Вместо тысячи слов

- Ангел! Азирафаэлло почувствовал, как от одного звука этого голоса тает его нежнейший крем, и как заходится смущенно миндальное сердце. - Дорогой, ну зачем ты называешь меня так? - А как же еще тебя называть? - Кроурреро Роше пожал плечами, давая понять, что других вариантов он просто не видит. - Такого белоснежного и воздушного? Я только и жду, что ты воспаришь на ангельских крыльях! - Не волнуйся, не воспарю! - рассмеялся Азирафаэлло. - Даже если бы крылья у меня были - куда бы я мог от тебя улететь, дорогой? И к тому же, зачем нужны крылья, когда есть это чудо? Кроурреро польщенно прищурил золотистые, как фольга, глаза. О да, его черная "Бонбоньерка", хоть и старинного вида, но в изяществе, да и в скорости с ней ничто не сравнится. А уж когда Кроурреро лихо прикатывал на "Бонбоньерке" к Азирафаэлло и видел восторг в его глазах - тут уже ему самому не потребовались никакие крылья, чтобы воспарить своей конфетной душой в счастливую высь? - Садись, ангел, есть разговор. Азирафаэлло уселся в машину и с любопытством взглянул на заерзавшего на водительском сиденье Кроурреро. Тот явно хотел сказать что-то важное, но вместо этого старательно заводил машину и даже не спешил срываться с места на бешеной скорости, как делал это обычно, чтобы подразнить одного "ангела с нежным миндалем". - Дорогой, что случилось? - ЭТО случилось, - сверкнул золотыми глазами Кроули. - Они уже близко. - Кто? - Они. Все четверо. Сникерс, Марс, Баунти и Милки Вей! Азирафаэлло вытянулся лицом, откидываясь на спинку сиденья - машина наконец тронулась. - Неужели? Значит, грядет Великое Чаепитие? - Ангел, - махнул рукой Кроурреро, - ты там в своей конфетнице каких-то глупостей наслушался. Ну какое Чаепитие? Сам подумай, какое Чаепитие со Сникерсом? Или с Милки Веем? Да он же даже не тонет! Азирафаэлло невольно фыркнул, а Кроурреро продолжал: - Это будет не Чаепитие, а армагеддец. В прямом смысле. И, ангел с этим определенно нужно что-то делать! Азирафаэлло вздрогнул, почувствовав, что Кроурреро сжал его руку. Кажется, Кроурреро даже не заметил, что на руле лежала только одна его рука, а черная "Бонбоньерка" разогналась до такой скорости, что и растаять недолго. - Кроурреро, но ты... - Мы. Мы сможем это сделать, ангел. Остановить их. Лучшая битва - та, которой не было, а не та, в которой мы окажемся по разные стороны! Я предпочту, чтобы мы с тобой оставались на нашей стороне. В нашей милой "Бонбоньерке". А потому - вперед, ангел! - О, дорогой! - выдохнул Азирафаэлло, невольно заражаясь напором Кроурреро и огнем его золотых глаз. - Ты в самом деле хочешь спасти этот мир? Это безумие, но до чего же всё-таки... - Не смей! - вскинулся Кроуррео. - Не смей говорить, что это мило! Это вовсе не мило, и сам я совсем не милый и не сладкий, и вообще, внутри у меня не что-нибудь там, а крепчайший виски! Понятно? - Конечно же, дорогой, более чем, - сладко пропел Азирафаэлло. Ну до чего же Кроурреро всё-таки очаровательный. Строит из себя суровую конфету с алкоголем, а то и с перцем, и с этим лучше соглашаться. Потому что так приятно чувствовать при этом, как бьется в груди Кроурреро самый нежный и сладкий шоколадный шарик на свете. Нежнее любого миндаля. - Мы справимся, ангел, - голос Крорреро звучал так, что было ясно - спорить бессмысленно. Но Азирафаэлло и не собирался. Кроурерро Роше изумленно и счастливо заморгал, почувствовав на своей щеке нежнейший и миндальнейший поцелуй Азирафаэлло. Вместо тысячи слов.