тихий гул в ушах, неразборчивая херота из динамиков от пилота. Очутиться в облаке — на секунду. На вершине горы, поорать на снежном пике. — Типа МИИИИНТООООН? — Да-а-а! — Понимаю! — Вот. Хочу телепортнуться в лазурный океан, у кораллового рифа, к тропическим рыбкам. На чей-то случайный день рождения, чтобы хлопать в ладоши и скандировать: «По-здра-вля-ю!», и потом радостно: «У-у-у!» и чтоб завалило серпантином. Хочу в хранилище семян мировое. На полярную станцию. В библиотеку, одолжить редкую книжку. На стадион, когда там никого нет. В продуктовый магазин. В кино. Чимин очень выразительно молчит, перестав «угукать». — Хочу… В ресторан на крыше. В зеркальную комнату во дворце. В парк, зарисовать схему лабиринта. В студии к музыкантам. На поле для гольфа. В обсерваторию на Гавайях. В подводную лодку. Адронный коллайдер. Зона 31. В кото-кафе. К водопаду. К тебе. — И что бы ты сделал? — Опрокинул на спину, обнимая в кровати. Руками, ногами, переплетая пальцы, и… Проскальзывая языком в рот, чтобы использовать его — не для разговоров. Впаяться, вплестись, врасти, вплавиться. Быть в нём, или чтобы он был в Юнги — без разницы. — Я сейчас заплачу, хён. — Нахер эту пандемию. — Было бы здорово, если бы ты обнял меня. Я бы обнял тебя тоже.