CULL THE HERD

ГЛАВА I. энуэмент

Деревья возвышались над головой, разве что не царапая кронами удивительно синее небо. В городе оно не такое. Вечно затянуто смогом устремляющихся ввысь примесей выхлопных газов, пыли и отходов промышленности. Здесь же ни тучки. Небо ясное, словно детский взгляд, лишённый тех тягот, что то и дело сквозят в глазах людей взрослых. Прислонившись спиной к узкому стволу, молодой мужчина вымученно прикрыл уставшие глаза. Он не спал уже двое суток и знатно вымотался в пути, прежде чем сумел найти место спокойное, тихое. Только сейчас, спустя два дня своего изнурительного путешествия, он мог насладиться переливчатым щебетанием птиц, снующих в укромной густой листве. Его ноги гудели, а в ушах стоял пронизывающий звон, уносящий хрупкое сознание далеко отсюда. Нет. Спать нельзя — мысленно командует себе парень, вырываясь из окольцевавшей его дремоты. Взгляд потерянный, туманный. Он перекатывает голову от левого плеча к правому, рыщет рукой по сухой хвое, пока в конце концов не цепляется ослабшими пальцами за лямку рюкзака, с усилием подтягивая тот к себе ближе. Рюкзак давно пуст. Его содержимое — последняя бутылка воды и фантики из-под протеиновых батончиков. Их молодой человек достаёт по одному, жадно вытряхивая в рот мелкие крошки вместе с завалившейся в фольгу пылью. Этого ничтожно мало даже для того, чтобы просто вкус распробовать, куда уж там наесться. Он подносит к сухим, потрескавшимся в кровь губам бутылку, быстро осушая её наполовину, но тут же одёргивает себя, вспоминая, что ему ещё неизвестно сколько плутать по лесу, прежде чем, быть может, он найдёт ручей или хотя бы лужу. Интересно, — думает — какие белки на вкус? А перепела? Он никогда не ел перепелов. Похоже ли их мясо на куриное? Скорее нет, это же дичь. Мысли шумят в голове встревоженным ульем. Последнее, что парень успевает подумать: это что же, конец? И потом он ясно слышит, как сбоку от него настойчиво громко надрывается офисный телефон. 24 часа до конца всего. — Эй, Дилан! — окрикивает его Коди Нельсон. Он же сосед по офису и друг с университетской скамьи. Именно Коди притащил Дилана в эту контору, занимающуюся ремонтом бытовой техники. Не самое лучшее место для восхождения по карьерной лестнице, но вполне пригодное, дабы оклематься в большом мире после двух лет, проведенных в армии. Пока Дилан, отходя от одолевшего его сна, соображал в каком времени пространстве он очутился, Нельсон смотрел на друга, не скрывая издевательской насмешки. — Ну что ты, спящая красавица, давай же, приходи в себя! — Завались, Коди. — Прохрипел Дилан, смачивая горло холодным и, кажется, вчерашним кофе, оставшимся на столе с вечера. Но Коди совершенно не желал внимать просьбам приятеля, задиристо и нарочито громко хлопая пару раз в ладоши как можно ближе к ушам Хьюза. Его даже не напугало намерение последнего замахнуться тяжелой керамической кружкой. Нельсон лишь откинулся на спинку кресла, не унимаясь: — Солнце ещё высоко! Проснись и пой! Ожидаемо, в ответ на свою сомнительную поддержку Коди получил красноречивый жест средним пальцем. Только тогда он угомонился на короткое время, рассмеялся так заливисто, как умеет только Коди Нельсон; подкатил на своём кресле к Дилану, цепляя пластмассовыми колёсами старый линолеум и перешёл на шёпот, заговорчески оглядываясь. — А знаешь, кто сегодня ещё носом клюёт? Дилан не понимал к чему клонит друг, а потому вопросительно кивнул, подсознательно ожидая услышать не что-то внятное, да не тут-то было. Рыжеголовый аккуратно повернул кресло Дилана левее, взглядом обращая внимание на стол чуть поодаль от них. Там сидела женщина, облеченная в вельветовый бордовый костюм. Её седые редкие волосы были собраны в высокую прическу и намертво залачены. От неё пахло старостью, дешёвыми сигаретами и безнадегой. — Миссис Кэмпбелл? — уточнил Дилан, всё ещё не понимая к чему клонит рыжий. — Ага. Знаешь, вы сегодня оба сонные, ты пришёл на пятнадцать минут позже, чем крошка Марта, ну и мы тут с ребятами прикинули, что может быть вы вдвоём… ну… Понимаешь, да? Коди заиграл густыми бровями, а до Дилана только начал доходить смысл его слов. Осознание словно ударило парня обухом по голове. Он мгновенно покраснел, чувствуя, как ушам стало жарко от прильнувшей крови. — Да иди ты в задницу, придурок! — Завопил Хьюз, не обращая внимания на устремившиеся к их парочке взгляды. Рыжий снова засмеялся. Нет, теперь он заржал во весь голос, довольно похрюкивая. Стоило признать — сон отбило напрочь. За это, конечно, спасибо, но от пакостной шутки внутри Дилана свербила злость. Он встал со своего места, вытаскивая со стола личный смартфон. Нельсон что-то говорил вслед, видимо извинялся, но парень его больше не слышал. 