Неуместные мысли

Кригер стоял перед зеркалом и внимательно изучал свой внешний вид, такой необычный для него — всё та же форма гитлерюгенда, однако, поверх рубашки был чёрный пиджак, увешанный наградными значками, вместо шорт — брюки, портупея и нож на ней. Чёлка, пожалуй, впервые за долгое время была аккуратно убрана вбок и не закрывала глаз, как это происходило обычно. Теперь он был больше похож на молодого солдата, чем на простого мальчишку в коротких шортах и сползших гольфах. Нечасто данный вариант формы покидал шкаф парня — на парады и зимой, когда в академии было достаточно прохладно. Панкрац, да и другие мальчишки, больше предпочитали лёгкие шорты, не стесняющие движения, и, хоть и крайне плотные, но обычные рубашки, без пиджака. Но сегодня был повод. Такие поводы парню были не то, чтобы прям интересны — родители собирали дома всю ближайшую родню и знакомых и проводили вечер за тем, что обсуждали политику, ситуацию на фронте, работу… Именно поэтому отдушиной были друзья, родители которых как раз и являлись этими «ближайшими» знакомыми чете Кригеров. Так что, ожидание завершения «официальной» части сменялось приятным времяпрепровождением в комнате парня, за игрой в карты, выпивкой и обсуждением куда более важных для них тем — девчонки, планы на каникулы, учителя, одноклассники… Может, в другие разы мысли о вечере с друзьями и подняли бы Панкрацу настроение, но не сегодня. В этот вечер из друзей будет только Карл, а с ним… Не то, чтобы много о чём можно было поболтать, не нарвавшись на едкие подколы, монологи о себе любимом или на простое непонимание. Да и надоело по кругу гонять однотипные рассуждения о том, как достали занятия и какую бы машину они себе купили. Впрочем, наверное, эти двое особо друзьями друг друга и не считали. Так, приятели. С большей охотой, другом Кригер мог бы назвать Отто. Да даже братом. Хоть Фишер и происходил из самой обычной семьи охотника-мясника, не располагающей большими деньгами, в общем, являлся самым обычным мальчишкой, но с ним Панкрац чувствовал особую связь. Но, увы, вечер сегодня будет крайне «возвышенным», потому места Фишерам или Зибертам не нашлось, что очень огорчало. Панкрац покачал головой и тяжко вздохнул, ещё раз окинув себя взглядом в зеркале. Сегодня нужно было держать лицо весь вечер и представлять дом Кригеров в лучшем свете. Эту идею отец с самого утра вдалбливал обоим сыновьям, хотя один снова будет отсиживаться в комнате. Это было крайне несправедливо, причём, по отношению к двоим братьям. Почему Панкрац обязан отдуваться за двоих, сверкая несуществующими манерами, а Адалрик отсиживаться в комнате, будто его и вовсе не существует? Будто у Аделины и Бернхарда никогда и не было двух близнецов, а был лишь один единственный сын — Панкрац. Иногда ему казалось, что отец просто стыдиться второго сына, хотя всегда утверждал наоборот… И даже если случалось так, что семья в полном сборе выходила в свет, все разговоры о детях сводились лишь к одному из братьев. Но, пожалуй, сегодня была особенная причина выйти в люди и показать себя только одному близнецу. Панкрац ещё раз аккуратно провёл рукой по волосам, приглаживая их ещё сильнее. Ему некуда было деть руки, впервые за долгое время он так волновался. Но нельзя же вечно рассматривать себя в зеркале? — Панкрац, где тебя черти носят?! — вдруг раздался грозный голос отца за дверью. От неожиданности парень аж дёрнулся, покосившись в её сторону. — Я-я-я… Я уже выхожу, отец!.. — неуверенно отозвался Кригер и тут же схватил с тумбочки одеколон. Чуть трясущимися руками он открыл крышку и нанёс его на шею, запястья, область за ушами… Впрочем, это был уже перебор — духи и без того обладали резким и стойким запахом. Поставил их на тумбочку и снова взглянул на себя в зеркало. Вдох-выдох и парень вышел из комнаты, направляясь на первый этаж. Из гостиной уже доносились весёлые голоса гостей, звон бутылок и, что удивительно, звук фортепиано — обычно за него никто не садился, кроме Адалрика или матери. Панкрац хмыкнул и начал неспеша спускаться по лестнице, окидывая зал взглядом, высматривая знакомые лица. Вон, матушка и фрау Лейхтенберг, сидя на диване, болтали о чём-то своём; отец, герр Лейхтенберг и ещё какой-то мужчина, имени и фамилии которого парень не мог вспомнить, стояли неподалёку от окна, опустошая на троих бутылочку коньяка, громко хохотали и то и дело стучали по подоконнику рукой. Рядом с