Перевоспитание

В голове столько мыслей, начиная о том, как начать разговор и заканчивая тем, как его закончить, и стоит ли вообще его начинать. Она шла по дороге, включив музыку на телефоне и вставив наушники. Рассматривала проезжающие мимо машины, а затем остановилась напротив мастерской. Она перешла дорогу, затем вторую и зашла в нее: — Здравствуйте, могу я поговорить с Кейски Баджи? Это… О байке. Там че-то течет и все такое… — А, Манами? Чего так запарилась придумывать причину? — Шиничиро, облокотившись о стойку добродушно улыбнулся. Бывал у них пару раз в гостях. — Нет его, ещё пару часов назад уехал. — В клубе, наверное, на боях, или на квартире с Эммой, где ему ещё быть…? — ворчливо отвечает Вакаса, листая журнал. После поняв, что ляпнул лишнего, тот поспешил подняться с места и выйти прочь, пока в него ничего не прилетело. — Прежде чем кричать ты выдохнешь, ладно? — предложил Сано старший. Ито молчала. Смотрела на ребят и ни слова не говорила. Разок сглотнула и кивнула им в знак благодарности. Девушка словно не слышала о каких-то боях, но прекрасно слышала девичье имя. Брюнетка шмыгнула носом и подошла к светофору, причмокивая губами, чтобы не расплакаться. Подождёт его дома и спокойно поговорит. Не маленькая, все понимает. — Ты это… Сори, ладно? Не пали перед Кейске, что я дал… Придумай там, следила сама или ещё чего… Вот. Вакаса пихнул девушке в руку записку с адресом. Частный сектор Манами угукнула и посмотрела на адрес. Постояла на обочине с пару минут, а затем словила такси. Приехав туда черед двадцать минут, она ещё немного прошлась по дороге, так как заезд на машине был невозможен. Встав перед калиткой, она вздохнула и выдохнула с болью в груди. Калитка была открыта, и она зашла во дворик, а затем постучала в двери, сглатывая неприятный ком. Дверь открыла невысокая блондинка с довольно объёмным формами. Она испуганно окинула девушку взглядом. — Эмма, кто там? Курьер? Если да то скажи, что я заебался его ждать. — Нет. Это Манами! — Манами? — Баджи в футболке и серых штанах показался позади, вытирая руки о них же. — Ты тут откуда? Послышался грохот и ругань Рюгуджи. — Еб твою мать! Кейске, какого хуя ты не убрал ведро с коридора?! — Да гуляла, во-о-от. — Она не знает, что ей говорить. Стоит, как дура, смотрит на девушку, потом на него. Манами чмокает губами, подбирая слова, а затем кашляет в кулак: — Можно на минуту? — сказала она так, словно он ей никто. Даже сама от себя такого не ожидала. — Я бы позвал тебя в дом, но там воняет краской. Так что давай. Он выходит из дома, Эмма пропадает внутри, прикрыв дверь, чтобы не мешать. Кейске махнул на лесенку, ведущую на крышу. — Пойдём туда? Когда они прошли на крышу, девушка развернула его к себе и посмотрела в глаза. — Что ты здесь делаешь? Хочет выбить из него правду, начиная разговор с простого вопроса. Она опускает руки с его плеч и берет его пальцы своими. — Я… Эм… Ну… В общем… — он не знал, как ответить честно. — Ремонт. — М… Ремонт, — она снова сглатывает и держит слезы в глазах. Чего ж он медлит? — И давно ремонт? Ладно. Все, хватит… Ты мне изменяешь? Я не буду ругаться, понимаю, надоела своими тетрадками, серьезной мордой… Просто скажи мне. — Чего? Изме… Няю? Да когда блин?! Я спать не успеваю. Кто вообще тебе этот адрес дал? — он злился не на шутку. — Шиничиро? Была в мастерской? Никогда не проверяла, а теперь с чего начала? — С того, что, — слеза предательски упала на щеку, но она быстро ее убрала, — задерживаешься на работе, на которой как оказалось тебя нет. Уходишь раньше, приходишь позже, почти не ешь и дома находишься несколько часов. Баджи тихо посмеялся. — Бля, я такой палевный? Тогда да. Действительно стремно звучит. Пошли. Он натянул ей на лицо маску, а после потащил вниз по лестнице и в дом. Три небольшие жилые комнаты, одна из которых зал, смежный с кухней. Дверь в ванную приоткрыта. Эмма и Дракен сидели на краю ванны и лепили плитку на стену. Казутора красил стену на кухне, стоя в респираторе. — Взял рухлять за копейки, решил, сам ремонт сделаю, а потом скажу… — произносит, смотря на ремонтный беспорядок вокруг. Светло, не слишком тесно и уютно даже без мебели. — Думал, к годовщине успею, но чето… Понял, что один не успею и позвал их. Она останавливается, не отпуская его руки и хлопает ресницами, рассматривая помещение. Сердце пропускает несколько ударов, когда она понимает что к чему и почему. Манами становится напротив него и снова просто смотрит, ничего не говоря. Ну и чем не дура? Она стягивает с себя маску, оставляя ее на подбородке, а затем и ему. Целует его нежно, не напористо, передавая ему всю свою любовь. Как можно было в таком парне усомниться? Он делает шаг назад. — Вообще-то все по другому должно было быть, но раз ты тут… Ща, пока надышался краской и смелости хватает. Баджи отходит к тумбе в стороне, где лежали сумки, а после возвращается. Он встаёт перед ней на одно колено, протягивая колечко. — Выйдешь за меня? Она оцепенела. Руки даже онемели, не в силах подняться. Глаза на мокром месте, а затем горячие капельки по щекам стали капать. Она закрывает лицо руками и часто-часто кивает, оставаясь на месте. — Эй, ты чего плакать? — испугался парень, но когда она начала кивать, облегчённо выдохнул и притянул к себе, обнимая. — Ура! — Эмма захлопала в ладоши, радостно улыбаясь.