Последний вагон

Возвращаться домой на зимние праздники — лучший подарок под конец года. Мама точно приготовит свою фирменную курицу терияки с грибами, а папа явно припас кучу работы по дому, которую Наруто только и рад будет выполнить. Колеся по миру невозможно не соскучиться по аромату лака, которым покрыты мамины картины, и звоном медалей, которые отец достаёт, чтобы похвастаться сыном перед родственниками. Наруто, только прилетевший из Бразилии, никак не ожидал наткнуться на заснеженные дороги и постоянные метели. Из-за них число рейсов сократили, и билет на самолёт прогорел. Пришлось покупать на поезд. Трястись в нем почти сутки, но всё лучше, чем арендовать машину, и ехать по такой погоде за рулём. Сумок не много, спортсмены привыкли все вещи хранить в одной. Ненужное Наруто оставил в своей столичной однушке. По факту, вместо вещей он нёс целую гору еды — начиная от пяти коробок быстрорастворимой лапши и заканчивая протеиновыми батончиками. Билет ему достался на верхней полке купе, что было печально, ведь усидеть на месте дольше пяти минут это уже достижение, а тут лежать надо… Наруто надеялся только на адекватных попутчиков. Подмигнув улыбчивой проводнице, он нашел номер купе со второй попытки и с приятным предвкушением отодвинул дверь. И закрыл её обратно. Это какая-то шутка? Сотни поездов объезжают Японию каждый день. Здесь двадцать вагонов, полно купе, и именно в седьмом они встретились. Спустя год абсолютной, тотальной тишины. Дверь перед ним открывается изнутри. — Ты, должно быть, наш последний попутчик, — заливисто смеётся мужчина. Он высокий и бородатый, от него разит сигаретами. — Сарутоби Асума, — протягивает руку мужчина. — Узумаки Наруто, — пожимает он чужую ладонь, едва ли не в трансе. — Что-то знакомая фамилия… — задумывается мужчина. — Ну, ладно, проходи. Это моя жена — Куренай. Сначала Наруто видит живот, а затем женщину. Месяц будто бы восьмой. Она мило улыбается, но не встаёт с нижней полки. — А это Учиха Саске, — представляется мужчина. — Куда это молодежь едет из столицы? Наруто кривит губы в улыбке, и музыка в его душе, вызванная предвкушением увидеть родителей, начинает фальшивить. — На родину, Саске? — выходит едко, точно шипение. Наруто думал, что ему стало легче. Не стало. Саске отпустил волосы. Его чёлка и мудреная стрижка на затылке превратились в локоны, касающиеся кончиками плеч, их он подвязал резинкой. А в остальном ничем не изменился — холодный взгляд, высокие скулы и острая линия челюсти, которую Наруто всегда любил исследовать губами. На нем дорогущий свитер под горло, ведь Саске никогда не жалел денег на свой внешний вид. Наруто не может услышать, потому что купе хранит запах пыли и моющих средств, но Саске вряд ли изменил своим любимым духам со шлейфом терпкого дерева. — На родину, — подтверждает он, а Наруто уже забыл вопрос. — Вы из одного города? Саске-кун сказал, что ему до конечной, — мягкий голос Куренай вытягивает Наруто из трясины чувств. — А-ага, мы старые друзья, — улыбается Наруто, надеясь, не очень натянуто. — Уверена, у такого прекрасного парня и друг отличный! — обрадовалась женщина. — Саске-кун уступил Асуме нижнюю полку, мне до сих пор неудобно. Учиха покачал головой, сама альтруистичность. — Позаботьтесь о себе, — чуть поклонился он. Наруто думал, что задыхается. Саске так редко был таким, спокойным и дружелюбным. Когда-то Наруто любил каждую его сторону, но эту особенно, ведь она была редким золотом на руднике. Им ехать практически сутки, как это пережить? Сидеть рядом неловко, поэтому, пока Саске занял место за столиком у окна, Наруто садится как можно ближе к выходу. Их попутчики на соседней полке особо не замечают напряжения, рассказывая, как вчерашний поезд сошел с рельс из-за метели. — Я так переживаю, — женщина поглаживает свой живот. — Всё равно безопасней, чем машиной, — Сарутоби-сан целует её в висок. Шикамару когда-то говорил, что со стороны просто невозможно смотреть за их флиртом, особенно после удачной игры. Наруто даже не замечал. Тогда касаться Саске казалось важнее, чем пить воду. Наруто постоянно испытывал жажду. Он ставит между ними