гостями крутились служанки, подливая вино в опустевшие бокалы или забирая опустевшие бутылки. За пианино сидел какой-то мужчина, ровесник отца, но более худощавый и высокий. У него были русые волосы, убранные назад, небольшие усы и, что особенно привлекло внимание парня — тонкие, длинные пальцы, легко касающиеся клавиш. Его лицо, худощавое, утончённое, казалось очень знакомым, однако, его имени, к сожалению, Кригер тоже вспомнить не мог. Рядом с незнакомцем сидела Лисель, болтая ногами и заинтересованно смотря на игру мужчины. Такое сосредоточенное личико сестрёнки заставило Панкраца мягко улыбнуться и даже ненадолго успокоиться, пока не преодолел последнюю ступеньку, ступив на пол, и не поднял взгляд. А вот и она… Особенная причина выйти в люди. Она стояла у другого окна и задумчиво смотрела куда-то в одну точку, держа в руках даже не начатый бокал вина. У него аж дыхание перехватило, настолько он волновался. Эльза Нахтнебель. Она была той, кого Кригеру пророчили в будущие жёны, ведь кто, если не она… Эльза была хоть и не особо высокой девушкой, но крайне красивой — стройные черты лица, такие элегантные, изящные, прямой нос, совсем немного пухлые губы и необычайно завораживающие серо-голубые глаза. И, что, пожалуй, самое главное — расовая чистота, о которой так грезил отец. Панкрац и так считал Эльзу довольно привлекательной, но сегодня она будто по-новому раскрылась перед ним. На ней, кажется, впервые был макияж — лёгкий, но подчёркивающий глаза, пухлость губ. Светлые, почти белые волосы, которые она обычно заплетала в косу, были собраны в пучок сзади, а чёлка и передние прядки легко ложились на лоб и плечи девушки. Вместо серёжек-гвоздиков капельками свисали серебряные серьги. Лёгкое, воздушное платье, с воротником, украшенным бантиком, и расширенными рукавами, опускалось до середины голени, а талию опоясывала лента, подчёркивая худобу девушки. На руках — дорогие браслеты с камнями, что слегка поблёскивали. Ещё несколько секунд внимание Панкраца было сосредоточено на Эльзе, поражаясь тому, как она непривычно и в то же время, крайне притягательно может выглядеть, стоит только вместо формы надеть такое платье и сделать причёску. Судорожно выдохнув, он всё-таки направился в сторону Эльзы, ловя на себе хитрые и довольные взгляды гостей. Теперь становилось абсолютно ясно, для чего весь этот банкет. И теперь так же стало абсолютно понятно, что это за мужчина, играющий на пианино. То был отец Эльзы. Как он сразу не догадался — оставалось загадкой. — Здравствуй… — негромко поздоровался Панкрац, подойдя к девушке, и слегка улыбнулся. — Привет, — Эльза отставила бокал в сторону и уж хотела обнять парня, но, поймав на себе взгляды его и своих родителей, лишь осторожно поправила прядь волос, по привычке заправляя её за ухо, а после — неловко улыбнулась. — Извини, что заставил ждать, я… Я духи искал, — соврал Панкрац и протянул девушке руку. — Не хочешь… Станцевать? — Хочу, — уверенно ответила Эльза и взяла Кригера за руку, вторую тут же положив тому на плечо. — Тебе тоже всё это не нравится? — Ничуть, — усмехнулся парень и сделал пару уверенных шагов в центр гостиной, как тут же заиграла более медленная музыка, в очередной раз вгоняя Кригера в неловкое положение. Его рука неуверенно легла на талию Эльзы. — Если честно, я уже утомился. — Согласна. Кивнув головой, соглашаясь со словами Панкраца, Нахтнебель сделала первый шаг, увлекая партнёра за собой в танец. Тому ничего не оставалось, как послушно следовать за девушкой, на ходу вспоминая, как правильно танцевать в принципе. Танец шёл легко и уверенно, словно они репетировали уже не первый вечер. На самом же деле, никто из них даже не задумывался над движениями, всё получалось само собой и даже довольно-радостные взгляды старших не смущали и не сбивали, они и вовсе их не замечали, так как были сосредоточены друг на друге. Ну а когда стеснение прошло, Кригер позволял себе брать Эльзу за талию и слегка поднимать её, кружа в воздухе, а девушка лишь тихо ойкала, после чего оба негромко посмеивались, замечая чуть строгие взгляды со стороны. Смущало только одно — во время танца Панкрац всё время видел перед собой совершенно другой образ. Нечёткий, размытый, но до боли знакомый силуэт. Рыжие волосы, небольшой рост… Только вот точно вспомнить, кто это был не получалось. Точнее, не хотелось признавать правду. И, наконец, стоило родителям снова