23 часа до конца всего. «Вы дозвонились на автоответчик Трисс Вандом. Вероятно, меня нет дома, но вы можете оставить сообщение после сигнала. Я перезвоню!» Из трубки доносится механический гудок, означающий начало записи. — Трисс, это я — Дилан. — Говорит он быстро, словно автоответчик способен сбросить вызов. Мнется, сглатывая тяжёлые слова и, дрожа, выдыхает. — Да, помню, ты говорила, что ни видеть, ни слышать меня не хочешь, но, пожалуйста, давай поговорим. Я… я так виноват, Трисс. Мне очень много нужно тебе сказать… Я… В общем, я… Перезвони мне, пожалуйста. Или ответь на звонок. Пока. Трисс Вандом — двадцатисемилетняя девушка, с которой Дилан познакомился до армии. У них, вроде как, была любовь. Что-то типа отношений, метящих перерасти в свадьбу, детей и собаку. Трисс потрясающая. Так он о ней всегда отзывался. О блондиночке низкого роста. Чтобы поцеловать её Дилану приходилось глубоко нагибаться, а она привстала на носочки. Круглолицая обладательница бездонных синих глаз, курносая и пухлогубая. Очаровательно пухленькая, мягкая, как маршмеллоу. С красивыми округлыми бёдрами, пышной грудью и чуть выпирающим животиком. Волшебная. Дилан скучал по ней. И именно Трисс стала причиной его бессонницы. Вот же идиот. Как можно было так глупо повестись на какую-то пьяную шлендру, которую он знал от силы часа два, но почему-то потащил к себе домой, напрочь забыв, что в его кровати спит ангел, доверчиво отпустивший его на встречу с друзьями. Он и не помнит, что было после того, как ввалился в спальню, придерживая полусознательное тело в своих неуклюжих объятьях. Трисс, кажется, просила объяснений, а потом беззвучно рыдала, собирая первые попавшиеся вещи. Он был не в состоянии что-либо сказать. Понимал только, что крупно облажался, но насколько крупно полно осознал лишь утром, не обнаружив ту самую девчонку, бумажник и любимую Трисс. Миновала неделя, а он так и не смог с ней встретиться, хоть и караулил у работы возле дома в её любимом кафе. Его ангел испарилась, словно и не существовала. У него остался только голос, записанный на автоответчик. Откуда родилась эта установка, мол, мужчины не плачут? В носу Дилана свербило, а горло драла сухая боль от вставшего воздуха. Он тяжело переживал внезапное расставание и страдал от своего бессилия. Хотел бы всё изменить, но не мог даже дозвониться до Трисс. В соцсетях его сообщения висели непрочитанными, а общие друзья только плечами пожимали, не скрывая осуждения, но стараясь усидеть на двух стульях, говорили, что видели девушку не так давно, но на просьбы помочь уходили в отказ. Коди советовал связаться с её родителями. Это была хорошая идея, но кого станет слушать крепкая любящая семья: драгоценную дочь или морального ублюдка, посмевшего его обидеть? Отец Трисс общался с Диланом довольно вежливо. Мужчина обошелся всего парой предложений и даже не послал несостоявшегося зятя в увлекательнейшее турне по кругам Геенны огненной. А ведь мог. И Дилан бы на него за такое не обиделся. Он скинул полупустую банку газировки в мусорную урну, понимая, что приторная сладость напитка совсем не вяжется с его внутренним состоянием, а ожидания хапнуть эндорфинов от сахара совсем себя не оправдали. Время перекура неумолимо подходило к концу, но Дилан не торопился возвращаться в офис, кажется, намереваясь до последнего простоять вот так вот без дела, обремененный тяжелыми мыслями и захлебывающийся в ненависти к себе. Он стоял, бессмысленно рассматривал пыльные носки обуви, но видел любимые голубые глаза, сверкающие нескончаемой радостью. Он вспоминал аромат миндального масла на волосах и коже; сравнивал солнечное тепло с теплых ласковых объятий, в которых ему так нравилось убаюкивать Трисс. В конце концов, ни на что не рассчитывая, он снова набрал заученный наизусть номер, готовый в сотый раз выслушать запись автоответчика. Мысленно отсчитал три гудка, после которых вызов прерывается. Настраивался на чёткую речь, зная заранее, что всё равно начнёт волноваться и забудет все слова, но внезапно на том конце ответили: «Алло». Дилан растерялся. Подумал, что ему послышалось. — О чём ты хотел поговорить? — слегка искаженный динамиками голос не принадлежал бездушной машине, всё это время стоявшей между ним и Трисс. Задыхаясь от чувств, парень опустился на бетонный тротуар и разрыдался почти в голос, не веря своему счастью вновь слышать свою девочку. 