Ненавижу болеть

Утро не всегда может быть идеальным. Или даже хорошим. Нам знал, что так случается… но сегодня он не просто пропустил будильник, или не нашёл свои тапки под кроватью. Парень проснулся от того, что его зовёт Чонгук-и. По ощущению, младший был как только что вскипевший чайник. Но говорил что ему немного холодно, и очень сильно кружится голова. Он даже не мог её поднять, чтобы подвинуться ближе к Киму, и обнять его. Поэтому, решил просто разбудить. Да, сегодня на улице светит солнышко, и они хотели пойти в кино, как обещал Чон… но из-за чего-то донсэна пробило сильной лихорадкой. Нам, перепуганный и взволнованный, тут-же вызвал врача, чтобы любимому хоть немного полегчало, да и понять стоит, что с ним вообще. Он знал, что его Чонгук-и очень не любит болеть. Все эти таблетки, заложенный нос, кашель надоедливый. И даже искупаться нельзя, потому что температура. А вдруг от него неприятно пахнет? Джун успокаивал любимого как мог. Хоть парень просил всего одного — чтобы хён побыл с ним. Одному становилось ещё хуже. А ладони старшего такие прохладные, мягкие. И весь он тоже мягкий. Хочется просто обнимать его до поздней ночи, прислушиваться к умеренному сердцебиению, низкому голосу, чувствовать запах чужого тела. Но… Наму пришлось уйти ненадолго, ведь приехал врач. Пока мужчина говорил с Гуком, парень решил их не беспокоить. Хотя, скрывать то, что он волнуется сильнее младшего — очень сложно. Он нервно топал ногой, оперевшись на стену, и ждал, пока услышит объяснения. Джун вовсе не знаток медицины, понять, из-за чего любимому так резко стало плохо — трудно. — Что-ж… — наконец, из их с младшим спальни выходит врач, поправляя свои очки. Нам внимательно слушал, не перебивая. — Вчера у него была небольшая температура. А он решил в ванной искупаться. Теперь понятно. Кажется, старший уснул ещё до того, как любимый это сделал. Не уследил, и про температуру не спросил. Старый дурак. — А такая процедура сильно ухудшает состояние. Вот и лихорадка наступила быстрее. — Понятно. — Джун неловко переступить с ноги на ногу, почесав затылок. Он слышал, как недовольно бурчал его партнёр. Наверно, ему очень плохо. Даже слишком для того, кто ненавидит все болезни, что есть на свете. — Я сделал ему укол. Это должно понизить температуру, — врач протягивает парню небольшой листок, где размашистым почерком написаны названия лекарств. — Здесь всё нужное. Не стану прописывать вам антибиотики, а то у него может начаться аллергия. — Большое вам спасибо, — Нам кладёт рецепт в карман пижамных шорт, и делает глубокий поклон. — Я вас провожу. — Будьте с ним повнимательнее. Кажется, ваш партнёр неочень в восторге от болезни.

