Дождись меня

Джин кусает нижнюю губу, немного неуверенно оглядываясь. Впервые за всё то время, что они усердно готовились к дебюту, прошедшему несколько дней назад, у него появился шанс остаться с собой наедине. Все остальные мемберы группы разбежались, пользуясь данным им по такому случаю коротким мгновением свободы, а Джин… Он ещё раз неуверенно оглядывается. Конечно, было бы странно, если бы среди семерых молодых парней, живущих в сильно ограниченном пространстве, ни разу не вставал остро вопрос дрочки. Чего только стоили глубокомысленные вечерние походы в ванную по очереди с полностью отсутствующим шумом воды. Но… Как давно у него не было возможности поласкать себя, лёжа в кровати? Конечно, это было не совсем правильно — заниматься подобным практически в общественном пространстве. Но в конце концов, не каждый же день случаются дебюты, можно себя и порадовать немного. Судорожно выдохнув и раскрасневшись, Джин ещё раз проверяет дверь, заперев её на случай, если кому-то втемяшится вернуться в общежитие раньше запланированного; удобно устраивается на своей кровати и решительно спускает домашние шорты до колен. Смотреть на себя полностью, начисто выбритым всё ещё непривычно, но указания, выданные стаффом, были весьма категоричны: айдолы должны быть ухоженными, везде и во всех отношениях. Джин непроизвольно облизывается и сплевывает на ладонь. Смазка бы сейчас не помешала, но в таких условиях выбирать особо не приходится. Первое прикосновение кажется неимоверно приятным. Джин слегка прикусывает нижнюю губу и прикрывает глаза, ритмично наглаживая быстро твердеющий член. Стыдно признаться, но при подобных не самых богоугодных действиях мысли у него в голове всплывали ещё более небогоугодные. Удовлетворяя себя, Джину нравилось думать о мемберах его же собственной группы. О Юнги с его длинными умелыми пальцами, белой кожей и стройными ногами, о Тэхёне с притягательно-жарким, влажным и вместительным ртом, о Чимине с пухлыми губами и красивым рельефным торсом. О гибком и податливом Хосоке, о Чонгуке с его большими, словно подернутыми поволокой, влажными оленьими глазами и розовыми мягкими щеками. О Намджуне. Он дышит чуть чаще, ускоряя движение ладони. О Намджуне ему нравилось думать больше всего. Намджун с его широкими, несмотря на худобу, плечами и высоким ростом. Намджун с его притягательной медовой кожей, гладкой и плотной, с его мягкими губами и изучающим умным взглядом. Намджун, заливающийся трепетным румянцем, если оказаться к нему слишком близко. Намджун в этих своих съезжающих крупных очках, читающий грязный рэп низким голосом. Чёртов Намджун, словно подспудно чувствующий, что больше умных мальчиков Джину нравились только плохие. Намджун, Намджун, Намджун. Джин сладко часто дышит, лаская себя немного сухо и грубовато, прокручивая в пальцах головку и содрогаясь от чувствительности. Он жмурится, чувствуя, что в первый раз после довольно долгого перерыва ему понадобится совсем, совсем немного. Изогнувшись всем телом, сладко застонав, Джин кончает, пачкая пальцы и сжимая задрожавшие бедра. Не в силах удержаться, он толкается в кольцо пальцев ещё несколько раз, продлевая удовольствие, дрожа всем телом и, кажется, совсем сбивая простыни. Истома, наполняющая всё тело, такая приятная, что Киму даже кажется, что матрас под ним стал гораздо мягче. Расслабившись и обмякнув, он уже приподнимает было снова ресницы, открывая глаза, когда вдруг слышит совсем рядом низкий и глубокий, кажущийся смутно знакомым голос: — Так-так. Кто это у нас здесь? Чувствуя, как мгновенно леденеет тело, Джин широко распахивает глаза, судорожно прикрывая себя ладонями и поджимая колени. Даже не разглядев до конца внезапно оказавшегося сбоку человека, он пытается было шарахнуться в сторону, но… Он только издаёт судорожный сорванный звук, когда вдруг крупное тело оказывается над ним одним быстрым, невероятно плавным движением. Две большие ладони упираются по бокам от его головы, начисто лишая его шанса на побег, а кончика носа практически касается небрежно свисающая с чужой шеи цепочка. — Куда ты пытаешься убежать от меня? Джин ошеломлённо смотрит на мужчину над собой, невольно отмечая, что он поразительно похож на Намджуна, только… старше. Красивые, словно вырезанные из мрамора черты лица, высокие скулы, внимательные драконьи глаза, пухлые губы красивой формы с лёгкой усмешкой. Он чувствует, как стремительно заливается краской, с трудом выдавливая: — Ч-ч-что в-вы здесь д-делаете? — Я? — мужчина слегка склоняет голову к плечу, из-за чего светлые длинные пряди слегка колышутся, а серьга в правом ухе тихо звенит. Словно совершенно не испытывая смущения от ситуации, наклоняется ещё ближе, пророкотав пробирающим до мурашек низким голосом: — Ты у меня в постели. Кажется, это мне стоит спрашивать, что ты здесь делаешь. — Н-не может… — всё ещё плотно прижимая колени к животу, чтобы хоть как-то прикрыть свой позор, Джин судорожно оглядывается, ошеломлённо разглядывая интерьер совершенно незнакомой квартиры. Или, если уж на то пошло, роскошных даже на первый взгляд апартаментов. — Как же… — Дай догадаюсь, малыш, — мужчина вдруг хмыкает и поднимает одну ладонь, чтобы скользнуть тыльной стороной по горящей от стыда мягкой щёчке. Джин замирает. — Тебя зовут Ким Сокджин? — К-как… — Джин сипит, окончательно переставая понимать, что происходит. Мужчина над ним вдруг улыбается, демонстрируя ямочки на щеках, и эта улыбка делает его таким невероятно знакомым, что Джин против воли выдыхает: — Намджун? — Верно, — Намджун, выглядящий невероятно возмужавшим, неожиданно властный и широкоплечий, улыбается ещё шире. — И что же ты делаешь в будущем, в моей постели и в одной футболке? — Я… — Джин краснеет ещё сильнее, отчаянно прикрывая себя ладонями. Он и сам не заметил, как снял шорты и бельё целиком, и, видимо, они остались у него на кровати ещё в… том времени. — Кажется, это с-скачок. Конечно, он слышал о скачках. Слышал о людях, которые неожиданно пропадали, а затем возвращались, побывав в будущем или в прошлом, но… Тех, кто побывал там, было ничтожно мало. Тех, кто вернулся, ещё меньше. И обо всем, что произошло во время скачка, рассказывать строжайше запрещалось. Как он мог предполагать, что однажды сам окажется одним из тех людей, что с этим столкнутся? — Скачок? Как любопытно, — Намджун негромко хмыкает, и его глаза слегка сужаются, изучающе скользнув, кажется, по всему Джину целиком. Он отчаянно сводит коленки плотнее и дрожит, когда чувствует, как Намджун медленно наклоняется, сокращая между ними расстояние до совсем неприличного, чтобы негромко пророкотать на ушко: — И чем же ты таким там занимался перед этим скачком, маленький? — Я… — Джин дрожит, отчаянно сжимая себя в ладонях. Он чувствует, как от всей этой ситуации, от сладкого чувства стыда, от давления нависающего над ним горячего тела, от осознания, что этот горячий, властный мужчина — это Намджун, его член дёргается и твердеет. Нет. Нет-нет-нет, только не сейчас. — Н-ничем. — Ничем, значит, — мягкий смешок Джуна обжигает ушко, и Сокджин широко распахивает глаза, когда чувствует, как горячая уверенная ладонь мягко оглаживает его обнажённое бедро. — У тебя такие красные щёки, что я даже отсюда чувствую их жар. Ты дрожишь, лежишь подо мной, в моей постели, практически обнаженный, и отчаянно пытаешься от меня что-то спрятать ладошками. А от твоей шейки, — Намджун вдруг спускается чуть ниже, скользнув кончиком носа по податливому изгибу шеи и вынуждая Джина мгновенно покрыться крупными мурашками. Его шею слегка прикусывают, мурлыкнув: — Так сладко пахнет сексом. Ты правда думаешь, что я тебе поверю, булочка? — Я, — Джин сводит дрогнувшие брови, сладко и тихо выдыхая. Ему стыдно за то, что он позволяет видеть себя с такой стороны, стыдно, что он никак не может это контролировать, стыдно так возбуждаться, но… Но это Намджун. Намджун, с которым ему даже в его юной версии было справиться невыносимо сложно, а сейчас он несравненно более горячий и уверенный в себе. Сокджин робко приподнимает одну руку, чтобы осторожно положить ладонь на широкое плечо, и застенчиво шепчет: — Хён… Намджун над ним на мгновение каменеет, судорожно выдыхая, и Джин успевает только залиться краской и издать маленький невнятный звук, когда Ким прижимается к нему вплотную, жарко и плотно, совсем бесцеремонно вклиниваясь бедром между застенчиво сведённых ног. Голос Джуна кажется на несколько тонов ниже: — Это ведь ты мой хён, маленький. Разве это не неуважительно с моей стороны? Почему бы тебе не использовать другое обращение? — Но… — Джин растерянно выдыхает. Он буквально чувствует, насколько сильно Намджуну понравилось, что он назвал его хёном: большие ладони сжимают его талию и бедро так крепко и сладко, что ноги начинают разъезжаться и подрагивать. — Но как… — Попробуй оппу, крошка, — глубокий, обволакивающий баритон заставляет его на мгновение замереть, а затем буквально заалеть. — Мне кажется, это будет гораздо более уместно. Нет. Нет-нет-нет. Ни за что. Джин чувствует, как дрожат его пальцы, сжимающие крепкое плечо Намджуна. Он ведь парень, даже уже совершеннолетний. Намджун его младший, пусть даже он сейчас в два раза больше и лет на десять старше. Он ведь… Джин глотает всхлип, когда мужская властная ладонь медленно оглаживает его бедро, сжимая чувствительную внутреннюю часть в горячих пальцах. Он стыдливо выдыхает, зарываясь горячим лицом в надёжное плечо: — Оппа. — Блять, — голос Намджуна, всё это время всё равно звучащий мягко по отношению к нему, несмотря на всю свою глубину, сейчас напоминает низкое, опасное и глубокое рокотание хищного зверя. — Блять. Джин давится вздохом, когда вдруг большие ладони ловко и крепко обхватывают его бёдра, бесцеремонно разводя и раскрывая, и его собственные ноги оказываются беззастенчиво разведёнными и удобно устроившимися на роскошных широких плечах. — Оппа! — испуганный звук, который Джин издаёт от неожиданности, опасно и постыдно близок к высокому девчачьему писку. — Ч-что ты!.. Вы! — Ты так дрожишь и нуждаешься, — Намджун слегка склоняет голову, хищно толкнувшись языком за щеку. Джин отчаянно закрывает горящее лицо ладонями, сквозь разведенные пальцы смотря на чужое лицо, опасно близкое к его… его… Намджун ухмыляется. — Разве я могу это игнорировать? — О, Господи, — Джин невнятно всхлипывает, когда чувствует, как горячий, жаркий рот медленно прижимается к внутренней стороне его бедра. Он чувствует мягкое дуновение воздуха, слышит, как Намджун вдыхает глубоко, жарко и шумно. Щёки краснеют ещё сильнее. — Ч-что ты… — Ты так сладко пахнешь, — Намджун скользит кончиком носа по изнеженной гладкой коже, бросив горячий взгляд из-под ресниц. Он слегка приоткрывает рот, чтобы осторожно прихватить обласканное местечко зубами. — Так и хочется укусить. Джин глотает уязвимый высокий звук — его предательски твёрдый член подпрыгивает, шлёпая по низу живота и сочась смазкой. Нечестно, нечестно, нечестно, нечестно то, как Намджун на него действует. То, как он это