отвлечься, Панкрац взял девушку за руку и быстро вывел её из зала на террасу, выходящую на задний двор. Он облегчённо вздохнул и облокотился об ограждение, тут же растрепав чёлку. Расплывшись в улыбке, Кригер посмотрел на Эльзу, которая, несмотря на пыльное покрытие, сняла каблуки и встала рядом с ним. Какое-то время оба молча смотрели в сторону окон гостиной, где виднелись силуэты гостей. Кажется, их пропажу никто и не заметил, а оно им на руку. — Слушай, Кригер… — негромко начала Эльза, подняв взгляд на парня. — А кто же тебе тогда нравится, если не я? Дай угадаю… Это же ваша медсестричка? Как там её?.. — Марта? — Панкрац вскинул бровями и невольно хихикнул. — Не неси ерунды, мы с ней не более чем друзья. На самом деле, Панкрац и сам не понимал, кем они с Мартой друг другу приходятся. Они не были в постоянных отношениях, но раньше периодически у них случалась близость. Она пыталась забыть Карла, он же — помогал… Сейчас же всё будто бы и правда перешло в самую обычную дружбу. — Как странно… Она же такая красивая… Высокая, стройная. Всем в вашей академии она нравится, ну какая же тут дружба? — Самая обычная, Эльза. Она не нравится мне, как девушка, — он помолчал, а после добавил. — У меня совершенно иной типаж. — Правда? Обычно всем нравятся длинноногие блондинки! — Эльза хитро прищурилась. — Ну и какой же? — Всё тебе расскажи, а! Ладно… — Панкрац прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем, не открывая их, задумчиво начал. — Ну… Мне нравятся невысокие… Рыженькие, чтоб ещё веснушек много было и глаза зелёные, светлые. И-и-и… Грудь маленькая, не люблю дойки коровьи. — Кригер! — вскрикнула Эльза и, рассмеявшись, пихнула Панкраца в плечо. — Ну не до таких же подробностей! — Ну а что… Ты попросила — я рассказал, — он лишь глупо улыбнулся и потянулся в карман за пачкой сигарет. — Ну а тебе? Какие парни тебе нравятся? Раз уж мы начали откровенничать… — Ой, ну началось, — Эльза закатила глаза, цокнув. Она скрестила руки на груди и даже, кажется, не обратила внимание на то, что Панкрац достал сигареты. Ей уже давно было плевать. — Скажу — не поверишь. — Поверю… — Панкрац закурил, а затем и вовсе запрыгнул на ограждение, усевшись и свесив ноги. — Нет, ну если ты скажешь, что тебе нравятся такие, как Карл, то я пизданусь отсюда! Это же такая банальщина… — Ой-ой-ой, пизданётся он… Нет, Мюллер, конечно, красив собой, но всё ещё не то, слишком лицо у него пресное. — Ты давай, от темы не отходи. Кто тебе нравится? — Ну… Знаешь, такие… — Эльза накрутила прядь волос на палец, тихо посмеиваясь. — По типу вашего гитариста… Кудрявенький такой, в родинках весь. — Зиберта что ли?! — кажется, Панкрац и впрямь чуть не упал, распахнув глаза. — Не перебивай! Да, он… Такие, романтичные мальчики, которые не кулаками машут, а книжки читают, с ними хотя бы поговорить есть о чём. — Тьфу… Сдался тебе этот мямля!.. — он махнул рукой и начал тихо смеяться, отвернув голову вбок. — Да уж, а я-то думал, что Карл — это банальщина. — Ну, вообще… Если так на чистоту, то ещё очень милые ребята, которые как твой дружок. Тот, который мелкий такой, на щенка похож ещё, — Эльза задумчиво пощёлкала пальцами в воздухе, вспоминая. — Его же вроде… Отто зовут? — Да ты сдурела, подруга! — тут Панкрац и вовсе хохотом зашёлся, снова чуть было не упав спиной в кусты. — Какой Отто?! Он же бешеный! — Да и что?.. Но он же тоже такой добренький и хороший. У него по глазам всё видно… — Ага, давай ещё сходи карты разложи, или чё вы там, девки, делаете… — Да ну тебя, идиот, — Эльза пихнула парня в плечо. — Я же над твоими вкусами не смеялась, а ты как осёл себя ведёшь. — Да не смеюсь я. Просто неожиданно всё это, — Кригер закинул бычок куда-то за ограду. — Обычно, как не гляну, все девчонки либо на меня, либо на Карла вешаются… Эльза ничего не ответила, она молча смотрела на окна гостиной. Да и Панкрац молчал, задумавшись о том, как родителям вообще могло придти в голову то, что они с Эльзой будут хорошей парой, если они друг друга всю жизнь воспринимали как хороших друзей и не более. Она не нравилась ему, как женщина, от слова совсем. Но, помимо долгого разговора с отцом насчёт того, почему это Панкрац вдруг решил воспротивиться его планам, почему сбежал с приёма, его пугало кое-что ещё сильнее. Описывая свой типаж и танцуя с Эльзой, Панкрац представлял далеко не рыжую девушку с веснушками и зелёными глазами, а своего одноклассника Эрика…