Первый день нового года

      Впервые вышло так, что Новый год им праздновать негде. Захарра предлагала несколько вариантов: в замке Черной Королевы, у ребят в Расколотом Замке, с Роком и его учениками — но Маар капризно отверг все. С тех пор, как умер дедушка, он с большой неохотой выбирался куда-то на праздники, поэтому, понимая его тоску по утраченной семье, Захарра согласилась провести новогоднюю ночь вдвоем в их доме на окраине Чернолюта.       Признаться, избавившись от пут болезненного одиночества, душивших ее все подростковые годы в Змиулане, Захарра старалась большую часть свободного времени проводить в приятном обществе. Список ее друзей увеличивался пропорционально уменьшению социальной активности Маара: он отчего-то с годами становился все больше похожим на Фэша: сторонился пустой, но такой занимательной для Захарры болтовни и вечеринок, отпускал угрюмые и порой грубоватые шутки с малознакомыми людьми, много читал и резко засыпал даже во время встреч Ордена Дружбы в Расколотом замке. Короче говоря, Захарра ощущала себя молодой и активной луноптахой, к которой вдруг подселили вялоговорящий пень. Но все же она очень любила этот пень.       Маар пытался с помощью часодейства превратить обычный помидор в вяленый, когда Захарра, помешивающая кипящее на печи пряное вино, сказала:       — Ник собирается зайти к нам после полуночи. Ты не против?       — Ника я рад видеть всегда, — вполне искренне отозвался Маар. — Он, кстати, одним из первых прислал подарок. Не хочешь посмотреть?       Гору вожделенных подарков от друзей, сваленную возле окна, они в тайне друг от друга мечтали разобрать с самого утра, но для скрытия этого детского порыва так умело приняли отрешенный безразличный вид, что каждый был крепко уверен: он (или она) не имеют никакого желания посмотреть подарки. Так что Маар задал свой вопрос как бы неохотно и вскользь, а Захарра, прежде чем ответить «да», выждала некоторое время, будто до этого размышляла об отвлеченных вещах.       Однако же, когда они подошли к подаркам и Маар выбрал оттуда небольшой сверток от Ника, его лицо приняло такое нетерпеливое и скрыторадостное выражение, что Захарра мигом расшифровала его игру. Поняв, что он раскрыт и что Захарра искренне этому рада, Маар догадался и об ее игре в этот вечер. «Зачем же ты молчала?» — подумал он про себя, передавая ей подарок Ника. «Затем, что я хочу казаться тебе взрослой», — без слов ответила Захарра.       Под несколькими слоями упаковочной бумаги Захарра отыскала полупрозрачный платок из тонких пушистых нитей. Она знала, что недавно Ник был в одной из отдаленных частей Чародола, которая славилась ароматными тканями из цветочного пуха. Внутри платка оказался подарок для Маара в неприметной коробке, размером со спичечную, и записка: «Отдать в руки Маару. Не вскрывать! Ни в коем случае (даже Захарре). Не вскрывать!!! Ник Л.»       — Ты же покажешь мне, что здесь? — тут же спросила Захарра тоном, не принимающим возражений.       — Чуть позже, — ответил Маар, догадываясь, что в коробке.       — Что значит?.. Какие у вас от меня секреты?!       — Пара часов, Захарра.       — В чем тогда смысл ожидания? Почему не сейчас?       Маар не ответил и вышел ненадолго на заснеженную веранду, плотно затворив за собой дверь. Он знал, что некоторые вспышки Захарры можно погасить, не обращая на них внимания — если, конечно, они не продиктованы ее глубинными проблемами, а вызваны обычной эмоциональностью.       Вдали Чернолют горел сотнями светло-желтых и оранжевый огоньков. Тихо падал крупный мокрый снег: некоторые хлопья, казалось, были размером с бабочку. Веранду запорошило вместе со всеми ее стульями, столиками, фонариками, вазами, новогодними украшениями и гирляндами, отчего казалось, что время в мире остановилось, и он покрылся густым слоем светящейся временной пыли.       