Сближение

***

      Собираясь на Турнир Трёх Волшебников в далёкую промозглую Англию, Флёр не думала, что познакомится с человеком, в которого влюбится без памяти. Ведь она — внучка вейлы, и это от её красоты должны падать ниц все мужчины.       Но время, как водится, расставило всё по своим местам.       Флёр устала. Этот октябрь, казалось, был худшим октябрём в её жизни. Длительное путешествие, серое унылое небо и такой же мрачный замок, громадой возвышавшийся над озером, напоминающим огромные чёрные врата в ад — всё это только усугубило гнетущее состояние Флёр.       Она скучала по родителям, по сестрёнке Габриэль. Да, они собирались приехать после Рождества, чтобы поддержать её, но как же долго и томительно ждать этих счастливых минут воссоединения с семьёй.       А однокурсники — все сами себе на уме. Не удивительно: это же такая честь, стать чемпионом Шармбатона. Будет нелегко уступить место кому-то другому.       Шагая следом за мадам Максим по длинным переходам замка, Флёр куталась в тёплый шарф и неприязненно смотрела на статуи рыцарей в нишах, на высокие колонны в коридорах. В Шармбатоне всё было по-другому. Не впечатлил её и огромный обеденный зал, а затянутое облаками небо вместо потолка только напомнило о том, что родной дом Флёр не увидит ещё очень долго.       Неожиданно настроение Флёр приподняли знакомые с детства блюда. Те чудесным образом появились на столе в пустых поначалу тарелках. А когда с соседнего стола потянуло приятным ароматом её любимого буйябеса… удержаться просто не было сил.       — Будьте доб’гы, — громко попросила она, поднявшись с места; шарф Флёр уже сняла, согревшись, и её белокурые волосы волнами спадали до самого пояса, — передайте, пожалуйста, буйяабес!       Тогда-то это и случилось.       Её синие, подобно глубокому морю глаза, встретились с пронзительными изумрудными глазами молодого человека, сидящего за соседним столом прямо позади неё. Взлохмаченные чёрные волосы удивительным образом не вызвали у Флёр обычного фырканья, ведь обычно она не любила нерях. А его улыбка, когда он придвинул ей блюдо и произнёс: «Пожалуйста», заставила сердце предательски ёкнуть.       Острый взгляд успел зацепиться за шрам в виде молнии на лбу. И Флёр не нужно было даже спрашивать — она уже знала имя волшебника, который ещё в детстве умудрился одолеть Волдеморта, могущественного тёмного мага.       Гарри Поттер оказался гораздо симпатичнее, чем Флёр когда-то думала. Книги, как обычно, передавали лишь небольшую часть общего впечатления.       Стараясь не выдавать охватившего волнения, она взяла блюдо и осторожно понесла к своему столу. Флёр не обратила внимания на шушуканья за спиной — многие часто реагировали на неё так: мужчины восхищались, женщины — завидовали и проклинали. Но голоса Гарри она не услышала и не знала, хорошо это или плохо.       Чуть позже, когда Кубок Огня вынес вердикт, а Флёр, радостная и взволнованная, лёгкой поступью добежала до комнаты, где чемпионы собирались для организационного собрания, она совсем не удивилась, когда минутами спустя следом за ней в помещении появился и Гарри Поттер. Теперь, когда ей почти ничего не мешало, Флёр могла разглядеть Гарри получше.       Он был выше её на полголовы, не такой широкоплечий, как Крам, однако острый взгляд всё равно считал в нём спортсмена. Яркие зелёные глаза за стёклами очков смотрели внимательно и смело. Как будто на него не действовала её способность очаровывать, доставшаяся от бабушки. И это сильнее разжигало интерес.       С того дня Флёр Делакур решила присмотреться к загадочному молодому человеку, который в детском возрасте умудрился не только выжить после применения Авады Кедавры, но и победить сильнейшего тёмного волшебника своего времени. Так ли он способен, как описывают в книгах. Так ли он хорош, как кажется на первый взгляд.       Кутерьма Турнира подхватила, закружила Флёр в водовороте магии, красок и зелёных пронзительных глаз чемпиона Хогвартса.       Их следующая встреча состоялась уже на следующий день, когда здешний мастер по волшебным палочкам должен был проверить, готовы ли они к турнирным сражениям. Флёр в своей не сомневалась. Она гордилась своенравной, но, безусловно, лучшей палочкой, для сердцевины которой её родная бабушка подарила свой чудесный волос.       Пока мастер Олливандер проверял палочку Крама, Флёр с лёгкой улыбкой гладила бархатные лепестки орхидей. Её восхитило мастерство этого пожилого месье, не каждый мог справиться с её малышкой.       