На крыше

Ночной Альт-сити - мешанина из неона, тихого далёкого рыка мощных машин, наверняка преодолевающих крутые повороты и закладывающих резкие виражи с попустительства короля этой и многих других ночей - Кавински, наверняка сейчас поправляющего свои очки с излюбленными оранжевыми стёклами и снисходительно усмехающегося на попытки выслужиться - в эту ночь он не гоняет. Потому что Дейв попросил. - Так чего ты хотел? - мягко гудят рядом. Лололошка отбрасывает мысли о знакомом в сторону, поворачивает голову, натыкается на рыжий ирокез и вновь отводит глаза в сторону неба, пытаясь отыскать среди звёздочек-точек, почти невидимых под слоем облаков, ответ на чужой вопрос. Почему? Сложно сказать. Наверное потому, что Рома на связь не выходит уже которую неделю, и всё без него словно стопорится, словно сюжет этого большого мира не двигается без участия персональной шизы Дейва. - Понимаешь... - немного замявшись, начинает комиссар, не зная, как описать проблему, - У меня есть знакомый. - Радан заинтересованно вскидывает художественно выбритую в имитации шрама бровь, смотрит серьёзно, внимательно - как только Радан и умеет, - И вот он пропал. Его нигде нет. Он со мной, ну, очень давно знаком. Я без него уже как без частички себя. - Райя тихо гудит в голове что-то на своём машинном, константируя тот факт, что о таком знакомом слышит впервые - Лололошка от неё отмахивается, думая, что у него должны быть секреты даже от своей всеведущей помощницы. П.Е.Р.С.И.К. вмиг замолкает, и Дейв даже улыбается, чувствуя невесомую обиду слишком человечной машины. Радан аккуратно касается плеча, смотрит шоколадно-карими глазами - в них пляшут зелёные искорки и голубые блики от неонов города внизу, и вдруг ласково треплет Лололошку по макушке, внося в итак растрепанную укладку свою долю хаоса. Юноша льнет ближе, ощущая, как чужие руки ласково перебирают пряди, массируя кожу головы. - Я, это, в утешениях не силён... Так что обдумывай всё сам. А я помолчу. - Дейв урчит, как большой кот, мягко качает головой, и отгоняет мысли о Роме, растворяясь в мозолистых больших ладонях и удивительно нежных, так не вяжущихся с обычно грубым и резким Раданом, касаниях. «Будто котёнка гладит» - вдруг думается Лололошке, и он тихо прыскает себе под нос. В груди разрастается что-то огромное, тёплое, всеобъемлющее, и Дейву хочется кричать от переполняющего его счастья. Остаться бы здесь, на крыше, где нет бед и проблем, где можно забыть об Империи и Войде, где снизу мерцает город, на улицах которого один блондин, смешливо посверкивая оранжевыми стёклами очков, взирает на адреналиновых наркоманов, явившихся к нему в поисках опасных приключений. Дейв влюблён, безумно влюблён - в этот момент, в этот город, в свою нынешнюю жизнь. Он запомнит этот миг навсегда, сохранит в глубине сердца и пронесёт через все следующие миры, не позволяя забыть. Ни за что. Когда он, проснувшись следующим утром, слышит в голове уже привычный голос «...и это "Идеальный мир"!», Дейв, не скрывая своего облегчения, широко улыбается. Его ждёт трудный день.