Маар аккуратно открыл коробку. В ней лежало, как он и догадывался, кольцо — прекраснейшее на Эфларе творение ювелирного мастерства. Одно время знало, как Ник отыскал его, впрочем, ирония судьбы заключалась в том, что оно ему совершенно не пригодилось. Так что цена кольца для человека незнающего достигала нескольких тысяч эфларов, а для Ника составляла около пяти минуток за коробку и пять самых разочаровывающих минут его жизни.       Эту историю Ник полностью рассказал Маару (раньше он слышал ее отрывки в пересказе Захарры, которая узнала обо всем со слов немного пьяной Дианы), когда они пару недель назад обсуждали будущее Маара.       — Ник, я тебя разочарую, — сказал Маар первым же делом. — Я думаю, что мне пора сделать Захарра предложение.       Ник тяжело выдохнул и отпил большой глоток бренди со льдом из стакана.       — Ты совсем не рад, — заметил Маар с отголоском иронии. Однако ему было слегка обидно. Понимая все злоключения Ника с женщинами, ему все же хотелось получить несколько другую реакцию от лучшего друга.       — Я рад, — не совсем правдоподобно отозвался Ник. — Если честно, вы с Захаррой друг другу не подходите, но, как я уже понял, от этого далеко не все зависит. Она тебя терпит, ты терпишь ее… Наверное, из вас выйдет неплохая женатая пара.       — Ты пессимист. И не любишь женщин.       — Я жалкий тип. Тебе стоило обсудить это, например, с Фэшем.       — Еще чего не хватало!       — Слушай, Маар, — Ник на мгновение унесся из бара в альтернативное пространство своей памяти, перебрал какие-то свои мысли, выделил одну и зацепился за нее. Настроение его резко переменилось, он сказал даже с некоторым воодушевлением: — Я тебе подарю кольцо, оно идеально подойдет для предложения. Ты нигде больше не найдешь такого, мастер умер. Кроме того, оно стоит кучу денег…       — У меня есть деньги на кольцо, Ник, — возмутился Маар.       — Нет-нет, дело не в этом. Мне нужно от него избавиться. Оно несчастливое. Оно принесло мне много горя. Но я хочу… Оно слишком красиво — ты знаешь, для меня важна красота вещей. Красивые вещи должны приносить радость, а ты точно разрушишь несчастливый ореол вокруг этого кольца — Захарра тебе не откажет.       — Я ничего не понимаю, Ник. Что за кольцо?       Ник выпил еще бренди, поморщился от горечи и жара алкоголя, потом сказал немного приглушенным голосом:       — Я собирался сделать предложение Диане.       Разочарование больно кольнуло Маара в сердце. Он не знал об этом, но догадывался. Отношения Ника и Дианы принимали уже очень серьезный оборот в тот момент, когда она решила бросить его, потому что отношения с мастером мешали ее политической карьере в Чародоле.       — Но нужно начать эту историю с самого начала, — продолжил Ник. — Помнишь, пару лет назад я взялся за крайне интересный архитектурный проект? Это был первый замок, который мне довелось построить, и владелец пообещал огромный гонорар. Замок еще не был достроен, а я заказал у мастера Картже комплект из белого золота с бриллиантами и изумрудами: серьги, колье и кольцо. Ну и конечно задумал, что, только получив украшения, тут же сделаю предложение. Почему нет? Мы были вместе очень долго, я достиг успехов и приобрел имя в обществе. Я жил в ожидании величайшего счастья… Первый замок, свадьба, богатство.       Но — ты знаешь — все разрушилось настолько же резко, насколько плавно созидалось. Владелец был разочарован в готовом замке. Все свежие идеи, которые он оценил на чертеже, в жизни оказались слишком новаторскими для его взглядов и взглядов его друзей. Не буду углубляться в подробности. Деньги я получил, но был так разочарован в себе, в заказчике, в профессии… И мой престиж как архитектора резко упал, и многие грядущие проекты отменились.       К счастью, думал я тогда, семейное счастье все еще впереди. Я выкупил комплект украшений, подготовил предложение… Ты знаешь, что я был большим романтиком — такой идиот! Но — это ты тоже знаешь — она меня бросила. Я даже не успел достать кольцо. Сухо. Прагматично. Все разложила по полочкам так, что я даже сам поверил в то, что наши отношения изначально были обречены, и дело не в том, что для нее карьера на первом месте. Диана умная женщина, они умеют расставаться. Если бы я меньше ее любил, я бы поблагодарил ее за то, как она это сделала. Но я был так влюблен! Я жаждал, чтобы она разбила мое сердце! Изменила мне, назвала меня жалким придурком, убила меня — лишь бы моя любовь понесла смертельные раны и умерла быстро, а не мучилась в агонии долгие и долгие месяцы, снедаемая тяжкой внутренней болезнью!..       