Разврат в стиле "Слово пацана"

Как же Андрей бесит Вахита. Бесит его грязный язык, провоцирующий людей и постоянно врущий невпопад, бесит его заносчивость, эгоизм, беспечность. Бесит. Так, что после общения с ним, хочется стереть себе руки мылом. А Вахит бесит Андрея. Бесит его собранность, гордость и спокойствие. Бесит то, что тот не отмечает лучшие удары парня, называя их просто нормальными. Бесит. Так, что хочется высказаться. Поэтому они сейчас и трахаются. Из-за собственной ненависти друг к другу. Никаких нежностей, нет. Они скорее предпочтут умереть. Просто секс. Грязный, грубый и на один раз. — Ты мне грубить решил? — недовольно прикрикивает Вахит, вжимая парня в стол. Тот нагнулся, ложась на его поверхность животом и выставляя свою задницу прямо перед ним. Последний же стоит сзади, прижимаясь пахом к бедрам мальчишки. Они оба в одежде, и это бесит. — И чë будет? — нахально отвечает Андрей. Он умудряется повернуть голову и взглянуть на парня с ухмылкой. — Ударишь? — Завались, — выдыхает Зима и правда еле сдерживается, чтобы не ударить парня. — Пошёл ты нахуй — говорит он насмешливо, вырывая из старшего раздраженный рык. Зима не выдерживает его подначек и стаскивает одним движением джинсы с чужих бедер. Подцепляет резинку боксеров, также тянет вниз, игнорируя недовольного парня. Пальцы подхватывают тюбик с кремом, выдавливают на подушечки немного, размазывают между. Если бы мог себе позволить — взял бы насухо, чтоб тот знал, что выебываться рядом с ним опасно. — Я предупреждал. —говорит Зима, приступает к снятию с себя свободных штанов. Одежда и нижнее белье спадает до колен, по напряженному члену раскатывается холодный крем. — Последний шанс даю — говорит Вахит, подводя член к входу парня — Ты мне ещë грубить будешь? — Ага. Вот тварь блять. Придерживая у основания, Вахит осторожно вводит внутрь парня сначала головку, а затем и весь член. Останавливается, дает привыкнуть. Пальто задыхается от ощущений и выкрикивает очередную грубость. Он начинает двигаться. Сначала медленно, но со временем увеличивает темп. Он не втрахивает его в стол, наоборот, методичными и легкими толчками входит до основания, попадая по простате, а затем подается назад, выскальзывая чуть ли не до конца. Пальцы старшего сжимаются вокруг горла, надавливают, перекрывая приток воздуха. С ритма не сбивается, все так же продолжает входить. Андрей, задыхаясь, пытается что-то произнести, но захлебывается в собственных стонах. Хрипло выдыхает, по глазам бегут слезы, но остановится он не просит. Ему наконец то удалось его заткнуть. Нагнуть и вытрахать так, что вся дурь вышла. Таким Андрейка нравится ему больше. Открытый, стонущий, умоляющий. Зима все же ускоряется. Шлепки двух разгоряченных тел, их громкое, прерывистое дыхание, казалось были слышны в ближайших квартирах, но как же им было плевать. Вахит наклоняется и вживается в чужое тело. Кусает, втягивает кожу в себя. Младший весь дрожит от этого укуса, его ноги подкашиваются, но его держут. Его тело перенапряжено, ему до ужасного хочется кончить. У него получается лишь стонать, широко раскрыв рот, как самая последняя шлюха. Они кончают громко, полностью падая на стол и пытаясь отдышаться. Через некоторое время Пальто всë таки выдаëт: — Теперь точно нахуй иди. — Пиздец тебе — говорит Зима, вставая ногами на пол и снова поворачивая Андрея мордой в стол.