дорожную сумку. Поезд шипит, их слегка качает, и состав начинает медленное движение. Хлопья снега бьются о толстое стекло, и едва ли можно различить день сейчас или вечер. Декабрь заканчивается белой пеленой, и Наруто его понимает. У него внутри тоже всё было бледным, пресным и холодным с тех пор, как Саске сказал ему: «Нам нужно расстаться». Куренай выходит по нужде, придерживая себя за спину, и Асума выскакивает за ней, сопровождая сотней вопросов не тяжело ли. Они остаются вдвоём. Молчание похоже на колкий мороз — всё лицо будто в иголках, горло начинает драть, глаза невозможно поднять. — Ты никогда не ездил к родителям, — выдавливает из себя Наруто. И тут же жалеет об этом. Саске отмирает, будто не двигался всё это время. Никогда не было проблемой посмотреть ему в глаза. Ни когда они записались на волейбольную секцию в школе, чтобы доказать кто из них сильнее, ни когда вырвали первую победу у школы Суны, ни когда боролись друг с другом за место в сборной. Пока Саске не сказал ему: «Я беру перерыв в спорте». — Тебе какое дело? — Саске говорит резко. Наруто вскидывает голову, ведомый чувством ярости. Взгляд Саске — самая настоящая наждачка. — Приятно знать, что ты остался мудаком, — рявкает Наруто. — А ты всё также не умеешь держать себя в руках, — он скрещивает руки на груди. Раньше бы Наруто набросился на него с кулаками, ну, до того как они поняли, что лучше решают вопросы губами. Но сейчас он не видел Саске год, они вроде как взрослые люди, и… да пошёл он. — Может, сменишь купе, если тебе неприятно со мной находиться здесь? — нахмурился Наруто. — Или это можешь сделать ты, — стучит пальцами по предплечью Саске. — Ага, я ещё под твою дудку не плясал, — о, Наруто чувствует, как всё в нем, что занемело на целый год, начинает оттаивать от знакомого раздражения. — А я уж как-то терпел твою физиономию со школы, и сутки переживу. По венам Наруто течет настоящая лава, и он не выдерживает, хватая сволочь за ворот его кашемирового свитера. — Терпел?! — орёт Наруто. — Что ж ты раньше меня не бросил, Саске, раз терпел?! Лицо бывшего диагонального национальной сборной меняется с холодной маски на что-то растерянное и едва ли не уязвимое. Но всё это проходит, как только дверь в купе с грохотом открывается. — Всё в порядке? — голос Сарутоби-сана напряженный. Наруто отпускает Саске и садится обратно, поворачиваясь к будущим родителям: — Мы так общаемся, — шутит он, и смех натужный. Куренай-сан внимательно смотрит на них, пока садится обратно. Потом она улыбается, и говорит, что они попросили чай на четверых, а в сумке целый пакет печенья, которое нужно уничтожить. — Вы же волейболисты? — спросил мужчина, когда они в полной тишине начали пить принесенный чай в железных резных подставках. — Мне кажется, я слышал ваши фамилии, когда олимпиада была в том году. Наруто едва ли не давится печеньем. Их последняя совместная игра. — Да, — впрочем, он улыбается отточено, как делает это для журналистов. — Я капитан команды, а Саске был вице-капитаном. — О, боги, Куренай, мы сидим со знаменитостями, — мужчина вдруг похож на ребенка, которому подарили машинку. — Ты даже никогда не увлекался спортом, — смеется женщина. Наруто предлагает им всем сделать селфи, потому что любит фотографироваться с людьми. А ещё это потенциально первая фотография с Учиха за год, но это так, к слову. Сарутоби-сан заставляет их рассказывать про олимпиаду и спорт, а Наруто с радостью делится, стараясь игнорировать взгляды, которые на него периодически бросает Саске. Неужели, тоже вспоминает, как они всегда находили друг друга взглядом на поле, и приносили последние победные очки команде? Они немного играют в карты, по окончанию которых Наруто всегда проигрывает, а победителем, на удивление, оказывается Куренай-сан. Саске борется до последнего, и Наруто ненароком смотрит через его плечо — два туза, не козырные, потому что такой Наруто выкинул ещё в самом начале. Но, каким-то образом женщина побеждает с козырной шестеркой и дамой. Саске смотрит на карты так, будто те его предали, а Наруто заливисто смеётся, и, забываясь, хлопает по чужому бедру, как всегда