использует. Возбуждение стягивает тело почти болезненно, но Намджун словно издевается: он покрывает неторопливыми поцелуями бёдра и живот, ласкает бока, сминая мягкую кожу в пальцах. Джин слабо извивается на кровати, скользя по гладким простыням дрожащими пальцами. Это издевательство. Его член дёргается и ноет, нуждаясь в прикосновениях, но Намджун словно специально его игнорирует. Чёрт. — Тебе чего-то хочется? — Намджун лукаво блестит глазами, медленно скользя языком по выступающей тазовой косточке. Джин выгибается дугой даже на это ничтожное прикосновение. Кажется, будто чувствительность во всём теле мгновенно выросла в разы. — Оппа даст всё, чего только захочет его малышка. Достаточно только попросить. Джин давит желание заскулить. Он бы ни за что не смог сказать что-то настолько грязное, если бы не нуждался в ласке так сильно. Стоит признать, Ким Намджун чертовски хорошо знает, что делает. Джин прижимает тыльную сторону ладони к горящей щеке, с трудом выдавливая: — Оппа… пожалуйста. П-потрогай меня. Раньше он никогда не замечал за собой пристрастий к чему-то подобному, но сейчас… Приятное тепло скапливается внизу живота, когда он видит, как глаза Намджуна жарко и опасно темнеют. Не только он один возбуждается от этих мучительных прикосновений. И без того глубокий голос Намджуна приобретает особые переливы: — Где оппе тебя потрогать, крошка? Этот мужчина, чёрт возьми. Ни за что не отступится, пока не услышит то, что хочет. Джин замечал эту черту за Намджуном даже в самом молодом его возрасте. Мысль о младшей версии Намджуна, ничего не подозревающей в его настоящем времени, заставляет Джина сладко задрожать. Как он сможет смотреть ему в глаза после этого всего? Отвернув голову, он лепечет: — Т-там, где приятно. Уже привыкший к тому, чтобы быть старшим, Джин оказался неожиданно податлив к этому ощущению… младшего. Он стыдливо думает, что есть что-то невероятно возбуждающее в том, чтобы спать с властным старшим мужчиной. — Вот как, — тихий смешок Намджуна скользит по коже его бедра, вынуждая ноги сладко вздрогнуть в предвкушении. Но Джин совсем не ожидает, что Намджун вдруг приподнимется, нависая над ним и слишком легко избавляя от остатков одежды. — Где приятно, говоришь? — Ах, оппа! — Джин широко распахивает глаза, отчаянно краснея. Сильные, но нежные пальцы мягко сжимают его сосок, лаская и слегка оттягивая, а горячий ласковый рот накрывает собой второй, влажно скользя языком. Он цепляется за широкие плечи дрожащими пальцами, всхлипнув: — Н-не там! — Но тебе ведь приятно, когда я ласкаю тебя здесь, правда? — Намджун отстраняется, только чтобы усмехнуться, и вбирает затвердевший розовый сосок в рот. Он слегка сжимает губы, посасывая, а затем и вовсе осторожно смыкает зубы, оттягивая. Джин отчаянно всхлипывает, сводя дрожащие бёдра. Это не должно быть так хорошо. Он не должен так реагировать на то, что Намджун просто немного поигрался с его грудью. Джин даже не знал, что его грудь вообще может быть настолько чувствительной. — П-пожалуйста, — он хнычет, заламывая брови и покусывая костяшки пальцев, чтобы спрятать постыдные звуки. Джун переключается от одного соска к другому, дразня и возбуждая, пока они не краснеют и не набухают. Джин сжимает в дрожащих пальцах мягкие пряди чужих волос, отчасти пытаясь оттолкнуть, а отчасти — притянуть ближе. — Б-больно. Его соски кажутся такими чувствительными, что ноют от возбуждения точно так же, как и его нуждающийся член. Если так продолжится… Его член снова отчаянно дергается. Намджун ласково бормочет, продолжая играть с его грудью: — Больно, крошка? Где болит? — М-моя грудь, — раскрасневшийся Джин издаёт невнятный ноющий звук, глядя на Намджуна сквозь слипшиеся от слёз ресницы. — Она очень… ах, очень ноет… — Бедная маленькая вещь, — баритон Намджуна, пропитанный лаской, обволакивает, но кажется невероятно опасным. Джин не верит, что он отступится так просто. — Тогда твои грудки нужно размять, правда? — Ч-чт… ах! — Джин отчаянно распахивает глаза, изгибаясь. Большие и жаркие ладони Намджуна накрывают его грудные мышцы, сминая их и лаская, словно женскую грудь. Играясь с ним таким бесстыдным образом, Намджун склоняет голову, чтобы мягко поцеловать набухшие сосочки по очереди и промурлыкать: — Тогда нужно поцеловать там, где болит, правда? Джин отчаянно хнычет, заламывая брови и дрожа всем телом. Он кончает постыдно и невероятно сладко, так и не потрогав себя внизу, просто потому что Намджун немного поигрался с его сосками. Господи, как стыдно. — Вот так, малыш, — Намджун приподнимается ещё сильнее, прижимая его к своей груди и ласково покрывая поцелуями мокрые щёки. Джин отчаянно жмётся к нему, содрогаясь от оргазма. Горячий голос обжигает его красное ушко: — Так хорошо кончил для меня. Сладкая крошка. Джин только жмурится, пряча красное лицо в надежной широкой шее. Он определенно не знает, как будет смотреть в глаза молодому Намджуну, когда вернется, если сейчас стыдно смотреть в глаза даже тому, кто с ним это непосредственно и сделал. Горячие большие ладони ласково оглаживают его бёдра и спинку, и постепенно Джин обмякает. Послевкусие от оргазма накрывает его приятной негой, но даже она не может перекрыть вязкое чувство стыда. Боже. — Ты в порядке? — Намджун звучит мягко, ласково поцеловав его куда-то в макушку. Джин только жмётся к нему ещё ближе, издавая маленький звук, и Намджун роняет беззлобный смешок. — Такая славная, чувствительная булочка. Джин невнятно ноет, прижимаясь к надёжной груди, и слегка