У детей нет проблем?

Я просто устала. Я устала от незнания того что делать. Что будет потом? Я лишь ребенок, но на мне висит тяжкий груз. Это проживание в мире с жестокими людьми. И это понимание убивает меня изнутри. Оно медленно проникает в кожу, въедаясь глубже и затаиваясь мелкими опарышами в моем небольшом, девичьем теле. Словно повязка закрывает глаза, заставляя не видеть происходящего, но слышать мерзкие, глухие голоса тех, кто ради потехи готов унизить другого. От этого баса грудная клетка вопит от бездержанности, а мой тонкий голос срывается в крике, что проносится по глухой комнате. И что изменилось? Ничего. От этого не стало легче, большое капли слез с не пропали с моих больших, стеклянных глаз и боль в солнечном сплетении лишь усилилась, словно смеясь с моего безвыходного положения. Встав со своего дивана, я оглядела комнату. Все как всегда — дешево и просто. Дома никого, но это только дает мне свободу действий и контроля над сейчашней ситуацией. Ступая по мягкому ворсу, тяжело дыша и осматривая все беглым взглядом, выкинула в открытое окно окровавленное лезвие, с ужасом смотря на него. Отдернув рукав голубой кофты, согнув бровки домиком, оглядела порезы на левой руке, заливаясь еще большими горькими слезами. Красные, новые раны, смотрелись на коже отвратительно, делая ее уродливой, изъянной, ведь их там и отныне было быть не должно. Два глубоких у запястья были самыми ужасными, ведь именно они и пролили больше всех алой крови десятилетней девочки. Я сама не понимаю зачем так делала. Сначало было больно в душе, но как поранила свою ручку, стало легче. Словно физическая боль вывела меня из потока кружащих мыслей, заставляя сосредоточиться на белой коже, что изливала яркую кровь. Я не хотела себя убить, хотела жить, долго, счастливо. Наслаждаясь каждым моментом ребяческой повседневности и незабываемых моментов. Заслужила ли все это я? Может быть. Вытирая пухлой, детской ручкой лицо, задевая все ранки и сухую, лишенную красоты, кожу, что давно не выходила на свет и не питалась палящим солнцем, уродливая, с примитивными чертами и шрамами, что были получены ранее. Подойдя к шкафу, взяла милую ночнушку, надевая на свое тело и нацепив гольфы, посмотрела в окно. Свет фонарей освещал темную улицу, даря хоть какой-то вид на дорогу и школу. В моей голове просто не укладывались мысли. За что? За что я родилась такой ужасной. Неужели я настолько уродлива, что так много людей об этом говорит? Если бы была красивой, вряд ли бы колкие речи проносились в мою сторону, значит так и есть. Каждое слово о моем облике задевает меня. Разрушает маленькое сердечко на миллионы мелких осколков, что проходят сквозь органы, впиваясь в них, заставляя кровоточить и отбросить выполнения функций, сосредотачивая лишь на себе, не давая и продыха, хозяйничая внутри как пожелает. Кротость ли хорошее качество? Оно помогает избежать лишних конфликтов, сдержать ненужные слова и рвущиеся в порыве речи. Но настолько ли оно хорошо? Из за переусердствования скромности, ты не можешь сказать ничего в ответ на оскорбления. Ты лишь слушает это, впитывая как губка ранящие пустословия, выговоренные невежественным ртом, что наверняка забыл, что такое уважение к ближнему. Слезы катятся все ниже и ниже, скатываясь по округлому подбородку и падая на подоконник. Рассматривая красивый пейзаж, схмурила бровки, не зная что же делать дальше. Что вообще делают другие, в таких ситуациях? Я незнаю как сказать, что я чувствую и как думаю, ведь голова пуста, словно синий экран смерти издавая пищащий звук и не подавая другой картинки. Я хочу жить дальше, радуясь каждому моменту, но если мне предложат умереть или выпадет такая ситуация, я была бы не против, отдавшись в пучину и темень смерти, наконец забыв о переживаниях, навсегда получив покой. Сердце сжимается в груди, ускоряя темп и циркулируя кровь по телу, давая легкий адреналин. Рука в порезах сжимается, слабо бья по подоконнику и где то в подсознании кричит голос. Умри. Умри. Умри. Я не понимаю что это и понимать не хочу, голова трещит по швам от недавней истерики и ругани, а глазные капиляры вот вот лопнут от напряжения. В комнате светло от теплой лампочки, но до сжатия пальцев на ногах некомфортно. Изменится ли что-то, если я сейчас остановлюсь? Посмотрев на себя в зеркало, скривилась, понимая что не зря называют некрасивой. Я понимаю почему так, но что могу с этим поделать. Никто не оценит саму книгу, если не понравилась сама обложка и даже если захотят узнать, выберут самую красивую из всех, отбрасывая поодаль старую книжку с желтой коркой. Внешность важна для людей, не все ее могут получить, но если взаимели, значит выиграли джекпот в жизнь, получив сразу все. Общество такого, что даже говоря что не судят по облику и выбирают исходя из навыков и характера, все равно унизят некрасивого мирянина, что даже не сделал им ничего дурного. Нога ступает на подоконник, полностью залазя на него. Подправив светло-желтую ткань, открыла окно нараспашку, пропуская ледяной воздух в квартиру. Приятный ветер окутывал тело, закидывая его в некий отдых от всей суеты, принуждая забыться на время. Пропустив через легкие приятный зимний