делал. Саске каменеет и косится на него. Наруто отдергивает руку как от огня. Поезд тормозит, и станция виднеется из окна. Остановка. Учиха слишком уж поспешно выходит из купе. — Я тоже на перекур, — встает Сарутоби-сан. Наруто увязывается за ним. Не потому что ему интересно куда выбежал Саске, просто его ноги затекли. Выскакивая из вагона Наруто как-то подзабыл, что уже конец декабря, и его мастерка поверх футболки ни разу не спасала от погоды. Снег кружил в причудливых узорах, уже вечерело, поэтому включили фонари на платформе. Люди с чемоданами и в пуховиках выстроились у проводницы, а остальные бежали, чтобы успеть запрыгнуть. Кажется, у них было минут десять. Саске они нашли чуть сбоку от очереди. И Наруто не мог поверить своим глазам — бывший сокомандник курил. — Что ты делаешь? — капитан потёр ладони друг о друга, косо смотря на Саске, выпускающего дым изо рта. — О, Учиха-кун, дай огоньку, — Сарутоби-сан подошел к нему, выставляя свою сигарету. И Саске достаёт из кармана короткой куртки зажигалку, щелкает колесиком, и огонь озаряет его мозолистые от непрекращающихся тренировок пальцы. И это тот человек, который всегда с раздражением смотрел на Наруто, любившего пропустить стаканчик после успешной игры. Он же постоянно осуждал Шикамару, их связующего, за сигареты! И он прикладывает наполовину выкуренную сигарету к губам и втягивает в себя никотин. Наруто хватает его за запястье. — Ты охренел? — искренне не понимает он. Сигарета падает на усыпанный снегом бетон. — А ты, Узумаки? — Саске начинал злиться. Он попытался вырвать руку, но Наруто не зря был подающим. — Как потом будешь бросать, когда вернешься в сборную? Когда ты вернешься ко мне? — С чего ты взял, что я вернусь? — помрачнел Саске. А у Наруто не было ответа. Он даже не знал почему Саске ушел. Конечно, их отношения не были идеальны, их всегда приходилось скрывать и осторожничать, но им было хорошо вместе. Потом Наруто отправился в Китай судить молодежный турнир, вернулся, а Саске уже не был в их команде и заявил о расставании. — Успокойся, Наруто, ты больше не мой капитан. И правда. Наруто уходит в вагон первым. Когда поезд вновь трогается, Куренай-сан предлагает им бутерброды, и Наруто понимает, что настало время рамена. Он достает пластиковую тарелку с лапшой, а Саске сразу же морщит нос, будто лапша хуже его дрянных сигарет. Кипяток Наруто берет у миловидной проводницы, с которой завязывает разговор о плохой погоде. — Последнее купе уже согревается чем-то крепким, — вздыхает девушка. — Одни проблемы. — Вы зовите, если доставать будут, я поговорю с ними, — он улыбается, забирая свой рамен. — Благодарю! — её смех звонкий, а верхняя пуговица рубашки расстегивается быстрым движением пальцев. — Обязательно заходите ещё. Наруто кивает из вежливости, ему нужен от неё только кипяток. Он аккуратно несет перед собой лапшу и едва не выливает всё на себя — перед ним стоит Саске. В его руке граненый стакан в резной подставке, на лице выражение, после которого он всегда плюется ядом. — Курортный роман, Узумаки? — фамилия кажется чем-то инородным, они и в худшие времена отношений называли друг друга по именам. — Я бы с радостью, — подхватывает волну раздражения Наруто. — Жаль у меня вкус только на мудаков. Он оставляет Саске с покрасневшими щеками, и Наруто очень доволен собой. Стук колес украшает их ужин, а луна отражается в белоснежных полях, мимо которых проносится состав. Зима всегда была особенной для Наруто. Они впервые поцеловались зимой, тогда была игра между командами университета, выиграли только чудом. Наруто выбежал на улицу, в одной футболке, потому что иногда всё это было слишком: софиты, крики, яркие трибуны и свисток, радушные поздравления. Только Саске знал, что иногда Наруто нужна тишина и покой, что он не «Ураганный капитан», как его все кличут. Саске называл это оверстимуляцией, Наруто считал это бредом и падал в снег, чтобы прийти в себя. Саске тогда прибежал, эта хладнокровная ящерица. Бросил в Наруто куртку, сам стоял в шортах и майке. Капитану стало стыдно за своё поведение. Он надел куртку и распахнул, притянув Саске к себе. Они