сдвигает бедро, чтобы замереть, вздрогнув. Намджун в одних только домашних штанах, но даже они совершенно не скрывают что-то горячее, твёрдое и большое, к чему Джин только что невольно прижался. Сокджин сглатывает, отчаянно краснея: — А как же… а как же ты, оппа? — Хочешь об этом позаботиться, м? — голос Намджуна становится совсем похож на патоку. Он слегка отстраняется, чтобы заглянуть в смущённое лицо Джина, и медленно тянет, скользнув пальцами по его подбородку тыльной стороной ладони: — А ты уверен, что сможешь с этим справиться, малыш? Джин снова сглатывает. Он ещё никогда не делал чего-то подобного сам. Конечно, у него был опыт свиданий и даже неловкого почти-петтинга с одноклассницей, но… Намджун сделал ему так хорошо, даже не коснувшись внизу. Джин решительно поджимает губы и приподнимается, надавив ладошкой на чужую широкую грудь, чтобы заставить Намджуна лечь на спину. — М-можно, пожалуйста? — Джин немного неловко устраивается между мощных стальных бёдер. Намджун, никак не воспротестовавший против его инициативы, расслабленно откидывается на подушки, насмешливо глядя из-под полуопущенных ресниц. Чёрт. Почему он обязательно должен выглядеть настолько горячо? Намджун мурлычет: — Я весь в твоём распоряжении, крошка. Можешь играться сколько захочешь. Джин слегка сводит колени — он чувствует себя неловко полностью обнажённым, даже зная, что Намджун буквально только что заставил его кончить. Он решительно коротко выдыхает и сжимает в пальцах резинку чужих штанов, медленно потянув их вниз. Если не он один будет голым, возможно… — В-воу, — он чувствует, как его рот открывается от изумления сам по себе. Член Намджуна. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Большой и толстый, горячий, пульсирующий от прилившей к нему крови, богато увитый вспухшими пульсирующими венами. Джин чувствует, как слюна сама по себе начинает собираться у него во рту. Чёрт. Этот чертов гигант толщиной практически с его запястье. Намджун всегда был таким огромным? Джин загипнотизированно смотрит, как выделившаяся капля смазки медленно скатывается с головки по стволу. Он невольно склоняет голову чуть ниже, провожая её взглядом, когда чувствует, как ему на макушку ложится тяжёлая властная ладонь. Намджун рокочет: — Так и будешь просто смотреть, крошка? И, прежде чем Джин успевает что-то ответить, Намджун слегка приподнимает бёдра, надавив ему на макушку. Толстый и горячий, мокрый от смазки член бесцеремонно проезжается по гладкой красной щёчке, пачкая её. Джин широко распахивает глаза. Он собирался немного подразнить Намджуна, поиграть с ним так, как играли с ним, покрывая притягательно мощные бёдра поцелуями, но… Обделить такой восхитительный член вниманием было бы преступно. О, это было бы абсолютно преступно. Намджун говорит властно, надавливая большим пальцем на его нижнюю губу: — Открой рот. Джин сглатывает, послушно открывая рот и глядя на Намджуна снизу вверх. Такой властный. Боже. Он чувствует, что готов сделать что угодно, что Намджун у него попросит. Намджун надавливает большим пальцем ему на язык, скользя по нему ласкающим движением, и слегка оттягивает уголок рта, открывая его шире. Тяжёлая вкусная головка ложится на язык с влажным хлюпающим звуком. Джин сглатывает ещё раз, абсолютно дурея. Переполненный лёгкой насмешливостью и лаской, сейчас Намджун кажется гораздо менее сдерживающимся и гораздо более властным. Он хрипло бросает: — Пососи её. Джин не может сдержать скулёж, непроизвольно сорвавшийся с его губ, когда послушно смыкает на крупной головке губы, оглаживая её языком и скользя. Он может опираться только на опыт просмотренного порно и кучи прочитанной манги, но старательно сжимает губки, обволакивая головку горячим и влажным ртом. — Вот так, крошка, — Намджун низко хрипло выдыхает, поглаживая его по голове и убирая мешающиеся пряди с лица. — Спрячь для меня зубки, давай. Джин податливо слушается, глядя на него из-под ресниц снизу вверх, и слегка распахивает глаза, когда толстый член медленно начинает скользить дальше. Большой, чертовски большой. Сможет ли он вообще его взять? Сокджин жмурится, но Намджун не торопится войти слишком глубоко — он ритмично приподнимает бёдра, толкаясь не быстро и не слишком глубоко, позволяя ему привыкнуть к ощущению горячей пульсирующей плоти, занимающей собой весь рот. Щёки горят, глаза слезятся, и Джин шумно дышит через нос, постепенно принимая всё глубже и глубже. Он жмурится, чувствуя, как головка прижимается ко входу в горло. Джин опасается, что подавится из-за своей неопытности, не справившись с размером, но… Намджун ненадолго замирает, позволяя ему привыкнуть, и хрипло тянет: — Моя послушная крошка. Так хорошо принимаешь меня в свой маленький горячий ротик, чёрт. Возьмёшь ещё глубже, солнышко? Джин подрагивает на эти ласковые слова. Чёрт. Он жмурится, скользнув ладонями по чужим напряжённым бёдрам, и сам медленно опускает голову ниже, проталкивая толстую головку себе в горло. — Блять, — Намджун хрипло ругается, запрокидывая голову, и Джин медленно, сантиметр за сантиметром, опускается ниже и ниже до тех пор, пока не утыкается кончиком носа в низ чужого живота. Он судорожно сглатывает, пытаясь привыкнуть к этому невозможному чувству растянутости, и чувствует, как крепкие бёдра под его ладонями сокращаются. Джун снова бросает: — Блять. У тебя такое тугое горлышко, крошка, блять. Взял его целиком с первого раза. Такой чертовски послушный малыш. Джин дрожит, сводя бёдра и сжимая между ними свой снова набухший