И тут…       Краем глаза Флёр заметила, как Гарри заинтересованно наблюдал за ней. А когда она нарочно посмотрела на него в упор, и их взгляды встретились, он слегка покраснел и сделал вид, что смотрит ей за спину. Флёр лучезарно улыбнулась и изящно поправила свои белокурые волосы. Женской интуицией потомственной вейлы она чувствовала, что её интерес взаимен, и Флёр стало любопытно, смогут ли они зайти дальше обычных переглядываний.       Она тщательно готовилась к первому испытанию. Повторяла всё, что помнила, старательно учила новое под руководством мадам Максим. Но когда та неожиданно пришла ночью в карету и по секрету сообщила, что в первом туре будут драконы, Флёр впервые почувствовала ужас. И липкий, удушающий страх.       От волнения она думать забыла обо всём на свете, даже о Гарри. Как заведённая практиковала усыпляющие чары — и у неё бы всё удалось без малейших проблем, не всхрапни этот ужасный страшный дракон. Зато потом можно было расслабиться. И наслаждаться зрелищем.       Потому что Флёр, после того как мадам Помфри дала ей успокаивающую микстуру, выглянула из палатки и наблюдала, как поодаль над ареной Гарри Поттер изящно уворачивался от атак хвостороги на своей метле. Ему попалась самая жуткая дракониха, но он умудрился с блеском пройти испытание.       — Поздравляю, ’Арри, — выдохнула Флёр, когда Гарри вернулся в палатку в сопровождении недовольной мадам Помфри, раненый в плечо, но с добытым золотым яйцом. — Надеюсь, тебе не очень больно?       Он бросил на неё длинный пронзительный взгляд, порозовел и указал на подпалины на шёлковой юбке.       — Надеюсь, ты тоже не сильно пострадала.       От его ответной улыбки, такой тёплой и нежной, у Флёр внутри всё перевернулось с ног на голову.       До самого Рождества они пересекались только в коридорах замка. И каждый раз обменивались незначительными фразами: о погоде, о том, зажили ли раны, как вообще у них дела. Сердце Флёр радостно билось всякий раз, когда зелёные глаза вспыхивали от радости, стоило Гарри увидеть её.       Но на Святочный бал он так и не осмелился пригласить Флёр. Хотя она этого, несомненно, ждала. Какой-то рыжий мальчик, долговязый, весь в веснушках, курса с четвёртого, попытался пригласить её, но Флёр, раздосадованная нерешительностью Гарри, так мрачно посмотрела на этого мальчишку, что он ушёл, едва переставляя ноги. Со злости Флёр приняла приглашение капитана команды Ровенклоу по квиддичу, Роджерса Дэвиса. Вот только весь бал он раздражал её раболепным восхищением и не замечал, с каким пристрастием она разносила в пух и прах убранство замка.       Но после Рождества Флёр успокоилась. Она видела, что Гарри после открытия бала ни разу не потанцевал со своей партнёршей и грустно наблюдал за ней и Роджерсом, пока никто не видел. Это подвело к мысли, что Гарри просто постеснялся пригласить её, Флёр. И это ещё больше очаровало девушку.       А на втором испытании он спас Габриэль. Гарри совсем не обязан был это делать, однако он оказался настойчивым и, помимо своего друга, вытащил из воды и её маленькую любимую сестрёнку.       — Там г’индилоу. Они на меня напали… о моя сест'-гёнка, я уже думал… я думал…       Заливаясь слезами, Флёр крепко обнимала дрожащую Габриэль. Теперь, она окончательно убедилась, что Гарри Поттер не только храбрый и способный волшебник. Он не лишён сочувствия, желания и возможности помочь в трудную минуту.       Он оказался прекрасным человеком. И сердце Флёр теперь было отдано ему.       С исцарапанными руками и лицом, в изодранной мантии, она не постеснялась подойти к нему, ей было всё равно на свой внешний вид. Флёр хотела лично сказать ему «спасибо».       — Ты спас мою сест’гу, — восторженно сказала она, подойдя к смущённому Гарри. — Хотя она и не была твой пленник.       — Спас, — кивнул он и улыбнулся. — Думаю, ты поступила бы также… Ну, если бы… была там, с ними рядом.       Флёр смахнула вновь набежавшие слёзы, шагнула к Гарри и, обхватив его лицо ладонями, расцеловала в обе щеки. Второй поцелуй случайно попал в уголок губ, и Гарри вспыхнул, но Флёр только улыбнулась. Сердце билось как сумасшедшее.       Если до этого дня Флёр неосознанно и считала Гарри соперником, пусть даже самую малость, сегодня она отринула эти мысли навсегда.       — Спасибо, ’Арри. Я этого никогда не забуду.       Он посмотрел ей прямо в глаза, и она шумно вздохнула.       — Я всегда готов прийти тебе на помощь, Флёр.