были слишком близко, чересчур рады победе и ждали слишком долго. Не ясно кто потянулся первым, но поцелуй был сладким. Слаще любой победы. Хотя тогда это и был выигрыш. Наруто казалось, что он на пьедестале, и на шею навесили тысячу золотых медалей. Учиха Саске ответил взаимностью. А потом Наруто больно скинули вниз. В прошлую зиму, тоже особенную, но по-другому. Ночь подкралась слишком быстро. Куренай нужен был отдых, но она предложила им посидеть на нижней полке Сарутоби-сана, если они еще не хотели спать. Наруто больше не мог сидеть рядом с Саске и не касаться его, поэтому начал стелить сверху. — Это пододеяльник, — комментировал Учиха, когда Наруто застилал матрац. — Я не буду укрываться, тут топят как в печи, — закатил глаза Наруто. Он стоял на краях нижних полок, а Саске смотрел на него снизу. Куренай и Асума пока вышли, давая больше пространства. — Наволочку нужно надевать с другой стороны, — умник хренов ещё что-то говорил про сдержанность. — Саске, может, постелешь за меня? — Наруто посмотрел вниз. Их взгляды пересеклись, и почему-то щеки запекли. Обычно Наруто нависал над Саске совсем по другим причинам. — Давай быстрее, — отвернулся Саске. — Быстро я не умею, ты же знаешь, — ухмыльнулся Наруто. Учиха ударил его под коленом, Наруто споткнулся и врезался коленом в стол. Крик, наверно, слышал весь поезд. Наруто полез на свою полку. Он дважды стукнулся головой, и едва умостил свои плечи, пытаясь подложить под подушку одеяло, чтобы еще посидеть в телефоне. Саске с постелью справился куда более ловко, и стоял только на одной нижней полке. Свитер он сменил на футболку еще час назад в туалете, и сейчас ткань задиралась, открывая полоску кожи на пояснице. Наруто всегда касался её зубами, сильнее положенного, и Саске психовал, что может остаться след, а на игре заметят. Но не останавливал. Они позвали попутчиков, когда наконец улеглись. Саске скопировал конструкцию из подушки и одеяла, беря в руки электронную книгу. Наверно, фантастику читает, ему нравилось про космос. Или детектив про массовые убийства. Наруто смотрел заранее скачанный фильм, но перестрелка на экране привлекала куда меньше внимания, чем сосредоточенный профиль Учиха по левую руку. Курейнай уже спала, а Сарутоби-сан храпел на всё купе. — Я недавно виделся с Итачи, — вдруг зашептал Наруто, прикусив язык. Саске сделал вид, что это его не особо волнует. — Он сказал, что ты общаешься с Данзо, — вице-президент спортивной федерации Японии не был в списке лучших людей Узумаки Наруто. — Почему ты вообще обсуждаешь меня с моим же братом? — Саске всё ещё не смотрел на него, но отвечал тихо. — Мы не обсуждаем тебя! — соврал Наруто. — Ну, спорт, новости, политику. — И как прошли последние выборы премьер-министра? — Саске наконец повернулся к нему. Из света были только небольшие светильники на верхних полках, но Наруто всё равно видел смешинки в темных глазах. — Ладно, мы обсуждаем тебя, — цыкнул Наруто. — Но как я еще должен знать, жив ли ты? Ты нигде мне не отвечаешь. А может и к лучшему, Наруто бы не хотел получить ответ на все пьяные голосовые, где он сначала орал какой Саске бессердечный ублюдок, а под конец десятиминутного монолога плакал. Стоял статус «прочитано», но даже намека на чужие мысли не было. — Наруто, — тон Саске вдруг изменился. Возможно, он всё же слушал голосовые. — Мы расстались. — Спасибо, я помню! — шепот Наруто больше походил на крик. — Почему ты просто не можешь двигаться дальше? Этот вопрос был глупым. Неужели Саске сам не знал ответ на него? Наруто даже не пытался. Не будет второго Саске в его жизни. Без Саске даже жизнь не будет полной. Поезд останавливается, они смотрят друг на друга, всё замирает, нет гула железной дороги, нет остального мира. Наруто понимает, что сейчас либо перемахнет на вторую верхнюю полку, и будет молить Саске вернуться к нему, либо он просто умрёт от разбитого сердца. Он выбирает третий вариант — выходит проветриться. Эта остановка где-то в поселке — небольшие здания, мимо них проезжает тележка с горячим чаем и кофе. Проводница пытается поговорить с Наруто, но тот игнорирует ее, опускаясь на корточки. Он