член. Он возбудился просто потому, что взял у Намджуна в рот. Чёрт. Он жмурится, медленно снимаясь с члена, и судорожно выдыхает, пытаясь восстановить дыхание. Мокрый от его слюны член привлекательно блестит, слегка подёргиваясь, и Джин мягко смыкает вокруг него с трудом сходящиеся пальцы, чтобы начать нежно поглаживать от основания. Он склоняет голову, прижимаясь к горячему стволу осторожными поцелуями, и застенчиво спрашивает: — Оппе понравилось? — Блять, — Намджун отрывисто ругается, смотря на него тёмным взглядом, и стирает пальцем с щеки, кажется, каплю смазки. — Ты провоцируешь меня на такой грех, крошка. Куда же делся тот застенчивый малыш, который не мог даже попросить меня потрогать его? — Мне так… — Джин судорожно выдыхает, поднимаясь цепочкой поцелуев по всему стволу к головке и мокро проезжаясь по ней языком. В голове приятно пусто. — М-мне так нравится член оппы. Не дожидаясь просьбы, он снова мягко смыкает на головке губы, плавно опускаясь ниже. В этот раз Джин не пытается брать член целиком, но мягко приподнимает и опускает голову, туго сжимая губы и лаская пальцами оставшуюся длину. Он просто надеется, что Намджуну это нравится настолько же сильно, насколько ему. — Блять, солнышко, — тяжёлая ладонь снова ложится ему на макушку, вынуждая взять чуть больше, чуть глубже. Джин только послушно судорожно сглатывает, чувствуя, как у него на ресницах невольно выступают слёзы. — Ты так хорошо для меня стараешься. Джин чувствует, как движения чужих тренированных бёдер становятся чуть более резкими, как увеличивается сила, с которой Намджун надавливает на его макушку с каждым толчком, как член толкается ему в горло быстрее и быстрее. Он отчаянно сглатывает, дрожа и послушно открывая рот, и невольно распахивает глаза, когда Намджун вдруг хрипло ругается, властно надавливая ему на голову и вынуждая снова взять толстый член до основания. Его горло судорожно сжимается, растягиваясь вокруг чужого размера, и Джин чувствует, как член у него во рту начинает пульсировать горячо, жарко и сладко и как затем в его горло выплёскивается что-то вязкое и горячее. Намджун в нём так глубоко, что Джин даже не чувствует вкуса чужого семени. Он лишь послушно сглатывает, принимая всё, что старший может ему дать, до тех пор, пока властная хватка не расслабляется, позволяя ему медленно сняться с члена, чтобы отдышаться. Джин немного осоловело моргает, невольно проходясь языком по губам и слизывая с них призрачный пошлый привкус чужой смазки и своей слюны. Внутри него мелькает развратная мысль о том, каково семя Намджуна на вкус. Помотав головой, он подрагивает, когда Намджун подхватывает его за талию, ловко подтягивая к себе и устраивая на своей широкой груди. Джин невнятно хнычет, приподнимая дрожащие бёдра и невольно потираясь пульсирующим членом о чужой стальной торс, когда Намджун жарко и глубоко целует его, совершенно не брезгуя. — Оппа… Оппа… Джин жалобно скулит в поцелуй, чувствуя, как сильно снова нуждается. Если Намджун не коснется его члена и в этот раз, то он, кажется, просто умрет. — Сейчас, крошка. Джин невнятно растерянно ахает, когда вдруг оказывается вжат в мягкие подушки грудью. Он невнятно пищит, оглядываясь через плечо и чувствуя, как властные руки сжимают его бёдра, вынуждая приподнять их и изогнуться в спине. — Кажется, я совсем обошёл ласками одно твоё чудесное местечко, правда, маленький? — Оппа, п-подо… ах! — Джин дрожит, отчаянно всхлипывая и зарываясь горящим лицом в мягкие подушки. Горячий умелый язык неторопливо и размашисто скользит прямо по его промежности, чтобы мягко и уверенно толкнуться в дырочку. Он хнычет, сжимая подушки в пальцах. — Не там! Намджун абсолютно игнорирует его невнятный скулёж, продолжая уверенно и властно вылизывать, и Джин изгибается, чувствуя, как к его дырочке прижимается подушечка чужого пальца, плавно надавливая. Ему никогда и в голову не приходило трогать себя… так. Погружённый в накрывающее его с головой удовольствие, Джин не сразу замечает, что что-то изменилось. Он крупно вздрагивает, распахивая глаза, только когда слышит невероятно знакомый мягкий голос. — Так-так. Кто же это у нас тут? Джин отчаянно краснеет, вскидывая голову, и замирает, ошеломлённо распахнув рот. Это… он сам? Подсознательно, глядя на Намджуна, он ожидал, что и сам изменится так же — станет более мужественным и властным, но… Сокджин, стоящий перед ним, несомненно более взрослый. Но мягкие линии лица и рук, плавные изгибы округлых бёдер и красивой талии, очерченные небрежно запахнутым шелковым халатом. Джин на мгновение замирает, эгоистично ошеломлённый собственной красотой. — Я так долго ждал этого дня, — Сокджин практически пропевает это высоким грудным голосом, сложив ладони перед грудью. Его глаза нетерпеливо блестят. — Джун-а, ты ведь поделишься с хёном сладкой конфеткой? — Присоединяйся, детка, — Намджун усмехается, слегка приподнимая голову и вытирая подбородок тыльной стороной ладони. Джин даже пикнуть не успевает, когда старшая версия ловко подныривает под него, подтягивая к себе на грудь, и бесцеремонно кладёт ладони на округлые ягодицы, разводя их и открывая дырочку. Сокджин улыбается уголками губ, глядя на вспыхнувшее румянцем лицо Джина: — Давай, Джун-а. Этот малыш нуждается в том, чтобы его дырочку хорошо разрушили, правда? Джин всхлипывает, чувствуя, как в него возвращаются пальцы. В голове невнятно мечутся вопросы, но все они выбиваются с каждым уверенным толчком сильных пальцев с широкими костяшками. Он только