Бедная, бедная Маргарет

—Ахха,—едва усмехнулась Маргарет, прикрывая рот ладонью в белой перчатке с кружевами.—Наша первая брачная ночь с Натаниэлем?—Она сделала паузу, поглядывая на смущенное лицо мужа, которому явно не нравились такие откровенные вопросы, а также, такие же открытые ответы на них,—Это запомнилось мне во всех красках,—поставила та ручки на столик, складывая их друг на друге.—Я надеюсь,Mon ange не будет против моего рассказа. Я же не кому попало говорю,—улыбка не сходила с её лица. Митчелл в браке с Готорном уже около трёх лет. Эти отношения всегда были такими теплыми, сердечными, но не менее страстными и будоражащими. Он не казался ей святым, больше не казался. В самом деле, с ней он теплел, сразу лез в ласки. Признаться, наедине, куда больше он её смущает, чем она его. Обнять со спины, поцеловать руку, коснуться щеки. Маргарет, порой, казалось, что её тело-сплошная эрогенная зона в ловких руках "Мастера" Готорна. До чего тяжело было с ним в отношениях до брака, как бы не хотелось тогда телячьих нежностей, она их не получала. Максимум, поцелуй в щеку или тыльную сторону ладони. До брака ей всегда не хватало Его тепла, тактильного контакта с Ним. Оттого, их первая брачная ночь так отложилась в воспоминаниях Митчелл. Это, своего рода запретный плод, вкус которого она смогла тогда ощутить после мучительного одного с половиной года серьезных отношений.. —Знаете, я никогда дотоле не думала, что мой муж, может быть так хорош в постели. Так что это оказалось, скорее, приятным дополнением к нашим отношениям. "Даже румянца нет!"—думал Натаниэль, глубоко вздыхая. Ведь только он видел её лицо тогда, в первую из совместную ночь. Смущенную до того, что её хрупкое сердечко, казалось, вот-вот выпрыгнет. Она вся такая нежная, любвеобильная, грациозная, словно кошка, но при этом, лицо её было похоже на малину, ярко розовое такое, от смущенья. Как же её капризное—Натаниэль, будь нежен!—с добавленным мягким и сердечным—..Пожалуйста. Только он знал, как хрупко её тельце, что испытывает каждый её сантиметр тела от его прикосновений, до чего она чувствительна и ранима. —Утро после этого, наверное, самое необычное для меня. Уж никогда такого не чувствовала, хи,—посмеялась Маргарет, явно собираясь продолжать. Но стоило ей лишь слегка раскрыть рот для слова, как она почувствовала за спиной мужа. Он наклонился к её уху, обжигая горячим дыханием.—Мне кажется, что пора бы и домой идти. Разве не правда, mon chérie?—Лицо её вспыхнуло, как спичка. Элегантность, которой до этого сопровождалось не просто каждое ее слово, каждый вздох, вмиг рассеялось. Она быстро закончила диалог с собеседницей, которой все это рассказала, попутно говоря мужу— Oui, oui, mon amour. Maintenant. Je... donne-moi une minute. Ah, mon amour, ne m’embarrasse pas comme ça … С их уходом, Готорн качал головой, говоря жене,—Ты такая смешная, когда смущаешься. Сразу на французском лепетать начинаешь. Я же прав, Ma lumière?—На это девушка недовольно хмыкнула, закрывая свое лицо ладонями. Тогда она почувствовала руки Натаниэля на её талии, он стоял к ней совсем близко. Вот-вот, открывая глаза, она увидит его перед собой. Потому, она не особо торопилась раскрывать лицо. —А ты так мила и смущена, милая Маргарет. Словно в утро, после нашей первой ночи. —Бога ради, заткнись. —Ну-ну, не дуйся, Моя милая красная куколка. Лишь я помню тебя такой. Это приятно. В то утро, она сидела полностью обнаженная в их, теперь общей кровати. Закрыв лицо руками, поджав колени к груди, выхватывая из рук супруга одеяло. Тогда Митчелл было до косточек стыдно смотреть в глаза любимого, было так страшно. Она помнит, как Натаниэль сел рядом, одетый в пижаму-рубашку. Накрыл её плечи своими объятиями и шептал на ухо свои влюбленные монологи, лишь больше смущая свою Бедную, Бедную Маргарет.