зачерпывает горсть снега и умывает им лицо. Может, съесть его, и тогда легкие перестанут гореть, а сердце болеть? Наруто сходит с ума. На голову падает теплая ткань, и ему не нужно поднимать взгляд — Саске принес ему куртку. Наруто накидывает её на плечи, но не хочет вставать. — Просто скажи почему, — просит он. — Потому что тебя слишком много, Наруто, — отвечает Саске. Это те же слова, точь-в-точь. Будто других у Саске нет. — Мы могли разъехаться, или что-нибудь придумать, — Наруто всё же вскакивает. — Саске, мы вместе шесть лет, какое «слишком много»? Учиха не смотрит на него, не поднимает глаза от сигареты. Он точно врет. И не может сказать настоящую причину. — Если ты кого-то нашел… — Нет! — Саске посмотрел на него, точно психа перед собой увидел. — Я не- Он вдруг замолчал и провел свободной ладонью по своим губам, буквально закрывая себе рот. Наруто находит себя держащим Саске за локоть, словно тот может сбежать, бросив все вещи в поезде. На лице Учиха такая боль, точно мяч подачей с другого конца поля попал ему под дых. Всё внутри Наруто кричит, что нужно его обнять, пока Саске не рассыпался прямо у него на глазах. — Извините, — прервала их проводница, оказывается, она всё слышала. Но и стояли они в трех шагах от нее. — Мы сейчас отбываем. Наруто потащил Саске в вагон, только улыбнувшись на покрасневшие щеки девушки, которая явно поняла абсолютно всё. Они затормозили перед входом в купе, здесь было тепло и тусклый свет придавал Саске более болезненный вид. — Нам нужно поговорить, — уже тише говорит Наруто, чтобы не разбудить весь поезд. — Утром. Ладно? Саске ничего не отвечает, но и не отрицает, а это уже победа. Они возвращаются на верхние полки, и Наруто честно пытается уснуть, но проводит следующие часы изучая взглядом выступающие позвонки на спине Саске. Куренай и Асума в семь часов утра выходят из поезда. Им оставляют пакет мандарин и конфет, Асума крепко пожимает руки, и Наруто помогает им спустить чемоданы на перрон. — Удачи вам, Наруто-кун, — берет его за руку женщина, от улыбки у неё на уголках глаз гусиные лапки. — Спасибо, как раз через три месяца игра, — смеётся Наруто. — Я не про это, — она качает головой. — Надеюсь, вы помиритесь. По молодости влюбленные могут кучу ошибок наделать, главное успеть их исправить. Лицо Наруто заалело, но всё в нем закричало в призыве к действию. Он аккуратно приобнял Куренай, взял у Асумы номер телефона, пообещав билеты на лучшие матчи. Наруто запрыгнул обратно в поезд на последних секундах, снег таял на его ресницах, пока он согревался в душном коридоре. Дверь в их купе была закрыта, ехать еще около пяти часов. Наруто схватился за ручку и напомнил себе, что он капитан национальной волейбольной команды, все хвалят его за лидерские качества, и он сможет поговорить как взрослый человек. Когда он отодвигает дверь в сторону всё внутри падает. Саске сидит у окна, всё постельное белье уже собрано. На столе дымящиеся стаканы с кофе три в одном, Саске взял для них. Колеса поезда стучат в ритм сердца Наруто, и он слегка улыбается. Садится напротив, стягивает куртку и обнимает стакан ладонями. Саске наблюдает за медленно встающим солнцем. Небо светлеет, и солнце играет светло-розовым цветом, отражаясь на снегу, и там где-то под кроной деревьев оттенок доходит до фиолетового. Это самый красивый рассвет, который Наруто видел за год. Потому что Саске тоже смотрит на него. — Ты помнишь тот декабрь, через год после начала наших отношений? — Наруто спокойно, и запах пыли уже не раздражает, а лёгкая качка только расслабляет. Саске отрывает взгляд от пейзажа и смотрит на него. Конечно, помнит. — Я тогда сказал… — …что всегда пойдешь за мной, — закончил за ним Саске, хрипло и тихо. Наруто горько улыбнулся. — Я всё ещё люблю тебя, Саске, — Наруто кладет ладонь на стол, тыльной стороной вниз. — И я весь год так и не смог понять почему ты решил расстаться. Саске хотел что-то сказать, но Наруто его опередил: — Но теперь я думаю… ты ведь не по своей воле это сделал? Глаза Саске остекленели. Он поставил локти на стол и спрятал лицо в ладонях, сгорбившись. — Я не думал, что встречу