18 часов до конца всего. Коди не доставал расспросами, увидев его зареванное и опухшее лицо. Остаток рабочего дня рыжий лишь изредка поглядывал на молчаливого друга, то и дело сверяющего время на часах. В их офисе шеф специально подкрутил стрелки так, чтобы те отставали на пятнадцать минут. Эта мера была своеобразным штрафом для тех, кто в течении смены бегал на перекуры, не выполняя драгоценные планы, установленные его святейшеством руководителем. До абсурда смешно, но покидать рабочее место раньше, чем именно эти часы покажут конец дня, было строго запрещено. Тем не менее, когда на экране смартфона замаячили заветные 5:00, Дилан подорвался со стула. — Стой, ты куда? — Коди подскочил следом, увязавшись за Хьюзом. — Знаешь же, чем обернётся эта самоволка! Подожди ты пятнадцать минут, конец света за это время не произойдет! Дилан решительно обернулся, вынудив рыжего почти столкнуться с ним лбом. — Знаешь, уж лучше я завтра буду слушать часовые нотации и лишусь всех премий, чем упущу ещё один шанс исправить свою ошибку, практически стоящую мне жизни. Ты ведь понимаешь меня? Сложив руки на плечи друга, Дилан выглядел уверенно, словно Бэтмэн, в очередной раз спасший город от тирании Зла. Коди сломался. Он обреченно выдохнул, пообещав: — Скажу, что у тебя попугай отравился мебельной обивкой. Этого было достаточно чтобы вновь убедиться в святости их дружбы. Дилан благодарно кивнул и скрылся в шумной улице за дверью. Прежде чем спуститься в метро, Дилан зашёл в цветочный магазин, попросив флориста собрать букет из свежих пионов, что так обожает Трисс. Пока девушка возилась с цветами, молодой человек фантазировал о скорой встрече. Он одновременно знал, что хочет сказать возлюбленной, и вместе с тем не находил слов. Сознание рисовало множество сценариев, которые заканчивались их примирением, ведь Дилан даже мыслить не желал о ином исходе. Он представлял, как будет кружить Трисс на руках, признаваться ей в любви, целовать, и целовать, целовать. На измученном лице застыла счастливая улыбка. Парень верил, что с этого момента он будет жить свою лучшую жизнь, а ещё он приложит все усилия, чтобы такой же жизнью зажила Трисс. — Готово! — воскликнула девушка за стойкой, завязывая последний узел на стеблях пышных пионов. Она вывела Дилана из транса, в который парень сам же себя загнал, и тот суетливо полез в карман за бумажником. «Разбойное нападение произошло на пересечении улиц *** и ***. Известно, что нападавший не имел оружия. Он бросался на людей, нанося увечья руками и… — диктор новостей замялся, словно не веря телесуфлеру зубами. Сообщают, что потерпевшие отделались испугом и ссадинами. Медицинская помощь понадобилась двоим из пяти человек, остальные предпочли как можно скорее отправиться домой. Преступник с места происшествия скрылся. Сейчас его разыскивает полиция. С новостями спорта вас познакомит…» — Какой кошмар. — Охнула девушка, отвлекаясь на телевизор. — Уже и днём по улице ходить опасно. — Да уж. — Согласился Дилан, сгребая мелочь в карман. Впрочем, он был слишком окрылён чтобы обращать внимания на такие мелочи. Он подумал, что каждый день на кого-то нападают, просто в СМИ освящаются только такие крупные инциденты, да и те, в которых замешаны селебрити. — Хорошо, что обошлось без крупных жертв. Подытожил он, и попрощался. Мир проносился вокруг парня. Витрины заманивали обилием ярких декораций; машины гудели в вечерней пробке; люди суетливо мчались кто куда, а Дилан, спускаясь в подземку, оберегал нежный букет в руках, словно тот был самым главным сокровищем в его жизни. Поезд открыл свои двери аккурат перед Хьюзом. Вагон быстро заполнился людьми, и молодому человеку не оставалось ничего, как занять самую безопасную позицию в углу, отвернувшись от всех, аккуратно расправлять подушечками пальцев хрупкие лепестки. Совсем скоро, минуя четыре станции метрополитена, он вновь поднимется на эскалаторе, выйдет на улицу и там, пройдя по залитому вечерним летним солнцем парку, в толпе, не сомневаясь ни на секунду встретит её — Трисс. В этот момент внутри Дилана всё оборвется. Он так долго ждал этой встречи, чтобы сейчас застрять в нерешительности, смотреть на неё со стороны, пленённый девичьем очарованием и задавленный неподъемной виной перед ней. Шаг, за ним другой. Робкий и неуверенный, будто шагает по минному полю. Трисс не замечает его, отстраненно смотрит в сторону, должно быть сомневаясь в своём решении. Она до сих пор чувствует эту боль, терзающую не плоть — душу. Но девушка уже здесь, а значит обратной дороги нет. Трисс всегда была той, кто держит слово, и если обещала встретиться, она обязательно придёт и дождётся. — Привет. — Осторожно произнёс Дилан, прижимая к себе букет, словно щит. Трисс обернулась на голос и глаза её мгновенно налились слезами. Она так же скучала. Не находила себе места. Верила, что со временем эта ломка по человеку пройдёт, она забудет и снова заживет в привычном для себя ритме. Но её не отпускало. И вот сейчас, стоя напротив все еще любимого человека, она поджимает свои пухлые губы, дрожа от нахлынувших чувств. Такая уязвимая, такая трогательная. Дилан идёт на поводу эмоциональной бури, ослабший и сломленный, хватает девушку в крепкие объятья, не желая позволить ей растворится дивным миражом. Он думает: если это сон, то он рад умереть и застрять в нём навечно. Рассыпается в извинениях, целуя светлую макушку, упиваясь ароматом миндаля и не веря своему счастью снова держать в руках этот ангельский силуэт. Они простояли так долго: рыдая, распинаясь в обещаниях и клятвах. Ничего толком не говорили, но каждый услышал что-то важное для себя. И не было в тот момент людей более счастливых и несчастных одновременно. Затем было такси, дорога до их совместных апартаментов, пришедших в запустение без женской руки. Изголодавшиеся по воде пионы отправились в вазу. Из холодильника вытащили продукты для скромного ужина, оставили их возле духовки, а потом долго целовались, утопая друг в друге. Неуверенные и нежные касания становились более смелыми, жадными. Дыхание пылало жаром, срывая с губ томные вздохи. Трисс и Дилан, как будто собираясь наверстать всё упущенное, ловили обоюдные ласки, забываясь в дурманящем порыве. Отдаваясь в горячие тела друг другу, они наслаждались моментом, забывая всё дурное, как страшный сон. И ни о чём не жалели. Они верили, что впереди у них столько всего нового. В этом новом совсем нет места печалям. Есть только Дилан, Трисс и их безграничная любовь. Засыпая в обнимку, уставшие, эмоционально измотанные, но счастливые, они не подозревали, что отведенное им время песком стекало в небытие. 8 часов. — Разве тебе не нужно сегодня на работу? — Девушка суетливо носилась по квартире, перекрикивая шипящий кофейник. — А тебе? — Дилан наблюдал за ней, как за райской птицей, порхающей с одной золотой жердочки на другую. Трисс остановилась на секунду, посмотрела на возлюбленного с какой-то снисходительностью, мол, дурачок, я тут вообще-то уже конкретно опаздываю, но ничего не сказала, впрочем, удачно клюнув на его ещё не озвученное предложение. Парень приблизился, заключая ту в объятья, приподнял на руках и усадил на угол стола, пальцами зарываясь в шелк светлых волос. — Давай сегодня прогуляем? Съездим на побережье, устроим пикник. Меня на работе прикроют, а твоим скажем, что заболела. Трисс наморщила брови. Она была очень ответственной и не могла подвести коллег своим отсутствием, но вместе с тем предложение Коллинза звучало заманчиво. Видя её замешательство, Дилан решил: — Считай, что сегодня я тебя украл. Помешался и запер в подвале, чтобы обожать сутками напролёт. — Не смешно, Дилан. — Девушка вздохнула, но шутку всё же оценила. — Мои коллеги ведь правда могут вызвать копов, и тогда нам с тобой придётся несладко. — Ну и пускай. Я так скучал по тебе, Трисс. Думаешь, меня пугают какие-то копы? Девушка улыбнулась, смотря на него снизу-вверх. Она аккуратно поцеловала любимого в шею, извиняющимся тоном проронив: — Мне нужно много им объяснить. Давай прогуляем завтра? Дилану пришлось согласиться. 6 часов. — Значит, твой попугай растрепал обшивку кресла и наелся наполнителя? Шеф полулёжа расположился в своём кресле, сложив огромные руки на круглое пузо. Внешне он напомнил Рокфора из мультфильма «Чип и Дейл». Такой же здоровяк с пышными усами. Дилан знал: мужик он хороший, но со своими тараканами. Тем не менее, созданную Коди легенду поддерживал стойко, от угрызений совести не мучился. — Верно. — Какой породы твой попугай? — Корелла, сэр. Такой с хохолком. — В какую клинику ты ездил? — «Усатые-полосатые», сэр. — Врач, который вёл осмотр? — Даяна Голдстар. Шеф опустил густые брови на глаза, но поверил. Он удовлетворительно кивнул, заговорив практически по-отцовски: — На этот раз отделаешься предупреждением, сынок, но будь готов, что если такое поведение повторится, мне придётся принять меры. А я ой как не хочу для тебя неприятностей. — Понимаю. Спасибо, сэр. Могу я еще обратиться к вам с просьбой? — Слушаю. — Мне бы отгул на завтра. За попугаем нужен уход. Коди уже сторожил под дверью. Он волнительно переступил с ноги на ногу, встречая Дилана. — Ну что сказал? — Спрашивал, как зовут врача в ветклинике. — А ты что ответил? — Назвал имя твоей любимой порно актрисы. Рыжий поперхнулся от такого заявления. Он хапал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, не понимая на что реагировать: на подколку и отрицать свою любовь к эротическому кино или же на гениальный талант друга к вранью. Собравшись, в конце концов, Коди поинтересовался: — И он поверил? — Да. Даже отгул на завтра дал. — Вот это да. — Изумился рыжий, сопровождая друга до рабочего стола — И что будешь делать завтра? — Как что? Обхаживать птичку. Нельсон многозначительно промычал в ответ, внезапно встрепенувшись. — Погоди! У тебя же нет попугая! Дилан не ответил. Он усмехнулся, поднимая трубку офисного телефона. — Добрый день, мэм. Что у вас случилось? 