От кровных уз не сбежишь.

Рейчел смотрела на него своими большими зелёными глазами, и в этом взгляде читалась смесь смущения, любопытства и едва уловимой насмешки. Она стояла совершенно невозмутимо, словно и не она минуту назад призналась ему в симпатии, а всё происходящее — лишь случайная сценка из чужой жизни. Кевин же, напротив, не знал, куда себя деть. Его лицо застыло в выражении крайнего удивления, а щёки медленно заливались краской. Он чувствовал, как десятки взглядов продолжают скользить по ним — кто-то с интересом, кто-то с улыбкой, а кто-то и вовсе не скрывая любопытства. Парень словно прирос к полу: ноги отказывались слушаться, а мысли в голове путались, не давая найти ни единого слова для ответа. В этот момент тишина между ними казалась оглушительной, а напряжение — почти осязаемым. Рейчел чуть склонила голову набок, будто ожидая его реакции, а Кевин всё ещё не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Схватив её за руку, Дэй одним резким, почти отчаянным рывком потянул Рейчел за собой, словно боялся, что она исчезнет или передумает. Его пальцы крепко, но не грубо сжали её ладонь, а сам он шёл вперёд, не оборачиваясь, и только нервно кусал щёку изнутри — привычка, со времен игры в «Воронах», всегда выдававшая его внутреннее смятение. Вуд же едва поспевала за ним, спотыкаясь на ходу. На одной из ступенек она неосторожно оступилась, подвернув ногу, и мир на мгновение пошатнулся. Сердце ухнуло вниз, готовое встретить холодный асфальт, но в последний момент сильные мужские руки подхватили её за талию. Он прижал её к себе так близко, что она почувствовала тепло его тела и сбивчивое дыхание. Их лица оказались на одном уровне — так близко, что Рейчел могла разглядеть каждую искорку в его глазах, и более внимательней черную татуировку на скуле. — У тебя вечно не как у людей, — недовольно цокнув, пробормотал Кевин, но в его голосе слышалась не только досада, но и плохо скрытая тревога. Он осторожно поставил Рейчел на землю, и его пальцы, словно невзначай, коснулись её щеки, заправляя за ухо непослушную кучерявую прядь. Этот жест был таким простым и таким интимным, что девушка с любопытством подняла на него глаза. Кевин быстро отвёл взгляд, собираясь с мыслями. Он чувствовал неловкость — не от того, что произошло, а от того, как близко они оказались друг к другу. Сердце билось где-то в горле, а в голове скреблись мысли, которые он не мог выразить в словах. — «Досталось на мою голову — это блондинистое семейство!» Сжав зубы, он решительно взял её за руку и повёл дальше, прочь от шумной территории университета. Они шли молча, но в этом молчании было больше смысла, чем в любых разговорах. Он уверенно направлялся по знакомому адресу — туда, где можно было хоть на время укрыться от всего мира и разобраться в том хаосе чувств, что творился у него внутри.