К этому моменту рассказа Ник страшно разозлился: на глаза яго выступили слезы ярости и неугасшей боли, он ударил по столу кулаком, отчего стаканы с бренди подпрыгнули и жалобно звякнули друг о друга.       — Но не это меня злит. Диана… Она все сделала правильно. Она всегда все делала правильно, а я — нет. Я… Ты этого не знал, никто, кроме нас, не знал, и в этом мне тяжелее всего признаться. Спустя неделю мучений, бессонных ночей, алкоголя, сигарет, слез я вернулся к ней. К тому моменту серьги и колье я раздробил на мелкие кусочки, как знак моего разочарования и поражения, и бросил в море осколки — мою многолетнюю работу, мой творческий запал и страсть, никому больше не нужные. Я вернулся к ней… И сделал предложение, которое планировал, — на этот моменте Ник расхохотался. — Можешь себе представить ее лицо? Вряд ли в жизни они видела более убогое зрелище… Но, конечно, она отнеслась с пониманием, снова мягко объяснила мне свой отказ, снова проявила ко мне сочувствие, и окончательно утащила меня на дно. Я и сейчас на дне.       Вынырнув из неприятных воспоминаний, Маар внимательно разглядел кольцо. Сложно было поверить, что когда-то в мире существовали столь же совершенные серьги и колье. Казалось, эти тонкие завитки, невидимые крепления сияющих прозрачных и темнозеленых камней, идеально отполированные сгибы чудесный мастер может сотворить лишь однажды, вложив в произведение искусства всю душу, все накопленное за долгую жизнь мастерство и оставшуюся страсть и любовь к ремеслу. Лучшего подарка Захарра не могла и пожелать, и Маар был уверен, что она согласится на его предложение: уже не первый месяц они обсуждали, что морально готовы к свадьбе. И все же несчастливая история Ника смущала его.       Вернувшись в дом, Маар увидел, что Захарра уже накрывает на стол. Он помог ей разлить вино по бокалам, зажечь свечи, затем они сели друг напротив друга, чтобы насладиться изысканным ужином: запеченным карпом с кисловатым брусничным соусом, двумя видами овощного салата, закуской из мягкого сыра и меренговым рулетом с мятой.       Сначала Захарра болтала о пустяках, затем Маар вспомнил забавную историю, которую подсмотрел в клубке вероятностей одного из своих клиентов, и разговор затих. Маар углубился в свои мысли.       — Захарра, ты знала, что Ник делал Диане предложение уже после расставания? — вдруг спросил он. Захарра охотно отвлеклась от ужина, будто те же самые мысли занимали ее все время.       — Да! Диана недавно рассказала мне об этом. Бедняжка так переживала…       — А мне рассказал Ник. Тоже недавно.       — Забавно, — заметила Захарра, — они давно не вместе, но переживают одни и те же эмоции в одно и то же время — родственные души. Жаль, что они расстались, в Ордене Дружбы после этого одни неловкости.       — Как думаешь, могли ли они остаться вместе в какой-то из вероятностей? Допустим, если бы Диана не стала фрейлиной в прошлом?       — Тогда они не встретились бы, потому что Диана бы не получила Железный ключ.       Маар задумался. Если главная причина их расставания — общественное осуждение, которое давило на Диану, то изменить исход отношений, действительно, невозможно. Социальные нормы формируются веками, ни один зодчий не разберет, откуда они появились и как их изменить. Маар решил думать в другом направлении:       — Эти отношения принесли им только разочарование и боль, — сказал он. — Вряд ли Ник или Диана считают, что они должны были случится.       