Рога и копыта

      Люсьене Сорокиной повезло, как считали её знакомые. Двоюродная сестра пятого мужа, теткиной соседки в агенстве по найму работала, и поставляла обслугу не кому-нибудь, а разным богатым хмырям. И не то что бы Люсьене хотелось дерьмо после попоек недоделанных новомодных блогеров убирать… Но оплата там, небось, побольше того, что ей в больнице платили. Да и сестра мужа соседки пообещала культурного найти и побогаче.       — Вон там будешь работать, — сказала Галина и кивнула в окно, где в туманной дымке осеннего утра смутно виднелись небоскрёбы Москва Сити.       Сама Люсьена поначалу не очень обрадовалась. Чтобы в таких домах культурные жили? Она сама про эту псевдоэлитную пьянь-срань по телевизору любила смотреть и получше некоторых знала, кто чей сын, кто с кем спит, и как и чего у них это делается.       Но работа была нужна, а деньги пообещали хорошие.       — Она ещё кобенится! — всплеснула руками Галина. — У меня знакомые работу на коленях выпрашивают. Вон, одна у певички, Клеопатры Пыпыхиной работала, так та ей свой меховой палантин отдала.       — Чего?       — Ну, шубку такую.       Шубу Люсьене хотелось. И посмотреть, как богатеи в своих пентхаусах живут.