* * *

Натворил Гук дел. Мало того, что про температуру хёну не сказал, так ещё и голова никак не остановится. Как будто он на бесконечных американских горках. Парню не нравится, что его на такое долгое время оставили без любимого. С Джуном ему было немного лучше. Он очень тёплый, и добрый… не то, что этот врач. Ругался ещё, и укол этот болючий. Как будто он вообще поможет от лихорадки? Хорошо, что хён оказался рядом, не испугался. Правда сильно волновался за младшего, его состояние. — Детка? — отвлекая Чона от мыслей, в спальню наконец тихонько заходит старший. Без улыбки, без ямочек. И в рубашке от пижамы. Гуку не по душе эта комбинация. — Как ты? — Нам садится на постель, рядом с донсэном. Как ни странно, он лежит на животе, в одних шортах. Даже врача не постеснялся. Ему же холодно было недавно? В ответ на вопросы любимого, Гук недовольно хмурится, и старается осторожно перевернуться на бок, чтобы с ним поговорить немного. На щеке уже уставшего от суеты парня, отпечатался след от подушки, а чёрные непослушные кудри стали ещё милее, когда он не причёсан. Чон пододвигается ближе к старшему, и кладёт его ладонь на свою голову. Она прохладная, и мягкая. — Хён… — Ну чего ты? — Джун тоже ложится на бок, и оставляет на чужом лбу ласковый поцелуй. Может, хоть это его подбодрит? — Что сказал тебе врач? — Что я зря в ванну вчера полез. Я просто согреться хотел! И укол этот… дурацкий. Не буду больше болеть. Джун прижимает младшего ближе к себе, и обнимает за плечи, тихо смеясь от такого ответа. Верен своим принципам, как всегда. Хотя, кому понравится, когда тебе хочется побыть с любимым, а ты не можешь даже с постели встать, потому что голова кружится? — Ты говорил так в прошлый раз. И в позапрошлый, и… — Это последний, сто процентов. — О, Гукки. — парень тыкается носиком в чужую ключицу, жалобно бурча что-то под нос о том, что у него болит зад. Что-ж, и уколы ему тоже не по душе. Стоит его хоть чем-то подбодрить. Наверно, поможет что-нибудь вкусное. Например, любимое банановые молоко донсэна. Или лапша с бульоном. — Сейчас сильно голова кружится? — Уже нет. И озноб прошёл, — Чон крепко держит любимого за талию… и вдруг, улыбается. — Видишь? Мне намного лучше, когда ты рядом. — Милый, это из-за лекарства. — Неправда. Опять спорит из-за ерунды. Ну, ничего. Зато ему полегчало, а это уже небольшой, но плюс. — Пойдём. Перекусим немного, — парень осторожно выпутывается из объятий, и поднимается с постели. А Гук следует его примеру. Только не успел Нам даже дверь открыть, как донсэн оказывается рядом, и обхватывает его талию со спины, довольствуясь минутой нежности. Его хён самый заботливый. — Ты всё ещё очень горячий. — А ты всё ещё прекрасно пахнешь. В ответ, Джун только устало вздыхает, и идёт на кухню. А младший следом, даже ни капли не мешаясь. Болеть, оказывается, не совсем плохо. Пусть сегодня и выходной, но кино можно и дома посмотреть, по флешке, или просто какую-нибудь программу. Старший любит читать, слушая что-то под боком. А донсэну по душе за ним наблюдать. Так что, они оба в плюсе. — А вот я как вонючка, — бурчит невольно Чон, уткнувшись щекой в плечо любимого. А потом слышит его низкий смех. — Весь в поту. А искупаться нельзя. — Если температура станет ниже, чем тридцать семь, то можно. Врач разрешил, — наконец, оба проходят на кухню. Парень садится за бурную стойку, и кладёт голову на ладони. Он будет просто наблюдать. Знает, что старший его к плите не пустит. — Не переживай, ты только выпил жаропонижающее. Сейчас подействует, и пойдёшь в душ, если захочешь. — Ким достаёт с верхней полки две миски. Для лапши. Пока он ждал врача, успел заказать курочку, и её привезли, пока мужчина говорил с младшим. — А ты пойдёшь со мной? — вместе с мисками, Нам находит лапшу, и кладёт на стол. Гук всегда ест по две пачки. А вот хён иногда даже целую осилить не в состоянии. Такое чувство, что у донсэна там чёрная дыра, а не желудок. — Я уже отвык один. — Н-да? А вчера в ванну без меня пошёл. — Но ты уснул! Я не хотел тебя беспокоить. — от отговорки любимого, парень тихо смеётся. Чон тоже поднимается с места, и подаёт любимому небольшую кастрюльку. — Детка, я же шучу, — Джун оборачивается лицом к младшему, и оставляет на его лбу нежный поцелуй, от чего тот улыбается. Пусть немного жарко из-за температуры, пусть нос почти не дышит… со старшим так хорошо. И никакая болезнь не прошла. — Пойду, конечно. — Я так люблю тебя, Наму-хён, — парень снова прижимается к груди Кима, с довольной улыбкой. А тот смущённо хихикает. Кажется, из-за лихорадки, Гукки стал слишком тактильным. И разговорчивым. — Мне с тобой очень хорошо. — И я тебя люблю, милый. — не успел даже плиту включить, чтобы вскипятить воду. Это мальчишка, с глазками Бэмби и шагу потом не позволит сделать. Но, зато ему хорошо. Никакая болезнь не станет смертельней, если рядом есть любимый человек, который за тебя переживает. И защитит.