3 часа. — Да, я уже закончил. Встречу тебя возле магазина. Трисс отвечала с экрана по видеосвязи: — Я такая голодная, ты не представляешь. Сегодня в метро очень людно. Наверное, буду отключаться чтобы телефон не свистнули. Люблю тебя. — И я тебя люблю, малышка. Будь осторожна. — И ты. До встречи. — До встречи. Вызов оборвался. Дилан выключил компьютер, попрощался с коллегами и вышел из офиса. Небо хмурилось серыми тучами. Где-то вдалеке завывали сирены то ли скорой, то ли полиции. Ничего необычного, но молодой человек внезапно почувствовал себя странно — в груди нарастала беспочвенная тревога и он почему-то вспомнил инцидент минувшего дня. Интересно, — подумал, — того сумасшедшего, который бросался на людей уже поймали? Отгоняя навязчивые мысли, Дилан двинулся к месту встречи с Трисс, надеясь встретить её раньше каких-нибудь недоброжелателей. Круглосуточный продуктовый магазин светил неоновой вывеской, разгоняя от себя сгущающийся мрак. — Успеть бы вернуться до того, как начнётся дождь. — Посетовала девушка, запуская руку под локоть молодого человека. Хьюз улыбнулся, пообещав, что при любом раскладе доставит ей домой сухой и невредимой. Они блуждали среди товарных полок, закидывая в тележку продукты на ближайшие несколько дней. Несмотря на то, что погода начала портиться, оба рассчитывали отправиться на побережье дабы устроить пикник. Аккуратно уложили бутылочку вина, фрукты, сыр. Запаслись и закусками к ужину. — Давай заведём попугая? — Вдруг спросил Дилан, потрясывая в руках коробку коробку с хлопьями. — Какого попугая? — удивилась Трисс, посчитав слова бойфренда за шутку. — Кореллу. Такого с хохолком. Парень даже продемонстрировал, что имеет в виду, сложив руку на макушке в виде того самого хохолка, свойственного розовощеким пернатым. Трисс задорно рассмеялась, согласившись, что эта идея звучит замечательно. Однако, ниоткуда раздавшийся звон битого стекла, согнал весь флёр веселья. — Какого чёрта ты наделал, пьянь? Ты понимаешь, сколько это всё стоит? Я вызываю полицию! Разнес мне половину магазина! — Вопил продавец, злобно вбивая номер на телефонных кнопках. Странного вида незнакомец, шатаясь, выплыл меж прилавков, преградив дорогу паре молодых людей. Трисс испугалась, это было видно по её сжавшимся рукам. Она рефлекторно зашла за спину Дилана, а тот и не возражал, укрывая собой девушку. — Разрешите пройти. — Требовательно озвучил он, и мужчина неестественно обернулся, словно шея его состояла из шарнира. Он смотрел на парня пустым взглядом, не отображая никаких эмоций. Тощая грудь тяжело вздымалась под тонкой футболкой. Незнакомец не шевелился, не издавал ни звука. Он словно замер, пялясь в пустоту через пелену крови в полопавшихся капиллярах. Дилан крепче ухватил руку Трисс у себя за спиной, готовый провести её через этого страшного мужика. Другого слова он подобрать не мог. Именно стрёмный, иначе вежливо не обозвать. Но как только скрипнуло колесо тележки, незнакомец вдруг сорвался с места, кидаясь вперед. Трис взвизгнула, а Дилан поддался навстречу атакующему, сбивая того тележкой. Мужчина не удержал равновесия, завалившись на бок и крепкой хваткой вцепившись пальцами в отверстия металлической решётки. Он страшно кряхтел, выпуская из рта клубы розовой пены. Клацал зубами и мотал головой, силясь дотянуться до пары. — Да! — Орал в трубку продавец — Какой-то наркоман! Разгромил мне магазин, а теперь бросается на покупателей! Скорее, здесь очень нужна помощь! Дилан не отпускал тележки, лавируя её и не позволяя ублюдку подняться. — Быстрее, Трисс! — Скомандовал парень, — Беги на выход, я догоню! Девушка плакала и не желала отпускать руки возлюбленного, но тот обернулся, рявкнув ещё громче и чётче. — Ну же! Только тогда девушка кинулась в противоположную сторону, оббегая полки и направляясь к выходу. Заимев в своём распоряжении обе руки, Дилан налёг на тележку и с силой толкнул её вперёд, вгоняя обидчика под колёса. Тот с остервенением зарычал, барахтаясь под нависшей над ним преградой, но, как и ожидалось, очень резво и быстро освободился. Пользуясь заминкой, Дилан двинулся вперед, переступая через нападавшего, вот только тот умудрился извернуться и поймать штанину парня в воздухе. Хьюз рухнул на пол, в последний момент успев защитить лицо и руки от россыпи осколков. Он два раза с огромной силы всадил обидчику свободной ногой в нос, однако тот, словно не чувствуя никакой боли, вгрызался зубами в подошву ботинка на плененной конечности. Парень не на шутку перепугался. Боялся он и оттого, что сейчас на улице Трисс, вероятно, наблюдает за всем через витринное стекло, а этот мудак может быть не один. Поехавший мужчина тем временем окончательно высвободился из-под тележки и уже подтягивался выше к парню. Хьюз согнул ногу в колене, а потом вывернулся так, чтобы ступнёй упереться в костлявую грудь и отшвырнуть ублюдка от себя. Одновременно с тем в помещении раздался оглушающий грохот — выстрел. Дилан зажмурил глаза. Он не видел, как обидчик с размозжённым и расколовшимся надвое черепом пошатнулся назад, ударился о полку и свалился набок. Всё стихло. — Вставай, парень. — Продавец потянул его за рубашку, вытаскивая к выходу, где, задыхаясь от истерики, в окружении полиции стояла Трисс. Завидев Дилана, выходящего с озирающимся продавцом, она прорвалась сквозь оцепившее её кольцо людей и