Северная сказка

Историю эту поведала мне матушка. Говорила она, тогда земли наши покрылись смутой и раздором. Короли грабили своих подданных, брат шел на брата, и голодом покрывались поля во всех царствах. Чума была незваным гостем в каждом доме и не щадили даже тех, у кого была злата полная палата. Ветры дули сильнее, зима стала холоднее, да и дни были темнее ночей. Страхом дышала земля, и волны морских вод от беспокойства чернели. Казалось, не было даже луча света в этой непроглядной тьме, а надежда и вовсе погасла в сердцах людей. Забыли они о праздниках и песнях, не было им дело до радостей. Лишь только оставалось им в отчаянии ожидать шествия армии Хель. Рассказывала мне матушка, что тому виной были великаны, пытавшиеся проникнуть в Мидгард . Мол пускали они чудищ страшных на наши земли, да поручали им нести всюду смерть. Столь настойчивы были тяжелые шаги их, что земли содрогались, а всякий пророчил великую битву Богов и ётунов, а следом наступление Рагнарёка. В те жуткие времена многие доблестные воины совершили такие подвиги, что до сей поры блуждает по земле молва и по воде людей слова о самых различных — от жутких до фантастичных, — легендах и сказаниях. Одним из таких героев был Райвель. По крайней мере, его так звали в народе, но настоящее имя затерялось в древних летописях. Разное о нем люди молвили. Одни считали его храбрейшим героем с золотым сердцем, некоторые же звали его безжалостным убийцей. Описывали его также, как того каждый желал представлять. Кто-то говорил, что это был высокий, широкоплечий мужчина с черной бородой и густыми волосами. Иные же описывали его попроще, мол, совсем это был, как бы тогда сказали, отпрыск цвергов: невысокий молодой человек с грозным выражением лица. Не сохранился до сей поры портрет героя, да вот с уверенностью можно сказать, что взгляд его и правда был суров, да глядел на каждого со сталью в глазах, что мерцала при дневном свете; а ростом невелик, но, в общем и целом, человек как человек. Также множество легенд ходило вокруг меча нашего героя. Оружие это было выковано не для простых воинов, и было слишком огромно, чтобы называться просто мечом. Большой, широкий и тяжелый — целая глыба железа. Поговаривали, сам Вёлунд даровал Райвелю этот меч. Якобы однажды, после тяжелого сражения на поле боя, среди пепла и костей, нашел наш герой золотое кольцо жены Вёлунда. Вышел тогда к нему кузнец и взял кольцо из рук воина. Взамен вручил Райвелю меч в благодарность со словами: — Меч этот будет верою и правдою служить тебе. Не будут тебе страшны ни чудища, ни великаны, ни приспешники дьявола. Пусть падут враги, ты руки в их крови умой да железу дай впитать багровые реки. Острее тогда будет его лезвие, и рукоятка станет продолжением руки твоей. Не пожадничал Райвель золота, не положил в карман, за что и был награжден. Принял Райвель подарок Бога со всей признательностью, что была в его совсем юном сердце, и после не держал в своих руках иного оружия. А доспехи героя нашего были сделаны из такой стали, которую лишь самые отважные воины могли достать на горе Кьёрг, перепрыгнув на её вершине огромный валун. Не все викинги способны были пройти такое испытание: разбивались о скалы или уходили прочь с горы, лишь бы сохранить смерть свою до сражения. Райвель же взглянул страху в глаза, сложил свой меч да прошел по нему, как по мосту. И добыл сокровенные доспехи, которые ещё никому не удалось забрать. До сих событий ни один меч ещё не оставил на них хотя бы царапины. Райвель стоил сотни, а то и тысячи воинов, и каждый король желал видеть его в своем подчинении. Однако судьбою было предрешено, что Райвель будет служить лишь одному конунгу — Северных земель, вод и гор, господину Эриху Первому. Эрих Первый славился справедливыми, но порой жестокими решениями. Народ же любил его и верил, что сам Один благословил Эриха на царствование в Северных землях. Мол, он искусный правитель, непобедимый полководец и истинный мудрец. Много конунг совершал походов, и всюду за ним следовал Райвель. Наш герой без исключений превосходно справлялся с поручениями своего короля, вот и на этот раз Эрих Первый назначил