***

      Размах апартаментов, куда Люська попала, конечно ошеломил, а отсутствие стен заставило поëжиться. Одни стекла, а под ними весь город как на ладони. Одни серые крыши в такой же серой пелене промозглого дня. А разговоров-то было! А фотки какие в интернете выкладывали! Тьфу!       Да и сама квартира так себе… Ни золотых колонн, ни гобеленов, ни стульев с гнутыми ножками. Одни полки из палок да тумбы квадратные. Потолок в спальне чёрный, вот же… Лестница на второй уровень и вовсе без перил. Станешь по пьянке подниматься, сковырнешься и…       — Это эклектика — смешение минимализма и индустриального стиля, — сказал, посмеиваясь, хозяин. — Рококо сейчас не очень.       Люсьена с умным видом закивала:       — Ну да, ну да…       Сам хозяин ей понравился. Краснорожий мужик, но виду интеллигентного. Говорил умно, не ругался, но и пидараса из себя не строил. Одет модно и пах шикарно. Назвался Аристархом.       Люсьена за работу со всей ответственностью взялась. Приходя, мыла, пылесосом гудела, пылюку вытирала. Ей по-прежнему не нравилось. Будь у Люсьены деньги — ах, как бы в этой хате она развернулась! Чтобы диваны белые, картины всякие и ковров со шкурами побольше. У мужиков с мозгами и фантазией во все времена хреново было, чего уж скрывать. Понтануться — главное. Шмотки, часы, рестораны, чтобы бабам пыль в глаза пускать. Тачку Аристарха Люсьена как-то видела — ух, монстрище!       А придёт домой — палки да квадраты. Лестница идиотская… В одной комнате вообще ничего не было, кроме кресла и подзорной трубы. По чужим окнам глазеет, значит. Зато пьяный не приходил и блевотину по углам соскребать не надо было. Люсьене в квартире Аристарха нравилась лишь ванная и кухня. А особенно холодильник в кухне.       Кто его жратвой набивал — Люсьена не знала, но там было… Всё! Вот в этом плане мужики, конечно, умнее были. У Клеопатры Пыпыхиной, небось, одна трава в холодильнике. А тут… Люсьена первый месяц аккуратно так к холодильнику подбиралась. Креветку, там, тигровую цапнуть, или папайю. Потом осмелела. С утра намазывала бутерброд с икрой, заедала ананасом и шла работать. В обед хамончика перехватить и рюмашку Хенесси. А вечером французский багет или круассаны в сумку сунуть. Всё равно Аристарх не жрёт ничего.       Хозяин в этом плане очень странный был. Вроде жил в квартире, а вроде и нет. Вид у хаты нежилой был. Ни носков не валялось, ни посуды грязной не было. Шампуни и гели всякие не уменьшались, и рулон японской туалетной бумаги в туалете так же висел. Люсьену это не трогало. Может и хата его, на деле, тоже для понтов, чтобы в журналах этой самой эклектикой хвалиться, а сам живёт где-нить в Кунцево с мамой, жрёт её тефтели и счастлив.       В чëм дело она поняла ещё через пару недель. Люсьена тогда перчатки в хозяйской квартире забыла. Вернулась за ними и странный свет из спальни Аристарха увидала.       Хозяин стоял посреди комнаты, раздевшись до пояса и странно застыв. Пиджак и рубашка валялись на полу. Люсьена Аристарха никогда голым не видела и теперь дико вылупилась на алые светящиеся татуировки на его спине. А на голове хозяина были рога.       Небольшие такие рожки и один, малëха, с кончика обломанный. Люсьена рот разинула и попятилась было, но хозяин медленно обернулся. Глаза его были чёрными. Полностью чёрными, без белков.       — Не стоило тебе возвращаться, Люсенька, — низко сказал он.       — Напугал ежа голой жопой, — фыркнула Люсьена. — На корпоратив собрались? Карнавал что ли? Как вы эти линзы в глаза суëте? Больно же!       Аристарх заухал от смеха:       — Настоящие глаза-то, — и мигнул.       На миг веки прикрыл, а когда открыл — глаза человечьими стали.       — Это как? — обомлела Люсьена. — Ты что… Чëрт, что ли?       Аристарх вдруг сделал оскорблëнное лицо:       — Попрошу не путать. Черти — низшая ступень иерархии.       — Демон, стало быть…       — А демоны — это высшая ступень, — чуть расстроенно сказал хозяин. — А я — бес.       Люсьена была не из пугливых. Она лет пятнадцать назад в привокзальной чебуречной работала — бомжей гоняла, с пьянью дралась, а перед уходом — и с хозяином, который ей не доплатил. Она бы и чупакабры не испугалась, а какого-то чёрта… Да пусть и беса. А он, вроде и вежливый. Серой не вонял, клыки не показывал.       — А чой-то ты не в аду? — неожиданно спросила она. — Души вербовать явился?       — Не… Я в отпуске.       Люсьена нервно захихикала:       — Нашёл место! В отпуск на Мальдивы лететь надо.       — Да ну, — отмахнулся хозяин. — Те же рожи.       — А, ну да. Будет какая-нибудь Бузова за соседним столом волоснëй трясти. Я вот так в санатории, в Петушках отдыхала. Рядом деда посадили, а он свою челюсть в суп уронил.       Бес хохотнул:       — На Мальдивах такое не увидишь.       Люсьена обошла Аристарха по кругу и разглядела внимательно. Мышцы бугрились, замысловатая вязь светящихся татуировок покрывала кожу, вместо человеческих ногтей — чёрные когти были. И в ботинках.       — А где копыта? — спросила вдруг домработница.       — Я же не козёл, на копытах ходить.       Люсьена перевела взгляд на рога и тоже от смеха затряслась.       — А это чë? Аксюсюар?       — Аксюсюар — вот! — бес потряс платиновым Картье на запястье. — А это — необходимый атрибут. Чем больше, тем круче.       Люсьена снова фыркнула:       — У главного, наверное люстру задевают.       — Но-но, женщина! — прикрикнул хозяин. — Не забывайся! Короли ада…       — Ой, не надо, — поморщилась домработница. — У нас тут своего говна хватает. Ты скажи, а душу и правда продать можно?       — А тебе твоя уже надоела?       — Уборщицей быть надоело. Я до этого в больнице, а до того — в чебуречной. А какая-то падла сейчас на пляже сидит.       — И волосней трясёт, — сочувственно поддакнул бес. — Или на шпагате. А тебе чего хочется?       — Ясен пень… Стать молодой и красивой. Чтобы и ноги, и бюст, и жопа… Шубу соболиную, алмазы…       — Бабы, блин, — презрительно сказал Аристарх. — Кому чего, а вам…       — И мужика такого… Побредопитистей. Или поджоннидеппистей. И в Париж на каждые выходные. Чтобы я всегда перед Собчак сидела и мне последний бутерброд с икрой доставался, а ей — хуй.       — Париж — дорого. Таиланд подойдёт? Там тоже такие мальчики… Дао Хончик… — бес блаженно вздохнул. — Ягодка моя…       — Была я в Тайке — сын на день рождения путёвку дарил. Ха! Буду я душу за Таиланд продавать! — Люсьена ехидно ухмыльнулась. — Знаю я, как вы облапошить норовите. Слушай, — всплеснула она руками. — А этим можешь подгадить?       — Бывшему с его новой? — уточнил Аристарх. — За что же так? Он ведь тебе квартиру оставил.       Люсьена всплеснула руками. Квартиру оставил… Она бы и так её отобрала. А Федечка-мудак с его крысой в соседнем районе живут. Нарочно, чтобы рядом! В магазине их встретишь, а он вокруг крысы своей так и скачет, так и пляшет. Диночка, а этого, Диночка, а того… А у Диночки — ни рожи, ни кожи. Как есть крыса в очочках.       — Вот пусть они миллион выиграют, ремонт сделают… Вот как это самое — рококо электричное, а их зальёт, а страховая компания ничего не выплатит. Или нет… Пусть эту крысу, Диночку, аппендицитом скрутит, а пьяный врач ей вместо аппендикса желчный вырежет.       — Хорошая у тебя фантазия, — одобрил бес. — Только не получится. Они в храм ходят, там защита круче чем в Пентагоне.       Люсьена горестно вздохнула:       — А чего обычно за душу просят?       — А хрен его знает. Это не моя специальность.       — А зачем тогда спрашивал? — взвилась Люсьена.       — Из интереса.       — Тьфу ты! И не может ничего! А ещё рога отрастил!       Бес захохотал, а Люсьена рукой махнула и пошла за своими перчатками. Понтов много, а толку — шиш! Электику себе устроил, а на Мальдивы, небось, бабла не хватило.       А работу надо другую искать. Ну их, рогатых этих. Ещё утащит с собой в ад за просто так. Хамон, скажет, жрала? Осетрину лопала? Вот, отрабатывай. В аду, небось, столько грязищи — за год не разберешь. И не докажешь, что кофе из обезьяньего говна она не пила, а только сыну малëк отсыпала.       Не-е… Она сама в храм сходит и будет у неё защита.