скулит, когда прохладные мягкие ладони ласково сжимают его лицо, вынуждая слегка приподнять подбородок, а губы обжигает нежный шепот Сокджина: — Ты будешь для нас самым послушным, правда? Умелый горячий рот прижимается к нему с нежным глубоким поцелуем. Он определённо отличается от того, что был у них с Намджуном: всё ещё страстный, но более податливый. Джин неуверенно толкается в чужой рот языком, чувствуя, как Сокджин сладко невнятно стонет. Ему явно больше нравится подчиняться. Джин зарывается дрогнувшими руками в мягкие, шелковистые волосы нежного каштанового цвета. Они кажутся невероятно приятными на ощупь, даже несмотря на покраску. Намджун добавляет ещё палец, толкаясь в него уже тремя сразу, и Джин хнычет. Он не может сдержаться, когда по-щенячьи трётся членом о бедро Сокджина, но тот только ласково воркует, расцеловывая его щёки: — Ты такой хорошенький, правда? Так сильно нуждаешься в чём-нибудь внутри, солнышко. Хёны о тебе позаботятся. — Хён… Оппа… — Джин стонет, с трудом оборачиваясь через плечо и смотря на Намджуна затуманенным взглядом. — Мне нужно, п-пожалуйста… — Давай, Джун-а, — Сокджин сладко хихикает, нежно поцеловав его в сгиб шеи и плеча. Джин слышит лукавство в его голосе: — Сколько можно дразниться? — Две самые откровенные дразнилки сейчас находятся подо мной, — Намджун ворчит, но его голос всё равно звучит ласково. Джин широко распахивает глаза, застонав, когда крупная головка уверенно прижимается к его девственной дырочке и плавно проникает внутрь. Намджун хрипло рычит: — Блять. Джин сжимает в пальцах предплечья Сокджина, содрогаясь. Это так… Этого так… Он чувствует, как его дырочка отчаянно сжимается вокруг чужого члена, пытаясь принять растягивающую её горячую ширину. А ведь это только головка, господь милосердный. Сокджин ласково сцеловывает слёзы с его горячих щёчек. — Дыши, детка. Ты так хорошо справляешься для нас. — Ах, ах, — стаккато маленьких стонов срывается с его губ с каждым маленьким толчком члена, постепенно проникающего всё глубже и глубже. — Ах! — Он так сладко звучит, — Намджун говорит практически одержимо; он наклоняется, плотнее зажимая дрожащего Джина между ними, и жарко выдыхает в податливо распахнувшиеся губы Сокджина: — Ничуть не хуже, чем ты, крошка. Джин дрожит, повернув голову, чтобы посмотреть на их поцелуй со стороны. Он выглядит так невероятно горячо, чёрт. Он судорожно сжимается вокруг члена, глядя на то, как Намджун властно и уверенно толкается языком в податливо открытый ротик. Когда они целовались, со стороны это выглядело так же возбуждающе? И всё же он не может сосредоточиться на этом достаточно хорошо. Намджун ритмично приподнимает бёдра, начиная двигаться, толкается внутрь него глубоко и невероятно горячо. Его бёдра сталкиваются с попкой Джина с горячими, пошлыми громкими звуками, только оттеняющими их стоны и тяжёлое дыхание. Удовольствие прошивает его целиком, не оставляя ни малейшей возможности освободиться от него. Руки, властно сжимающие дрожащие бёдра, нежные губы Сокджина, ласкающие и целующие, сладко покусывающие его за ушко, его тихое возбуждённое дыхание и хриплое, низкое рычание Намджуна. Но Джин не может позволить, чтобы его старшая копия довольствовалась только поцелуями, его скулежом и горячим видом. В конце концов, можно сказать, что в каком-то смысле он забрал у Сокджина его мужчину. С трудом концентрируясь на чём-то кроме разрушающего его члена, Джин с трудом выдавливает, цепляясь пальчиками за полы халата на груди у Сокджина: — Х-хён, а как же… ах, как же… как же ты? — И правда, — Намджун сзади роняет негромкий хриплый смешок, ласково поцеловав Джина куда-то в плечо. Он наклоняется так, чтобы прошептать Джину в самое ушко: — Как насчёт того, чтобы хорошенько зажать его с двух сторон? Несколько мгновений Джин собирает все свои возможности мыслить, начисто выбитые из головы горячим членом, чтобы осознать предложение, а затем невольно хихикает, когда толстый член медленно из него выскальзывает. Он подается в сторону и ловко переворачивается на спину, позволяя Намджуну вытянуть растерянно охнувшего Сокджина и поменять их местами. Эта поза похожа на ту, в которой они были, но в этот раз между ними оказывается подрагивающее, красиво изгибающееся тело Сокджина. — Ч-что вы… — старший растерянно распахивает свои красивые глазки, упираясь ладонями в грудь Джина, пока Намджун легко снимает с него лёгкий халатик. Его гладкие персиковые щёки приятно краснеют, а пухлые розовые губы растерянно округляются в красивой маленькой «о»: — Намджун-а… — Тише, крошка, — Намджун сладко прикусывает его за край раскрасневшегося ушка, и со стороны это выглядит чуть ли не более горячо, чем ощущать на самом себе. — Нам ведь нужно позаботиться и о тебе тоже, правда? Джин ласково целует старшего в щёчку и осторожно тянется ладонью вниз, чтобы нежно обхватить пальцами нуждающийся твёрдый член. Он немножко больше, чем у него самого, но не слишком. Сокджин давится стоном, сводя бровки красивым нуждающимся жестом, и Джин мягко разводит ноги, слегка приподнимая бёдра и прижимая чужой член к своей дырочке. Интересно, если заниматься сексом с собой, будет ли это считаться высшей формой самолюбования? Они оба высоко стонут, когда Сокджин неуверенно подаётся бедрами вперёд, толкаясь прямо в нуждающуюся дырочку. Его член гораздо меньше, чем у Намджуна, поэтому проскальзывает легко и плавно. Джин слегка приподнимается на локтях, чтобы снова глубоко и сладко поцеловать старшего. Когда тот вдруг