тебя, — голос его звучал приглушенно. — Мне казалось, я справляюсь. А потом ты открыл купе и… Саске открыл лицо, оно было слегка покрасневшим. Он сцепил руки в замок, а свою ладонь Наруто упорно держал открытой. — Он узнал, Наруто. О нас, — сухо сказал Саске, вновь смотря на рассвет. — Данзо? — побледнел Наруто. — Сказал, что сольет все данные в СМИ, нас выгонят из сборной, и ни один спортивный клуб нас не возьмёт. Это было правдой. Это всё был риск с самого начала. Их тренер знал. Команда знала. Но все молчали. Данзо не относился к сборной напрямую, но у него был определенный зуб на Учиха, обида детства, ведь должность выше него занимал Учиха Мадара, и Данзо никак не мог добраться до этой вершины. Решил действовать грязно. — Почему ты не сказал мне? — Наруто вмиг представил, как отрабатывает на Данзо свои коронные подачи. — Мы бы что-нибудь придумали. — Данзо бы всё равно слил в сеть, — Саске посмотрел на него. — Да и черт с ним! Даже если бы из сборной выгнали! Тень упала на лицо Саске. — Именно поэтому я ничего тебе не сказал! — он расцепил руки и ударил по столу. Стаканы задребезжали. — Знал, что ты бросишь дело всей своей жизни! Наруто убрал ладонь со стола и схватился за его края. — Ты — дело всей моей жизни! — закричал он. — Это всегда был ты и волейбол, а не наоборот! Всегда только ты, — уже тише сказал он. Статус не позволял ему плакать в купе поезда, но очень хотелось. Саске моргнул, вся злость словно схлынула с него. — Это опасно, Наруто, — попытался привести последний аргумент он. — Черт с ним, Саске, пойдём в сборную Франции, или Швеции. — Ты любишь свою команду, — напомнил ему Саске. — Я люблю тебя. Наруто отвернулся, касаясь лбом холодного металла оконной рамы. Внутри всё вновь заледенело, точно кто-то ему снежинкой в сердце попал. Краем глаза он заметил движение. Саске положил ладонь на стол, развернув её кверху. Наруто всё ещё злился на него, но всё же накрыл чужую ладонь своей. Она была ледяной и шершавой. Таким на ощупь был дом. Время до их станции длилось вечность и минуту одновременно. Они в основном молчали. В конце концов Наруто сел рядом и положил голову на чужое плечо, их пальцы были переплетены не хуже морского узла. Словно и не было этого года. Наруто бы с радостью его забыл. В родном городе их ждал снегопад и сугробы по колено. К счастью, их не встречали, уже ведь взрослые мальчики, поэтому время ещё оставалось. Проводница напоследок улыбнулась, помахав рукой. Они стояли с чемоданами на перроне. Ехать в разные части города, поэтому сейчас они всё решат, или разойдутся навсегда. Саске повернулся к нему. Белый снег падал на его чёрную вязаную шапку и короткие, но густые ресницы. Он выглядел так, будто собирался сделать победную подачу. — Я не вернусь в сборную. Поезд тронулся и уехал, оставив их на пустом перроне. Наруто распахнул глаза, и тут же зажмурился, не желая показывать, как там ледокол разбивает всё, что замерзло внутри. — У меня теперь своя команда, — вдруг продолжил Саске. — Да, они шумные дети, и чем-то похожи на нас в школе, но я из них воспитаю чемпионов. Медленно открыв глаза Наруто понял, что это не сон, и Саске вправду не ушёл, а говорил дальше. — А ты останешься в сборной Японии, — добивал Саске. — И отношения мы афишировать не будем. — Ты останешься со мной? — Наруто надеялся, что сказал это вслух. — Я всё ещё люблю тебя, — вздохнул Саске. — Я пытался, но… даже если СМИ узнают… Наруто не дал ему договорить. Он впился в его губы, точно нашел в пустыне оазис. Они не целовались год, но в тот же миг всё это перестало иметь значение. Они вместе сейчас. — А Данзо мы засудим за шантаж, — прошептал Наруто в губы Саске, протягивая его к себе за талию. — Мы проиграем суд, — ухмыльнулся Саске. — Тогда, просто изобьем в подворотне? — предложил Наруто. Смех Саске был лучшей наградой. Он все ещё стоил всех первых мест на олимпиаде. И про них обязательно узнает общественность. Им придётся столкнуться с не самыми приятными последствиями. Но теперь, когда они решили, что не отступятся друг от друга, всё это стало крохотным, по сравнению с любовью, которая отстукивает ритм внутри.