***

      Вместе с подготовкой к третьему испытанию весна пришла не только в окрестности Хогвартса, но и в душу Флёр.       Последним заданием оказался лабиринт, и подготовиться к нему было проще простого. Но не это радовало Флёр.       К лабиринту она готовилась вместе с Гарри. Он сам предложил оттачивать мастерство на свежем воздухе, вдали от любопытных глаз. Разумеется, они представляли разные школы и соревновались друг с другом, но ведь именно потому директора и решили возобновить Турнир, чтобы установить тесные связи между школами и магическими сообществами разных стран.       — Так вот как ты дракона в транс ввела, — восхищённо протянул Гарри, когда Флёр однажды тёплым майским вечером продемонстрировала ему свои потрясающие способности на кальмаре, неосторожно подобравшемуся к ним на мелководье. — Это очень сильная магия.       Флёр, довольная, легла на спину, и её белокурые волосы веером рассыпались по пледу, на котором они сидели с Гарри и повторяли заклинания. Но сейчас, после целого дня заданий, голова гудела, и хотелось отдохнуть. А скинувший мантию Гарри, закатавший к тому же рукава рубашки по локоть, заставлял Флёр думать о чём угодно, только не о Турнире.       — Способности вейлы, достались от бабушки. Но мы и на другое способны, — проворковала Флёр и коснулась пальчиками обнажённого предплечья Гарри, погладила по внутренней его части; он замер, тяжело сглотнул и медленно повернулся к ней. — Хочешь, я показать? — выдохнула она.       Гарри быстро облизал пересохшие губы.       — Разве ты уже не очаровала меня? — хрипло спросил он.       Флёр рассмеялась и села. Они оказались нос к носу, она чувствовала его взволнованное дыхание, а от зелени глаз и вовсе не могла оторваться.       — Кто кого ещё очаровал, ’Арри, — прошептала Флёр, осторожно сняла с Гарри очки и поцеловала его.       Это не был первый поцелуй Флёр, и она чувствовала неловкость, с какой Гарри пытался ответить ей. Однако он довольно быстро учился. Флёр с восторгом вкусила сладость его горячего рта, скользнула язычком по губам, показывая, как ещё можно сделать, и принимала его неопытные первые ласки.       Тихий стон сорвался с губ Флёр, когда Гарри осторожно опрокинул её на спину. Оторвавшись от неё, он в смущении замер, тяжело дыша.       — Ты прекрасна, Флёр, — прошептал он. — Но боюсь, я… Я не такой, как ты могла подумать обо мне. Я многого не знаю и не умею, и…       — Тш-ш-ш, — Флёр ласково коснулась указательным пальчиком его губ, и Гарри покорно замолчал, зачарованно глядя на неё; пользуясь случаем, она закинула на его бедро ножку, прижимаясь ближе. — Я показать тебе, ’Арри, — с придыханием шепнула она и потёрлась о приятную твёрдость ниже его пояса, — не бойся. Это очень п’гиятно. Нам надо делать передышка… в учёбе.       Флёр притянула Гарри к себе за шею, снова поцеловала. Он откликнулся быстро, его руки рассеянно скользили по её спине. Флёр улыбалась в поцелуй, сквозь ресницы любовалась его порозовевшими скулами, трепещущими ресницами.       Проворные пальчики скользнули по рубашке, сжались на вороте. Гарри успел только охнуть, когда Флёр с поразительной быстротой и изяществом опрокинула его на спину, с торжествующей улыбкой устроилась сверху. Румянец на его щеках вспыхнул с новой силой.       — Флёр, — смущённо пролепетал он. — Эта поза…       — Всё хо’гошо, ’Арри, — торжествующе пропела она, взмахнула волосами, приковывая к себе взгляд, пробежалась пальчиками по пуговкам на своей голубой шёлковой мантии, и та с лёгким шорохом соскользнула с её плеч. — Я тебя научить, — прошептала Флёр и точно так же быстро избавилась от тонкой блузки и белья. Упругие молодые груди впервые предстали перед Гарри, и он воззрился на них, совершенно зачарованный. — Можешь… поцеловать их, — улыбнулась Флёр, ощутив сквозь ткань, как его член стал более твёрдым, и помогла Гарри сесть. — Это очень п’гиятно.       