Захарра согласно закивала:       — Не все жизненные уроки стоят того, чтобы так страдать. Ник совершенно разбит и теряет свою карьеру из-за депрессии. Диана никак не наладит личную жизнь после расставания и вообще сторонится мужчин. Они слишком изранены, чтобы идти вперед. Как залечить такие раны? Если бы этих отношений не случилось, всем было бы только лучше…       — И если бы Ник не взялся за тот замок! — добавил Маар. Они посмотрели друг другу в глаза, и в этот момент, как часто бывало в последнее время, в их головах зародилась одна и та же мысль. Первым ее высказал Маар:       — Мы — зодчие. Мы можем исправить судьбу Ника так, чтобы он никогда не начал встречаться с Дианой и не брал этого поганого заказа.       — Точно! — Захарра от волнения вскочила со стула и заходила по комнате из угла в угол. — Взять клубок Ника, размотать его, поправить некоторые события… Управимся до его прихода? Мы хорошо знаем его жизнь, поэтому разобраться в вероятностях будет проще простого. А потом покажем ему, сказав: вот, Ник, твой новогодний подарок. А впридачу еще те настенные часы с кукушкой, которые ты купил в антикварной лавке. Думаешь, он согласится?       — Уверен, что да! — заявил Маар. — Принимаемся за работу сейчас же!       Захарра и Маар обеспечивали переход всех своих друзей в Расколотый замок, поэтому имели доступ к их клубкам. Забыв про ужин, подарки и Новый год, они сели на полу в гостиной и принялись за работу.       Проще всего было заставить Ника не брать злополучный заказ на замок. Самой удачной вероятностью Маару и Захарре показалась та, в которой Ник за день до прихода заказчика отправляется в отпуск на Осталу вместе с престарелым отцом. Путевки им дарят сами Захарра и Маар. К сожалению, при этом в их доме пропадает недавно купленная Захаррой картина (которая никому, кроме нее, все равно не нравилась).       С Дианой пришлось повозиться. Они по прошлому опыту работы знали, что крепкую любовь довольно сложно предотвратить, тем более — сделать так, чтобы люди, несмотря на отсутствие очень вероятных во времени отношений, лишь дружили, но постоянно находились в одной компании. Они перепробовали множество вариантов: исключить Ника из Часового круга (что меняло судьбу всей планеты), заставить Ника опоздать на первое свидание (Диана относилась к этому с пониманием и назначала новое), сделать Ника менее привлекательным, подсунув ему перед первой встречей с Дианой зеленую краску для волос вместо шампуня (Диана все равно находила его симпатичным). Все это напоминало козни вредных школьных подружек, а не решения двух взрослых и опытных зодчих.       До Нового Года оставалось полчаса. После полуночи Ник мог нагрянуть в любой момент, потому как встречал праздник с отцом, который от старости уже не мог долго бодрствовать по ночам.       — Скоро Новый год, — сказала Захарра, поглядев на наручные часы. — Я открою шампанское?       — Давай, — согласился Маар.       Пока Захарра отошла, он решил посмотреть свой любимый эпизод в судьбе Ника: когда он и Захарра поцеловались, будучи подростками. Маар любил припоминать этот неловкий случай обоим, но, признаться, никогда не ревновал. И он в четырнадцать влюблялся в любое существо, хоть приблизительно похожее на девушку. Вспомнить хоть Василису! (Об этом Захарра тоже любила напомнить ему, когда была зла.)       Вдруг, пересматривая этот момент, Маар понял, что точно может заставить Ника и Диану никогда не встречаться: отношения между Ником и Захаррой, если они продлятся хотя бы пару лет. После этого, что весьма вероятно, Ник захочет отдохнуть от отношений, а зарождающее дианино чувство к нему исчезнет, поскольку (если Маар достаточно знал Диану) она никогда не позволит своему сердцу полюбить кого-то, кто не может ответить ей взаимностью.       Как только Захарра вернулась в комнату с открытой бутылкой шампанского, Маар высказал ей все свои мысли.       — Безусловно, ты предлагаешь рабочую идею, — неохотно кивнула Захарра. — Но разве ты хочешь, чтобы я несколько лет своей жизни встречалась с Ником, а не с тобой? Или, может быть, ты хочешь, чтобы мы вообще не начали встречаться? Потому что, если за эти пару лет угаснут чувства Ника и Дианы друг к другу, то могут угаснуть и наши. Нет?       