***

За окном машины стремительно проносятся ночные городские пейзажи: неоновые вывески вспыхивают, переливаются, словно манят к себе, приглашая окунуться в их загадочный свет. Огни отражаются в мокром асфальте, создавая ощущение, что город живёт своей, отдельной жизнью — яркой, немного хаотичной, но такой притягательной. Кевин сидит, не отрывая взгляда от этого калейдоскопа, но его лицо напряжено, губы чуть поджаты. Он чувствует на себе её взгляд — пронзительный, тёплый, проникающий куда-то глубже, чем просто под кожу. Сердце стучит в груди, отбивая бешеный ритм, и этот же ритм невольно выстукивает его нога по пассажирскому коврику. Щёки предательски заливает румянец, и он пытается скрыть это, подперев подбородок рукой, словно пытаясь спрятаться от самого себя. В голове — настоящий хаос. Такое волнение он испытывал впервые. Да, когда-то давно, с Тией, было что-то похожее, но теперь те чувства кажутся лишь наивным детским лепетом, попыткой ухватить хоть крупицу настоящей любви. Сейчас всё иначе. Искры вызывают желания расплыться в улыбке — хочется просто смотреть на её спокойное лицо, чувствовать тепло её рук, зарываться пальцами в кудрявый беспорядок её волос, вдыхать тонкий аромат лавандового шампуня. Он вдруг ясно понимает: в трудную минуту именно она будет рядом, а в радостную — первой протянет бокал и скажет тост. Он уже не может представить себе вечер без её звонка, долгих разговоров ни о чём, страстных встреч и надёжного плеча. В кармана между пальцы крутиться тот самый брелок, который с момента матча был его верным спутник помогая успокоиться и собраться с мыслями. Сама же Рейчел, напротив, сидит удивительно спокойно. Она не сводит с Дэя глаз и не собирается этого делать. Ей нравится наблюдать за его губами, которые так трогательно подрагивают от волнения — и причиной тому она сама. Это спонтанное признание и ещё совсем новые чувства её, конечно, удивили, но сопротивляться им было бы просто невозможно. Она никогда не была из тех, кто долго смущается, ждёт идеального момента или боится смотреть в глаза. Нет, она скажет всё прямо, без утайки. Слишком хорошо она выучила урок долгого молчания, которое всегда ведёт к вечному немому сожалению. Поэтому сейчас она просто медленно переплетает их пальцы, кладёт голову ему на плечо и через мгновение ощущает, как его ладонь ложится на её спину, притягивая ещё ближе. От этого прикосновения она блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как весь мир вокруг растворяется в этом мгновении нежности и доверия. Такси, мягко притормозило у знакомого подъезда. Ночной воздух был пропитан запахом остывающего асфальта и влажной листвы.Водитель, молча кивнул на прощание, и двое молодых людей, словно тени, выскользнули из тёплого салона в прохладу двора. Всё вокруг было до боли знакомым: потёртые ступени, гулкий лифт, пахнущий старой краской и чем-то неуловимо домашним. Дверь сорок восьмой квартиры поддалась легко, почти беззвучно, словно ждала их возвращения. Они не стали включать верхний свет, позволяя полумраку окутать прихожую. На кухне Рейчел коснулась панели, и нижняя подсветка гарнитура ожила, заливая пространство мягким, медовым сиянием. Оно выхватило из темноты силуэты барных стульев, блеск хромированных деталей и контуры двух фигур. Кевин небрежно сбросил джинсовку на сиденье, куда ткань легла бесформенной кучей. Вуд уже тянулась к верхним шкафчикам, её движения были плавными и уверенными. — Тебе чай? Или сразу что-нибудь покрепче? — её голос прозвучал легко, почти обыденно. Но ответа на ее вопрос не последовало. Вместо этого за спиной раздались тихие, вкрадчивые шаги. Сильные руки обвили её талию, и мир на мгновение качнулся — Кевин развернул её к себе, заключая в кольцо своих объятий. Он долго смотрел на неё сверху вниз. В этом взгляде смешались десятки невысказанных вопросов и одна-единственная, самодовольная правда. Уголок его губ дрогнул, поднимаясь в кривой усмешке, а