Когда его губы осторожно коснулись горошинки соска, Флёр не могла сдержать протяжного стона. Она прижалась ближе, стиснула рубашку на плечах Гарри. А он, чувствуя её отклик, бросил пронзительный взгляд на Флёр снизу вверх, и неожиданно стал целовать её грудь с ещё большим воодушевлением.       — Да, ’Арри, вот так, — выдохнула она. — П’годолжай.       Поцелуи Гарри сводили с ума. Его руки на её теле приносили сплошное удовольствие, а жар, растекающийся по телу, заставлял пылать. Одних прикосновений было уже недостаточно.       — Ты не против, если я сделать… кое-что? — задыхаясь, спросила Флёр. — Я хотеть тебя, очень сильно.       — Делай что хочешь, Флёр, — прошептал Гарри, наслаждаясь теплом женского тела — пусть он и впервые увидел сегодня обнажённую девушку, прикоснулся к нежной коже, Флёр ему казалась самой прекрасной на свете, другие и рядом не стояли. — Я ведь не мастер, — снова напомнил он, ужасно стесняясь.       Флёр погладила его по щеке. Такой милый, наивный и невинный мальчик.       — Я сделаю нам обоим п’гиятно.       Она потянулась за волшебной палочкой, и через секунду одежды на молодых людях — как ни бывало. Гарри заволновался ещё сильнее, но Флёр покачала головой и осторожно толкнула его в грудь, опрокинула на плед.       — Ложись, ’Арри. Будь… хороший мальчик.       Она послала ему обворожительную улыбку, ласково погладила налитый кровью член, обвела пальчиком вокруг чувствительной головки, размазывая выступившие капельки смазки. Гарри со стоном выгнулся, подрагивая в женских ручках.       — Нет, смотри на меня, ’Арри, — пропела Флёр, изящно приподнялась под его взглядом и направила член в себя.       Их общий шумный вздох взволновал воздух. Флёр откинула за спину волосы, переливающиеся золотом в закатном солнце, и стала медленно двигаться. Привстанет — и снова опустится, ещё раз и ещё. Стиснув зубы, Гарри положил ладони на сильные стройные бёдра, двинулся дальше, восторгаясь идеальной гладкостью её кожи, и в конце своего путешествия крепко сжал упругие округлые ягодицы. Сам подкинул бёдра навстречу жару тесного женского тела.       — Да, да, ’Арри, вот так!       — Мне… нравится… твой акцент, — прошептал Гарри, жадно глядя, как груди Флёр изящно подпрыгивали с каждым толчком.       Она призывно улыбнулась, наклонилась к нему, сжав коленями талию, и зашептала лихорадочно в губы: «’Арри, ’Арри, ’Арри, мой милый сладкий ’Арри». Флёр целовала Гарри, двигалась на нём так плавно, так тягуче, подстраивалась под каждый ответный толчок и поощряла любой жест, любое движение, которое ей особенно нравилось, хриплым шёпотом страсти на ухо.       Их любовный танец подходил к финалу, когда Флёр почувствовала, что Гарри напрягся.       — Расслабься, — шепнула она ему на ухо, и он застонал. — Дай себе… свободу.       Очередной толчок Флёр встретила громким стоном, а Гарри — откликнулся следом. Она ощутила дрожь внутри себя, горячую струю спермы, выстрелившую ей в лоно, и собственный оргазм не заставил себя долго ждать. Гарри округлил глаза, когда стеночки влагалища стали мерно сокращаться, приятно сжимая его плоть, и застонал.       — На удачу, ’Арри, — выдохнула Флёр, падая ему на грудь. — Выиграй этот турнир.       …а в конце июня она смущённо сжимала вторую ручку Кубка под грохот аплодисментов, а Гарри, стоящий рядом, широко улыбался Флёр. Они выиграли не только Турнир, но и поймали шанс стать друг для друга чем-то большим, чем просто соперниками.