подбежала к возлюбленному, моментально бледнея от вида осколочных порезов и крови, забрызгавшей молодого человека с ног до головы. Тут же подоспели и медики с полицейскими. Вторые взяли в оборот продавца, кто-то вошёл внутрь рассмотреть кровавую бойню, а врачи засветили фонариком в глаза Дилана, вырывая того из оцепенения. — Я в порядке. — Отозвался он, совсем не слыша своего голоса, оглушенный выстрелом. Как бы им не хотелось, ночь пришлось провести в клинике под наблюдением. Домой вернулись рано утром. Первым делом Дилан снял всю окровавленную одежду и выкинул её, не желая оставлять напоминание о минувшем вечере ни себе, ни Трисс. Девушка тяжело переживала случившееся, замкнулась и почти не разговаривала, напугано рыдая на его коленях. — Доставка не работает. — Он присел на край кровати, поглаживая спутанные золотистые локоны, торчащие из-под одеяла. — Мне нужно сходить за продуктами. Трисс закачала головой, поднимаясь. — Не нужно, пожалуйста. У нас есть ещё запасы, нам хватит на пару дней, а там, может, и доставка снова заработает. — Малыш… — он придвинулся, обнимая девушку так нежно, как умел — У нас ничего не осталось. Я быстро, обещаю. Туда и обратно. Позвони пока родителям. Они, наверное, очень волнуются. Девушка нехотя согласилась. Хьюз шагал по пустой улице. Окна соседних домов, плотно занавешенные шторами, скрывали за собой людей напуганных, не понимающих, что происходит. Дилан не знал, но пока он отсутствовал ведущие новостей со всех экранов объявляли введение чрезвычайного положения. Всех просили оставаться дома, закрыть окна и двери, не пускать незнакомцев. Он дошёл до соседнего квартала, минуя тот самый магазин, в котором на них напали. Нашёл работающий супермаркет и когда уже закончил расплачиваться за покупки, заметил, что парковочные места стали постепенно заполняться, а в помещение повалили люди, расталкивая друг друга, прорывались внутрь. Ему совсем не улыбалась перспектива оказаться втянутым в потасовку за продовольствие, потому, пока не развернулась настоящая баталия, Дилан поспешил уйти. — Мне жаль, сэр. Квартал оцеплен, нам приказано никого не впускать и не выпускать. — Что? — Парень не верил своим ушам. Он думал, это какое-то недоразумение и попытался объяснить полицейскому — Но я там живу. Двадцать минут назад здесь было тихо, ни о каком оцеплении и речи не шло! — Мне жаль, сэр. Времена неспокойные, сейчас здесь опасно. Пожалуйста, если у вас есть родственники или друзья поблизости, отправляйтесь к ним. — У меня жена в десяти минутах ходьбы! — не выдержал парень, попытавшись потеснить полицейского и прорваться через выставленное ограждение. Ему не позволили, грубо оттолкнув обратно. — Сэр, не создавайте проблем. Территория закрыта. — Моя девушка в ужасном моральном состоянии! Проблемы создаёте вы! А мне нужно вернуться к ней! — Так там ваша жена или девушка? — Коп скептически поднял бровь. — А какая нахрен разница?! — Рассвирепел Дилан, готовый начать бой продуктовыми пакетами. Офицер сложил руку на пистолет в кобуре. Повторил медленно, чётко разделяя слова. — Территория закрыта. Развернитесь и уйдите, у нас есть разрешение на ведение стрельбы. Злость кипела. Дилан медленно поставил пакеты рядом с полицейским, попросив передать их по нужному адресу в апартаменты двадцать семь. После развернулся, выудил из кармана телефон и набрал номер Трисс, не зная, как объяснить ей случившееся. Но вызов не проходил. Ни гудков, ни автоответчика — ничего. Единственный путь к дому был закрыт. Дилан подумал, что сможет попытаться обойти улицу с другой стороны, но куда бы он не пошёл, его встречали офицеры с дежурной фразой: прохода нет. Телефон не работал. Он звонил Трисс, звонил её родителям, пытался вызвонить Коди — везде тишина. Отчаявшись, Дилан с досадой пнул банку, попавшуюся под ногу. Кусок алюминия деформировался от удара, отскочив на проезжую часть, окончательно обретя свой конец под колёсами быстро мчащихся автомобилей. Казалось, хуже уже не будет. Но давно пора принять тот факт, что не стоит зарекаться от судьбы. За спиной раздался истошный вопль. Дилан только что прошёл мимо закрытой сувенирной лавки и именно там внезапно всё зазвенело и загрохотало. Вернувшись на пару шагов, парень тревожно всматривался в мутное стекло, со своего места способный разглядеть разве что две пары барахтающихся ног, но он слышал захлёбывающиеся крики, постепенно сходящие на нет. Острое чувство благородства не позволило ему отступить, потому он принялся дёргать за ручку запертую дверь, толкал её плечом, пытаясь выбить замок. Возня в помещении прекратилась и один из её зачинщиков возник во мраке мутным силуэтом. Дилан замер, наблюдая за происходящем внутри. Силуэт стоял неподвижно, но парень всеми фибрами чувствовал на себе взгляд. Холодок пробежал по спине. Нутро вопило об опасности. Парень медленно отпустил дверную ручку и сделал шаг