в глубине зрачков вспыхнул живой, дерзкий огонёк. — То есть ты призналась мне в любви, — его голос был тихим, привычные нотки насмешки никуда не делись, — а сейчас ведёшь себя как обычно? — он хмыкнул, качая головой. — Как это жестоко с твоей стороны. Рейчел не ответила. Вместо слов с её губ сорвался тихий, грудной смешок — звук, похожий на мурлыканье кошки. Она медленно подняла руки, переплетая пальцы на его затылке, и сократила дистанцию, до той точки, где воздух между ними начал потрескивать от напряжения. — А тебя что-то смущает? — Она притянула его еще ближе, краем глаза подмечая, как покраснели кончики его ушей. — Это ты грубо проигнорировал выше мной сказанное, может я так пытаюсь снять напряжение? — Тогда ты чертовски плохо играешь, Renard — Вуд недовольно закатила глаза, от этого давно позабывшегося ей прозвища, пока Кевин поглаживал ее бока, не спеша продолжать испытывая ее терпение на прочность. Девушка больше не двигалась — лишь изредка её пробивала дрожь от его холодных пальцев, скользящих по оголённым участкам кожи. Он проводил языком по пересохшим губам, прикусывая уголок рта. Кевин медленно вырисовывал одному ему известные узоры, но вскоре перестал сдерживаться и начал целовать её плечи, едва приспуская рукава платья. Рейчел уткнулась лицом в его макушку, шумно вдыхая запах шампуня с тяжёлыми древесными нотками. — Когда ты успела так вскружить мне голову? — он мазнул губами по белой полоске старого шрама. — Рейчел, я с тобой с ума сойду! Слышишь? Твой излишний перфекционизм в вещах, на которые большинство давно бы плюнуло! Вечное излюбленное «Мне всё равно», а через пять минут ты уже в эпицентре событий, строишь из себя супергероя без причудливого трико. Девушка отпрянула и недовольно уставилась на парня, картинно закатив глаза. — Это ты меня сейчас упрекнуть пытаеш… Он не дал ей договорить: подхватил под бёдра, заставив тихо пискнуть, усадил на кухонный гарнитур, крепче прижал к себе. Положив подбородок ей на грудь и запрокинув голову, чтобы заглянуть в удивлённое лицо, он сам расплылся в улыбке. — Не хочешь так? Ладно, давай проще. Ты мне нравишься. Очень нравишься. Настолько, что твой мимолётный образ посреди тренировки начинает выбешивать и добавляет желания прописать Никки очередной штрафной в виде пяти кругов по корту, а самому быстрее прийти к тебе и слушать про новый материал для твоих статей, из которого я пойму лишь пару фраз, но главное бить ближе к тебе. Вуд тихо, почти беззвучно хихикнула, и вибрация прошла сквозь ткань его футболки. — Бедный Никки. Кажется, завтра он будет нарезать круги по корту с таким лицом, будто лично открыл врата в ад… Теперь пришла очередь Кевина недовольно буркнуть, хотя уголок его губ предательски пополз вверх, тут же зарываясь в изгиб её ключицы. — И кто ещё кого игнорирует? Я вообще-то пытался сказать тебе что-то важное последние пару минут! — Терпи, — она провела кончиками пальцев по его затылку, перебирая влажные пряди. — У меня теперь на полных основаниях есть законное право растрачивать твои драгоценные нервные клетки на всякую ерунду! Посмотрев друг другу в глаза, они не сдержались и заливисто рассмеялись — звук эхом отразился от пустых кафельных стен кухни, окончательно разрушая остатки недавней драмы. — Это значит да? — выдохнул он, всё ещё подрагивая от смеха и крепче перехватывая её бёдра.Рейчел приблизилась к его губам вплотную, обдавая кожу тёплым дыханием с едва уловимым привкусом мяты. — А когда у нас с тобой было «нет»? И они слились в поцелуе. В нём не было ни страсти, требующей спешки, ни напора — лишь тягучая сладость момента, растекающаяся по венам жидким золотом. Это был медленный, почти ленивый поцелуй, сотканный из тихого дыхания и мимолётного скольжения губ. Он передавал их нежность и тёплые чувства друг к другу так полно, как не смогли бы любые слова, навсегда запечатлевая этот вечер в их памяти — островок абсолютной тишины посреди шумного мира.