запах, прохлаждая внутренности, посмотрела вниз. Девятый этаж не казался уже таким высоким, спустя столько времени проживания там, так что боязнь казалась лишней. Прикрыв свои большие глаза с длинными, черными ресницами, выставила ногу в белом носке вперед, собираясь сделать первый шаг. И это всё? Так кончиться моя никчемная жизнь? Для чего я появилась на свет, для чего? Ребенок не сможет дать на такие вопросы ответ. Голова пульсирует, заставляя чуть сжать зубы, недовольно шипя и смотреть лишь вперед, скукоживаясь от холода. Страх. Что это? Чувство столь странное, неутолимое. Проникающее в мое сердце, поселяющееся все дальше, глубже, вгрызаясь в плотные органы и поедающее меня изнутри как опарыш. Как смута покрывающее тело, закрывая пеленой глаза, чтобы я не видела того что он со мной делает. Фиксируясь в солнечном сплетении, пытается опленить все тело разом, поглотить, как дикий зверь, не оставив тебе и жалкого кусочка свободы и счастья. Чувство наполняющее до краев, как кислота, разьедающее стеклянный стакан. Панические атаки медленно убивают меня, но что делать не знаю. Как волки поедают плоть, как собаки сдирают мягкую кожу. Проникают в само сознание, контролируя тебя и не давая сбежать. Отвратительно. Эти черными силуэты повсюду. Везде. Они ползут по комнате, подбираясь к моей кровати и нависая надо мной, заставляя подчиниться и прикрыв глаза, начать бояться. Бояться их. Я боюсь. Они контролируют меня полностью, как марионеткой, я двигаюсь под их движения нитей и думаю в нужном им русле. И тут я подстраиваюсь. Жалкая. Кусок грязи, свалка мусора. Залазя в вены, они захватывают тело полностью, ведя по самим органам и проникая в них тоже, подчиняя себе, будто собственность. Я собственность страха. Смешно. Увижу ли я лица тех, кто был мне дорог? Нет. Я буду уже в навечном сне, ничего не видя и не слыша рядом с собой. Возможно они будут плакать, говорить зачем я это сделала, какой я была маленькой, веселой девочкой. Столько проблем от смерти, но меньше ли от жизни? Я не хочу быть. Я не хочу быть умершей подругой. Я не хочу быть умершей дочерью. Я не хочу быть умершей внучкой. Я не хочу быть умершей одноклассницей. Я не хочу.. Я хочу не испытывать ничего плохого. Страх. Обиду. Боль. Все что меня убивает изнутри, марая чистое тело алой жидкостью сосудов. Идеал. Вот к чему я стремилась тогда. Я хотела стать тем, кого вспоминают с улыбкой на лице. Быть тем, кто всегда дарит улыбку, покой, заботу. Я всегда подстроюсь под другого. Я всего лишь маленькая девочка, что навсегда останется удобной для других, более умных и более взрослых, что пользуются другими и легко манипулируют, думая что я не понимаю этого. Но какие последствия? Столько лет прошло, а все это выпечатано глубоким клеймом на моем сердце. Я хуже других. Всегда. Из за того что я подстраивалась под других, я не могу найти себя. Кто я? Какой у меня характер? Да я и сама не знаю. Под каждого человека у меня был свой, веселый, серьезный, милый, я просто брала манеру его речи, перефразировала и принимала к себе. И что? Теперь даже не знаю, какая на самом деле я. Некоторые говорят: «Становись лучше и совершенствуйся! ». Но когда я отвечаю что не могу просто так стать идеалом, мне лишь отвечают: «Ну попробуй хотя бы приблизиться к нему! ». Я пыталась. Не смогла. Блокнот что дарит мне чувства, всегда лежал рядом, под бедром. Там был расписан каждый день, эмоции, прохождения, планы, покупки и все что только можно было. Я дарила ему свои эмоции, то, что не могла рассказать другому. То что было сокровенным, что произнося я бы покраснела, смущалась и чувствовала себя неловко от собственных эмоций, чувствуя неприятное жжение в груди и легкую панику. То что я бы сохранила в секрете навсегда, унеся все это к себе в могилу, закопавшись в двух метрах под землей и уже никогда не прочитавши это. Теперь он на мусорке. Я не хочу чтобы его кто-то видел, кто-то прочел кроме меня. Все что там было, осталось в прошлом, а свое прошлое я хочу забыть навсегда. Сделай все таки полушаг я остановилась, приглядевшись своими опухшими глазами. Шла мама. С пакетами. Я наверняка не могла знать, что там, просто обычные продукты или же сладости. Видя ее, глаза наполнились крупными слезами и падали на белый подоконник. Что будет когда она придет? Ушла за продуктами, а дочери нет? Дочь лежит распластанной в холодном снегу, уже никогда не открывшей глаза и никогда не сможевшей говорить. У-м-е-р-л-а. Переживет ли она это? Как бы родители не относились ко мне, вряд ли они переживут смерть своего чадо. Они меня растили, одевали, кормили и все, что они в меня вложили, просто упадет и разобьется? Так дело не пойдет. Встав с высокого окна, я закрыла его. Квартира заметно похолодала и на моих волосах был иней. Я не умру. Придурки, буду всем назло жить. Я обрету свое счастье, впаду в пучину радости и точно буду улыбаться просто так. Просто так.. Прошло столько времени, но почти толком ничего не изменилось. У меня были счастливые моменты и есть, хотя бывает и наоборот. Я не хочу больше этого вспоминать. Как болело сердце и как я хотела умереть. Больше не повториться, обещаю. Даже если захочу умереть, я останусь.