назад. Некто внутри лавки повернул голову к плечу. Как тогда, движение выглядело неестественно, ломано, словно шарнирное. Хьюз не ждал ничего хорошего. Он вообще ничего не ждал. Развернулся и стремглав побежал прочь, а силуэт пролетел через лавку, ударился о стекло с такой силой, что то без шансов устоять вылетело на тротуар. Парень не оглядывался. Бежал прочь. Слышал, что за ним затормозила машина и кто-то в ней окликнул нападающего. Монстр переключился на неравнодушного свидетеля. Снова крики. Гортанное рычание. Свист тормозов и звон металлических ударов. Следующие двое суток прошли как в сюрреалистическом сне. Дилан убегал в редкие минуты спокойствия, всё пытаясь связаться с Трисс. Он почти не спал и перебивался наудачу попавшимся перекусами. Так он и оказался в лесу. Вымученный. Голодный. Ослабший до состояния, в котором не мог больше идти. Уснул, привалившись спиной к нагретому солнцем дереву. Не знал: проснётся ли снова. Если и проснётся, то мечтал очутиться в одной кровати со своей милой девочкой. Пожаловаться ей на кошмар. Собрать корзину для пикника и отправиться на побережье. Он слышал шум волн. Чувствовал, как солёный ветер обдувает лицо. Ловил обонянием миндальный шлейф и наблюдал, как дальше от него уходит его ласковое солнышко — ещё немного и призрак счастливых дней растворится среди водной глади. Воздух несёт ему крики чаек и… чьи-то голоса? — Он ещё жив. — Отнесем к нам? — Артуру это не понравится. — Не можем же мы его бросить. Да и разве свободная пара рук будет лишней? — А если он из «этих»? — Хорош болтать. Помоги мне. Кто-то поднял его. Ноги безвольно волочились по земле, цепляя листья и мелкие ветки. «Не нужно меня спасать.» «Оставьте.» «Оставь…» «…те.» Сознание возвращалось постепенно, аккуратно знакомя всё ещё дремлющее тело с новыми обстоятельствами. Дилан чувствовал тепло и тяжесть одеяла на себе. Он слышал отдалённые разговоры, но слов ещё не понимал, не воспринимал звуки, в общей своей картине сливающиеся в неразборчивую кашу. Открывал глаза, смотрел в деревянный потолок, снова проваливался в сон. Позже начал различать запахи, улавливая носом сухой и перстный воздух, припудренный пылью и ветхой старостью. Чуял редкий хвойный ветер, гуляющий сквозняком по комнате. Он просыпался медленно. В конце концов, когда сон окончательно отступил, лениво и нехотя открыл глаза и смог полноценно осознать, где оказался. Крохотная комната освещалась дневным светом через небольшое окно. Скромно мебелированное помещение напоминало детский шалаш, годящийся разве что от предков скрываться. Кровать, маленький стол и двухстворчатый шкаф — вот и всё наполнение. Забитые мышцы болели. Напоминали о себе и мелкие ссадины, полученные в ходе его бегства. Самочувствие вообще было крайне паршивым. Хотелось пить, от голода мутило. Дилан попытался подняться, но не смог, обнаружив, что крепко связан по рукам и ногам. Парень дернулся, тут же пожалев о содеянном. Но не успел он запаниковать, незнакомый голос раздался из угла, недоступного его обзору. — Ну-ну. Тихо. — Вы кто? — Буквально выкашлял Хьюз, щуря глаза во мрак. Слова резали по сухому горлу, а голосовые связки, казалось, стянулись в истощенные ниточки, готовые вот-вот рассыпаться от лишнего усилия. — Меня зовут Бернард. А тебя? — Вопрошал голос из темноты. Его обладатель в прочем показался сразу же, как назвал своё имя. Бернард — высокий тощий мужчина. Не сказать, что пожилой, но седина в волосах и редкие морщины на лице выдавали почтенный возраст. На вид ему было около пятидесяти, может, плюс-минус лет пять. Прямой, как черенок от лопаты. Статный и аристократичный мужчина располагал к себе, создавая впечатление человека серьезного и мудрого. На переносице сверкали очки в тонкой прямоугольной оправе. Одет он был скромно, но белоснежная колоратка неоднозначно отсылала к определённой профессии — пастор. — Дилан. — Коротко отозвался парень, стараясь выглядеть спокойно, но всё же акцентировал внимание на путах. — Развяжите? Рук не чувствую. — Конечно. — Бернард охотно придвинул к кровати стул, усаживаясь и приступая понемногу ослаблять верёвки. — Ты уж извини за это. Мы столкнулись с большими неприятностями и не хотелось идти на неоправданный риск. Тебе, судя по всему, тоже досталось. Дилан благодарно кивнул, наблюдая, как верёвки одна за другой падают на пол. — Долго я был в отключке? — Виновато спросил он, прикидывая какие неудобства мог доставить всем причастным к его спасению людям. — Часов восемнадцать. Совсем немного. Парни, которые тебя доставили, делали ставки на то, что ты не очнёшься. Дилан усмехнулся и Бернард поддержал его настрой, кротко улыбнувшись в ответ. Пастор легонько похлопал молодого человека по плечу, как только закончил распутывать умело закрученные узлы. — Я распоряжусь чтобы тебя покормили. Как только будешь готов, выходи, познакомлю тебя с нашими. Мы живём скромно, но