Маар понял, что обидел ее своим предположением.       — Это просто дурацкая идея. Не обращай внимания. Мы найдем другой выход, я уверен.       Захарра снова кивнула — на этот раз одобряя его слова.       Прогремели куранты, шампанское вылилось в бокалы, а затем выпилось. Со стороны замка Чернолют загрохотали традиционные салюты, небо расцвело сотнями огненных бутонов. Но настроение Маара и Захарры ничто не было способно изменить: они не успевали преподнести задуманный подарок Нику. Впрочем, до его прихода могло оставаться еще некоторое время — полчаса, а может час.       В новом году с еще большим рвением они обратились к своей задаче. За работой они не заметили, как минул один час, затем другой, а затем еще три. Шумная возня за окном постепенно утихала, небо светлело, а полупьяные люты возвращались в свои дома с уличных праздненств и соседских винных вечеринок.       Захарра первая обратила внимание на то, что Ник так и не пришел к ним в новогоднюю ночь. Маар хотел бы ответить, что он наверняка выбрал крепкий здоровый сон вместо прогулок, как вдруг на его часолист пришло письмо от Константина Лазарева. Он сообщал, что Ник отправился к ним, но так и не вернулся домой, хотя обещал появиться утром. Не у них ли он? Почему не предупредил, что задержится? Все ли с ним в порядке?       От дурного предчувствия Маар разволновался. Захарра прочитала письмо Лазарева, выхватив часолист.       — С ним что-то случилось, Маар, — сказала она очень серьезно. — Ник так себя не ведет.       Маар тут же вскочил с пола и стал собирать по дому теплые вещи.       — Я пойду искать его, — заявил он в большом смятении чувств. — Уверен, что дело в пустяке, — добавил нерешительно.       Захарра некоторое время молча наблюдала за его торопливыми сборами, потом вдруг резко встала и остановила, крепко схватив за руку.       — Помнишь, о чем нам говорил Миракл? — спросила она. — Событие, о которым вы догадываетесь, легче исправить, пока вы о нем лишь догадываетесь. Вероятность — это вероятность, пока кто-то не увидел ее и не превратил в настоящее.       Маар в бессилии опустил руки.       — Ты права. Что ты предлагаешь?       — Мы исправим судьбу Ника, пока кто-то случайно не сообщил нам, какую он совершил глупость. Сейчас. Мы способны сделать его счастливым человеком.       Маар понял, что она имеет в виду. Ее внезапная взрослость и решительность поразили его. Он впервые видел ее такой — и это ее новое удивительное состояние духа, светлый порыв души очаровали его, как в первый раз. «Я люблю тебя», — он выразил одними глазами. «Я люблю тебя больше», — ответила она безмолвно.       — Итак, мы сделаем это, и все изменится, — сказал Маар вслух. — Не будет этого дома и елки. Ты окажешься… где-то. Я, скорее всего, в доме деда. И мы не будем помнить, что между нами были долгие годы отношений. Может быть, мы будем просто друзьями.       — Я все равно влюблюсь в тебя рано или поздно, — твердо ответила Захарра. — Я бы никогда не пожертвовала ради друга своей любовью к тебе. Но я жертвую временем, проведенным с тобой, зная, что в любой вероятности ты вновь окажешься в моем сердце. А время… Время растягивается и сжимается, и любовь — сила, которая способна влиять на него.       — Это так, — кивнул Маар, прижав ее к себе. — Я положу тебе в карман кольцо, хорошо?       — Что за кольцо?       — Работы чародольского мастера. Такие вещи умеют путешествовать сквозь вероятности. Ты достанешь его и, может быть, подумаешь, что кто-то загадочный, кто-то не из твоего действительного круга вещей пожелал, чтобы ты стала его женой. Это буду я — нынешний, настоящий, пока мы не изменили ваше с Ником прошлое.       Захарра ничего не ответила, но крепко сжала кольцо в кармане. Немного постояв в объятиях друг друга, они принялись за изменение судьбы Ника.       Во времени протекают миллионы миллионов возможных вероятностей, каждая из них уникальна. Но есть константы, как любовь — ведь без них время бы теряло свой смысл.