содрогается, отчаянно всхлипнув ему в рот, Джин понимает, что Намджун тоже не остался надолго в стороне. — В тебе так узко, чёрт, крошка. Даже уже, чем обычно, — Намджун хрипло жарко выдыхает, зарываясь лицом в чужую шею. Его светлые волосы сбились и растрепались, и Джин непроизвольно тянется к ним пальцами, чтобы убрать их с красивого высокого лба. Он краснеет, когда Намджун, поймавший его за этим, нежно прикасается губами к кончикам пальцев. — Вы оба невероятно красивы, чёрт. Они оба синхронно сладко вздрагивают, сжимаясь. Это стоило предвосхитить по тому, как на него действовали комплименты Намджуна с самого начала, даже без учета члена внутри. — Двигайся, п-пожалуйста, — изнывая от возбуждения, Джин сладко стонет в губы своей старшей версии, сжимая в подрагивающих пальцах красивые стройные бёдра. — Я хочу… — Хочешь кончить, правда? — Намджун усмехается, наклонившись, чтобы сладко чмокнуть его в просительно надутые губки. Он ласково тянет: — Как можно отказать такой хорошенькой мордашке. Намджун толкается в Сокджина сильно и властно, так, что тот по инерции глубоко вбивается в Джина. Джин всхлипывает в рот застонавшему Сокджину и зарывается пальчиками в его волосы. Каждый толчок, каждый сладкий стон и скулёж, срывающийся с губ старшей версии его самого, чувствуется так горячо и сладко, что он не думает, что сможет так долго продержаться. Джин невольно вспоминает, как Намджун дразнил его, и мягко скользит ладонью по чужой часто вздымающейся груди, чтобы нежно сжать в пальцах сосочек. Сокджин отчаянно всхлипывает, задрожав, и прикрывает рот пальцами, с трудом выдавив: — Н-не трогай… Ах, только не там… — Кажется, я научил невинного малыша чему-то плохому, — Намджун хрипловато лающе смеётся. Его большие жаркие ладони властно скользят по всему телу Сокджина, пока не доходят до груди и не сжимают их точно так же, как и Джина раньше. Старший отчаянно всхлипывает, изгибаясь, и порывисто, сбито толкается бёдрами, заставляя застонать уже самого Джина. — У вас такое милое слабое местечко, правда? — П-пожалуйста, только не… Ах, ах! — Сокджин скулит, когда Джин немного неловко наклоняет голову, чтобы нежно вобрать розовый сосок между губами. Он отчаянно мечется между ними, захныкав: — Нет! Джин чувствует, как его член внутри дергается, и мягко сжимает зубы, осторожно прикусывая и слегка оттягивая, пока Намджун пальцами играется со вторым соском. Кажется, всего этого для старшего слишком много: он невнятно стонет, закрывая горящее лицо, содрогается между ними и сладко кончает, беспомощно толкаясь дрожащими бёдрами. Намджун хрипло рычит, явно туго сжатый пульсирующей дырочкой, а Джин скулит, потираясь членом о плоский животик Сокджина. Чувство наполняющей его спермы, вид его же самого, скулящего и кончающего на члене от ласк сосков, горячий настолько, что ему даже не нужно что-то особенное, чтобы тоже кончить. — Ч-чёрт, — Сокджин сбито дышит, уперевшись лбом ему в грудь, и вскидывает раскрасневшееся лицо, чтобы обвинительно пропищать: — Ты, маленький развратник! Как не стыдно! — Ты держал меня за попу, когда он меня вылизывал! — Джин возмущённо вспыхивает в ответ, глядя на воинственное лицо своей старшей копии. Он невольно краснеет, когда ловит себя на мысли о том, что его красота только расцвела со временем. — Старый развратник! — Да ты… — Сокджин ахает, надув щёки и возмущённо зашлёпав его ладонью по груди, а Намджун над ними откровенно трясётся от смеха. — Джун-а, скажи ему! — Вы две пошлые плюшки, — Намджун ласково целует их по очереди и трётся носом о горящую щёчку Джина. Он мягко тянет его на себя и кладёт на кровать рядом, а сам удобно устраивается между ними, притягивая к себе за талии. — Такой вариант вас устроит? — Пф, — Сокджин надувается, но не может долго держать серьёзное выражение лица и начинает сладко хихикать, удобно положив ладошку на широкую, размеренно вздымающуюся грудь Намджуна. Джин тоже не может удержаться и так же хихикает, прижимаясь к горячему надёжному телу ближе. Ему нравится. Нравится, нравится, нравится. — Кажется, у нас осталось не так много времени, — улыбающийся Намджун вдруг слегка серьёзнеет, приподнимая голову, и переводит внимательный взгляд тёплых драконьих глаз на Джина. — Ты ведь понимаешь, что тебе придётся некоторое время хранить это в секрете, маленький? — Да, оппа, — Джин послушно кивает, невольно чувствуя щемящий укол сожаления. Ему совершенно не хочется расставаться с этим красивым властным мужчиной, особенно… Особенно зная, что Намджун в том времени совершенно ему не принадлежит. По крайней мере, пока не принадлежит. — Умница, крошка, — Намджун ласково целует его в лоб, вынуждая щёки снова приятно покраснеть, а затем чмокает в губки. Его голос звучит мягко: — У тебя ещё будет всё это. — Ты обо мне позаботишься? — Джин мягко скользит ладонью по широкой груди, прижимаясь ближе. Он чувствует, как Сокджин нежно накрывает его ладонь своей, переплетая их пальцы, и ласково тянет, прижавшись щекой к надёжному плечу Намджуна: — Он подарит тебе весь мир, солнышко. — Кхм, — Намджун неловко кашляет, вдруг становясь неожиданно очаровательным, и Сокджины, переглянувшись и хихикнув, синхронно приподнимаются, чтобы нежно поцеловать его в щеки. Намджун пытается звучать ворчливо, но его голос сочится удовольствием: — Вы двое… — Ох… — Джин невольно распахивает глаза, чувствуя как его голова начинает плыть. Перед веками начинают плясать чёрные точки, и он слегка жмурится. Как он мог не заметить этого в прошлый раз? Так сильно был