дружно. Думаю, тебе понравится в нашей общине. Здесь бы стоило забеспокоиться, но, очевидно, критическое мышление потеснили мысли об обещанной еде. На проявленную доброту Дилан ответил скромным спасибо. Как только Бернард покинул комнату, парень вымученно сел на край кровати, растирая бесчувственные запястья. Оставшись в одинокой тишине, он мысленно прогонял события прошлых дней, теряясь в догадках о произошедшем. Что это всё? Массовая истерия? Есть ли официальное заявление от властей? Когда можно вернуться домой? Как там Трисс? Хотелось верить, что оцепление сняли и её родители сейчас заботятся о девушке. Дилан гнал от себя дурные мысли, настраиваясь на то, что с его возлюбленной всё хорошо. Она сейчас в безопасности, и он обязательно найдёт способ с ней связаться. Осмотрев стены, парень не обнаружил часов. Судя по обстановке, за окном был день. Другой вопрос — что за день? Для него время стянулось в упругую каплю, потеряв календарные числа и стрелки циферблатов. В какой-то момент и внутренний диалог превратился в фоновый шум, лишенный цели и смысла. Потерянный Хьюз сверлил взглядом одну точку в полу и заламывал ноющие запястья. Его отвлёк тихий стук в дверь. Не успел он ответить, в комнату вошла девушка, совсем юная. Худая настолько, что надетое на ней тёмное платье выглядело мешковато и несуразно, совсем ей не по размеру. На бледном лице отчётливо выделялись синеватые круги под большими зелёными глазами. Хилые руки с трудом удерживали поднос с едой, от аромата которой парень тут же закашлялся, подавившись слюной. Девушка отреагировала предсказуемо, пошатнувшись и прижавшись спиной к двери. Она замерла, как загнанный в угол зверь, готовящийся к собственной гибели, испуганный, растерянный. Задрожала, звеня приборами на подносе. Дилану пришлось протянуть руку в успокаивающем жесте, откашляться в плечо и уверить её: — Я в порядке, не бойся. Просто — он тяжело сглотнул, хапнув воздуха — очень голодный. Девчонка молчала, оценивая ситуацию и набираясь смелости пройти дальше. — Вот. — Она поставила поднос на оставленный Бернардом стул и отступила назад. — Ешь понемногу чтобы не стало плохо. Как будто бы до этого Дилан чувствовал себя хорошо. Получив разрешение, он, игнорируя слова гостьи, накинулся на мясную похлёбку, жадно закусывая хлебом. Желудок ожидаемо извылся, словно пробужденный лавкрафтовский монстр. Было больно, но парень не обращал на это внимания, с остервенением уминая поданное блюдо. — Не торопись! — Прикрикнула девочка, мгновенно стушевавшись из-за смущения. — Знаешь, — с набитым ртом пробубнил Дилан, — это самая вкусная еда в моей жизни! Собеседница смотрела на него, как на дурака, не считая сказанное за правду. Она скромно стояла подле выхода, дожидаясь освобождения тарелок и больше ничего не говорила. А вот у парня язык развязался. — Как тебя зовут? — Ева. — Отозвалась она. — Ева. — Повторил Дилан. — Сколько тебе лет? — Двадцать пять. Парень удивлённо уставился на неё, перестав жевать. — Сколько? — Переспросил он. — Двадцать пять. — Равнодушно повторила Ева. — Врёшь. — Решил Дилан, заметив, как возмущённо дрогнули девичьи плечи. — Спроси кого хочешь! — Огрызнулась она, видимо, оскорбившись недоверчивостью нового знакомого. — Извини. Просто… ну, на первый взгляд тебе лет семнадцать. Она не ответила, демонстративно отвернув голову. Немного времени они провели в тишине, пока Дилан заканчивал наслаждаться трапезой. — Спасибо. — Поблагодарил он, позволив девушке составить посуду обратно на поднос. — Слушай. — Подбирая слова, вновь заговорил. — Я конкретно так отстал от жизни за последние несколько дней. Ты знаешь, что произошло? — Нет. Его удивила скорость, с которой отозвалась Ева. Она точно была готова к этому вопросу. Возможно, постоянно сама им задавалась. — А что по телевизору говорят? — У нас нет телевидения. — То есть нет? Сигналы не проходят? — То есть совсем нет. — Судя по всему, разговор нервировал собеседницу, но Дилан не унимался. — А позвонить тут откуда-нибудь можно? — Нет. — Так же резко и критично сказала Ева. — Что, телефонов тоже нет? — Есть парочка, но они не работают. — Как же вы общаетесь? — Ртом. Теперь уже и Хьюз, заразившись недружелюбным настроением, начал нервничать. Он не понимал природы агрессивного настроя, ведь старался вести себя дружелюбно и открыто, но вместо взаимности нарывался на колкости. Обиделся, сердито бросив: — Надеюсь, другие сговорчивее. Снова бы встретиться с Бернардом, он поприятнее некоторых будет. Заслышав имя пастора, Ева едва заметно дрогнула и, уже собираясь уходить, вдруг заговорила: — Хочешь совет? Она не дожидалась ответа, предполагая, что парень отреагирует негативно, давая понять, что свои советы девушка может оставить для других. Но не успел он рта открыть, Ева отчеканила слова так, чтобы каждое было услышано чётко и понятно. — Убирайся отсюда. При первой же возможности.