славному воину важную миссию. Вызвал его под покровом ночи, точно это была какая-то страшная тайна. Ко всему прочему, пришлось Райвелю подниматься на самую высокую башню Северного дворца, куда царь уходил и уединялся со своими мыслями. Оставил герой свою броню, дабы её лязг не разбудил всех жителей дворца, да пошел по лестнице вверх. Тяжелые шаги эхом разносились по узкой крутой лестнице, и всё дальше уходила земля. Может, и не зря сплетни среди слуг ходят, что молодой король забирается так высоко, чтобы с Одином беседу провести. Дошел наконец Райвель до деревянной двери и зашел за неё. В маленькой комнате нараспашку было открыто окно. И ветер дул морозный, сильный, впуская ночь. Скрип старых сосен доносился даже до сюда, и от этого звука становилось так жутко и неприятно, что невозможно даже представить, чтобы здесь кто-то жил. Однако же стоял небольшой деревянный стол, два старых стула, едва ли способные удержать вес огромного викинга, шкаф, набитый пергаментами и непонятными склянками. Лунные лучи падали на Эриха, стоящего в углу комнаты. Молодой конунг, точно старик, сгорбил спину над картами — что-то бормотал и вёл пальцем по пергаменту от одного угла ко второму. — Мой конунг, — склонившись, произнес Райвель. Эрих Первый вздрогнул, услышав голос своего воина. Выпрямился, перестал бормотать и убрал со лба волосы, прилипшие к коже из-за пота. — Райвель! — неожиданно бодро произнес король, как если бы не он только что походил на обезумевшего старика. — Проходи, присаживайся. Мёду? Райвель помотал головой. Если молодой Эрих Первый привык разговаривать со своими приближенными, как с верными друзьями и товарищами, то для нашего героя это было неприемлемо, поэтому пить со своим королем он не собирался. — Что ж, как пожелаешь, друг. Присядь, хотя бы, — Райвель принял приглашение, и король продолжил: — Дело у меня к тебе есть. Очень важное — такое, которое я могу доверить только тебе. Служишь ты мне уже давно, с битв приходишь победителем, и нет равных в моем царстве с тобой по силе. На похвалу государя Райвелю оставалось только кивать в такт произнесенных слов. Не то чтобы его захлестнула гордыня — нет, этим не болел. Да только с королем спорить он бы не посмел. Тем временем Эрих Первый продолжал разливать мёд в уши: — Сами Боги послали мне такого верного соратника и друга, за что благодарен им я. И я желал бы, чтобы ближайшие сражения ты был со мной по правую руку, но есть у меня к тебе очень важное поручение. Райвель несколько напрягся, ошеломленный тем, что король не желает брать его на поле битвы. Расправив плечи, герой тяжело вздохнул. — Сестру свою я буду выдавать за годхеймского принца. Нашему государству нужен мир с ними, чтобы одолеть общего врага, поэтому союз этот неизбежен. И только ты способен обеспечить безопасность моей дорогой сестре во время её долгого пути до Годхейма. — Как скажете, мой государь, — ровным голосом произнес Райвель. — С тобой отправится небольшой отряд, чтобы внимание не привлекать. Армия здесь ни к чему. Будет кто спрашивать, что вы за отряд такой, отвечайте: простые путники, ищущие пристанище. — Вас понял, — кивнул Райвель. Сам с трудом представил, как в своих тяжелых доспехах и мехах будет походить на простого путника. — Но есть ещё одна очень важная просьба к тебе. Слушай внимательно, — Эрих заговорил на тон ниже, будто ветра подслушивали их разговор. — Лик сестрицы моей будет прикрыт платком. Ни в коем случае не допусти, чтобы платок этот был снят и кто-либо взглянул на неё. Это важное условие, на которое указала сестра. Её стеснит её же красота. Райвель не имел привычки задаваться лишними вопросами, да и многие вещи его не интересовали вовсе. Раз государь сказал, значит, так тому и быть, и против слова его не попрешь. — Воля ваша была услышана, мой государь. Всё будет, как вы скажете. — Благодарю, Райвель, — сказал Эрих и умолк на время. То ли утопал в тягучих мыслях, то ли засыпал с открытыми очами. Райвель уже собирался уходить, как король заговорил: — Отправляетесь завтра на закате. Подготовь всё, что необходимо. Райвель поклонился конунгу и покинул башню под вой беспокойного ветра.