***

Ранним утром следующего дня Кевин и Рейчел возвращались на территорию университета. Оба молодых человека ужасно не выспались — под глазами залегли легкие тени, а мышцы требовали отдыха, но на их лицах сияла безмятежная радость. Их руки были крепко переплетены и спрятаны глубоко в карманы ветровки Дэя, спасаясь от бодрящей утренней прохлады. Уже подходя к башне Лисов, они остановились у небольшого вазона в тенистой аллее, скрываясь под густыми кронами больших деревьев. Им хотелось , чтобы никто из команды не увидит их раньше времени вместе, оставляя на какой-то период тихо спокойствия, а не шумных расспросов. — У тебя сегодня много дел? — тихо спросила Рейчел, наблюдая за тем, как Кевин устало прикрывает ладонью рот, зевая, и прикидывает в голове сегодняшнее расписание. — Надо зайти на кафедру по поводу зачетки и тренировка вечером. Приедешь? — Приду, — она мягко улыбнулась, целуя его в щеку, и аккуратно распутала их пальцы. — Я тебя еще на обеденном перерыве подловлю, а сейчас меня декан просит зайти перед началом пар. — Декан? — удивленно вскинул брови он, тут же напрягаясь. — Что-то случилось? — Не знаю, — честно ответила девушка, пряча озадаченный взгляд. Парень медленно кивнул, притянув её к себе для глубокого поцелуя и прижимая так сильно, словно совершенно не хотел отпускать. Но как только кислород начал заканчиваться, они нехотя оторвались друг от друга, тяжело дыша в унисон. — Напишешь потом? — Хорошо! — крикнула она уже через плечо, растворяясь в утреннем тумане и спеша в сторону главного корпуса, пока он провожал её спину счастливой, чуть сонной улыбкой. Еще пару минут Дэй стоял на растрескавшемся асфальте, провожая взглядом тонкую девичью фигуру, пока та окончательно не растворилась за зданием корпуса. Лишь когда последний отзвук ее шагов затих за поворотом он медленно развернулся на пятках и неспешной, расслабленной походкой направился к тяжелой металлической двери общежития. Пожилая консьержка, дежурившая внизу, подняла на него тяжелый взгляд из-под толстых стекол очков. В нем плескалось глухое, вековое недовольство. В место приветствия она лишь едва заметно кивнула, поджав бескровные губы, словно делала ему величайшее одолжение. Дэй ответил ей коротким, небрежным взмахом руки. Старый лифт привычно застрял где-то между этажами, поэтому пришлось идти пешком. На нужном пролете он ступал почти невесомо, крадучись по вытертому линолеуму, стараясь не потревожить вязкую тишину спящего блока. Ключ вошел в замочную скважину с тихим металлическим шелестом. Плавное движение кисти, миллиметр за миллиметром поворачивающаяся личинка — казалось, сама ночь затаила дыхание вместе с ним. Кевин замер, прислушиваясь к гулу шагов с нижних этажей. Тяжелый вздох, поворот ключом и старый замок предательски щелкнул громче обычного. Тяжелая дубовая панель еще даже не коснулась косяком дверного уплотнителя, как пространство за спиной перестало быть пустым. Воздух дрогнул, уплотнился, и чья-то пятерня грубо, без предупреждения сомкнулась на его плече. Жесткий рывок назад заставил воздух выйти из легких со свистом; мир крутанулся перед глазами пестрой каруселью. Его впечатали в облупившуюся краску стены так стремительно, что затылок болезненно стукнулся о твердую поверхность. — Че, за?! — рефлекторно выдохнул Дэй, инстинктивно дергаясь в попытке вырваться. Мышцы напряглись для удара, но слова застряли в горле сухим комом, сильнее заставляя сжимать кулаки. Он встретился взглядом с Эндрю. В полумраке тесной прихожей глаза Миньярда казались двумя осколками черного обсидиана — холодными, лишенными всякого намека на человеческое тепло. Справа, из проема кухни, лениво помахал ладонью Нил. Он сидел прямо на столешнице, держа горячую кружку кофе в руках. — Хорошо погулял? — голос Эндрю прозвучал тихо, почти ласково, но этот бархатный шепот резанул слух как острее бритвы. — Я был у Ваймака, — раздражено говорил он, чувствуя, как костяшки пальцев Миньярда впиваются в ключицу сквозь тонкую ткань куртки. — К чему этот блядский караул,Миньярд?! Эндрю чуть склонил голову набок, хищно принюхиваясь к воротнику его толстовки. Уголок его тонких губ дернулся в подобии усмешки, от которой у Дэя похолодело в животе. — Знакомые духи Дэй, Вуд посоветовала? — «Ебаный пиздец»

7:20

Вуд, чуть запыхавшись от быстрой ходьбы по гулким коридорам, находит взглядом нужную дверь и уверенно стучится. — Входите, — лишь слышится с той стороны глубокий мужской голос, и девушка, не задумываясь, тянет на себя ручку от двери. Перед ней открывается небольшой кабинет, выдержанный в строгих темно-бордовых и кофейных тонах, с массивным письменным столом в самом центре. За ним сидит декан. Его фигура кажется слишком монументальной для такого тесного пространства. — Вас-то как раз я и ждал, мисс Вуд, — произносит он ровно, но от этой бархатистой интонации, лишенной всякого тепла, вдоль позвоночника девушки пробегает ледяной табун мурашек.

~Пᴩᴏдᴏᴧжᴇниᴇ ᴄᴧᴇдуᴇᴛ~