увлечён охватившим тело удовольствием? — Мы ещё встретимся, крошка, — он чувствует, как Намджун нежно целует его в щёку, а затем выдыхает в губы: — Дождись меня. А затем он растерянно распахивает глаза, вдруг снова оказавшись в своей кровати в общежитии. Джин несколько мгновений ошеломлённо моргает, пытаясь прийти в себя, и невольно подтягивает колени к груди. Кажется, он оставил свою футболку у Намджуна в кровати. Чувство потери вдруг неожиданно неприятно колет внутри. Джин поджимает губы, тряхнув головой, и с трудом приподнимается на подрагивающие ноги, надевая оставленные на кровати шорты. Он распахивает глаза, когда вдруг замечает отпечатки пальцев и следы укусов на внутренней стороне своих бёдер, едва прикрытых шортиками. Чёрт. — Вот чёрт, — Джин торопливо подскакивает к зеркалу на шкафу, зарываясь пальцами в волосы, и ошарашенно смотрит на себя. Спутанные, растрёпанные от крепкой хватки большой властной ладони волосы, припухшие губы, хорошо поработавшие вокруг толстого члена и сладко зацелованные, горящие щёки и мутные глаза. Припухшие, чувствительные розовые сосочки, окружённые следами поцелуев и укусов, засосы на животе и на бёдрах. Намджун предусмотрительно не оставил следов только у него на шее, но… Джин невольно сжимается, чтобы не позволить сперме вытечь и испачкать бёдра, и отчаянно прижимает ладони к полыхающим щекам, невнятно пробормотав: — М-меня как будто всю ночь драли. Чёрт. Он снова растерянно оглядывается, пытаясь найти что-то хотя бы отдалённо похожее на футболку, чтобы прикрыться, и лихорадочно соображая, сколько времени прошло. Когда должны вернуться остальные, сколько ещё времени у него есть, чтобы… убрать следы? Джин распахивает шкаф, перебирая вещи, и неожиданно натыкается на полку Намджуна. Он замирает, обдумывая сладкое, неправильное желание внутри. Насколько… Насколько будет подозрительно, если он возьмёт что-то из его одежды? Они ведь ещё не спали в этом времени. Ещё не… Джин отчаянно краснеет и решительно вытаскивает одну из огромных намджуновских футболок, натягивая её на себя и стараясь не думать, как он это объяснит самому Намджуну и что будет делать, если тот вдруг попросит её снять. Он только успевает было её оправить, когда крупно вздрагивает, услышав, как дёргается дверная ручка. Как хорошо, что он закрыл её ещё перед тем, как начал заниматься своими… шалостями. — Хён, ты здесь? — голос Намджуна сейчас вдруг кажется ему гораздо более мягким и даже чуть более высоким. Судя по всему, он станет гораздо ниже уже с возрастом. — Мы собирались заказывать еду. Открой, пожалуйста. — Д-да, сейчас, — Джин торопливо оглядывается в зеркало, приглаживая растрёпанные волосы и поправляя воротник футболки, и торопится к двери, поворачивая замок. Он немного неловко оттягивает край футболки ниже, чувствуя, как горячеют щёки . Видеть Намджуна, не подозревающего обо всем, что только что произошло, именно настолько неловко, насколько он думал. — Привет, Джун-а. — Привет, — Намджун немного рассеянно повторяет за ним, скользнув взглядом по раскрасневшемуся лицу, и Сокджин краснеет только сильнее, когда понимает, что глаза Намджуна остановились на его припухших губах. — А ты, м-м… мы… Ладонь Намджуна неловко дергается, зарываясь в ещё вьющиеся забавными кудряшками чёрные волосы, и он почти застенчиво невнятно бормочет: — У тебя, кажется… Что-то на губах. — А? — Джин растерянно поднимает ладошку ко рту, чувствуя, как что-то сжимается у него во рту. Чёрт. Это может быть вообще что угодно. — Где? — Вот здесь, — Намджун очень осторожно подносит ладонь к его лицу, чтобы стереть что-то большим пальцем с нижней губы. Он неловко кашляет, опуская взгляд и ероша волосы. — Я убрал. — С-спасибо, — Джин невнятно бормочет, оттягивая край футболки ещё ниже. Глядя на Намджуна, он может думать только о его длинных, сильных даже сейчас пальцах. О его широких плечах и крепкой шее. О мягких губах и наверняка уже сейчас умелом языке. О его… Джин старательно контролирует себя, чтобы не бросить взгляд на всякие неприличные для этого места. — Кажется, ты в моей футболке? — Намджун кашляет, скользнув ладонью по тыльной стороне своей шеи. Чёрт. Всё-таки заметил. Джин торопливо бормочет: — О, д-да? Кажется, я случайно перепутал. Сейчас я… — Н-не надо, — Намджун вдруг резко мотает головой, а затем и вовсе отворачивает её в сторону. Его скулы кажутся покрасневшими. — Оставь себе, тебе в ней хорошо. — Спасибо, — Джин почти шепчет, чувствуя, как отчаянно горят щёки. Ким, чёрт возьми, Намджун. Опасен даже сейчас. — В общем, м-м… — Намджун снова коротко кашляет, шаркнув ногой, и неловко улыбается, демонстрируя ямочки на щеках. Кажется, пропустившее удар сердце Сокджина очень и очень опасно близко к тому, чтобы остановиться из-за него. — Если ты что-то хочешь заказать, мы, м-м… На кухне, вот. — Хорошо, — Джин кивает, сжимая бёдра чуть крепче и краснея от этого сильнее. Никакой, чёрт возьми, еды, пока он не доберется до душа и не избавится от всех следов… неприличностей. — Тогда, э… пока? — Намджун снова неловко улыбается, и Джин застенчиво кивает. — Пока. — Окей, — Намджун снова повторяется и осторожно закрывает за собой дверь. Джин ещё несколько мгновений вслушивается в его удаляющиеся шаги и только после этого наконец прижимает ладони к отчаянно горящим щекам. — Господи, — он невнятно бормочет. — Насколько долго нужно держаться, прежде чем заняться сексом с мальчиком, который тебе нравится? Джин прячет лицо, застонав. Господь ему многозначительно не отвечает.