Не забывай меня

Тайга, солнечная и теплая. Первый летний месяц радовал относительно не холодной температурой воздуха. Зеленые ели, пихты, сосны и лиственницы наполняли атмосферу вокруг свойственным им хвойным ароматом. На ветку села Кедровка, выделяясь на фоне еловых игл своими бело-коричневыми крапинками. В клюве у нее беспомощно висела оглушенная мышка, потерявшая всякую надежду на спасение. Дугар сидел на бревне и увлеченно наблюдал за тем, как птица раскромсала бедное животное. Руслан уставился в просторы перед собой, разглядывал рельеф гор, остроугольные верхушки деревьев и алое предзакатное небо. — О чем задумался? — обратил на себя внимание Дугар. — Да не, ни о чем. Красиво здесь… Эта возвышенность на крутом обрыве стала излюбленным местом пары — они часто приходили сюда просто поговорить или помолчать и насладиться временем друг с другом. Откуда-то повеяло прохладой, и Крас невольно вздрогнул. Дугар, хоть и не был склонен к сентиментальным действиям, придвинулся ближе и сплел их пальцы вместе, поднося к губам и обжигая дыханием, согревая. Каштановые волосы под каре щекотали запястья, солнце делало глаза ярко-янтарными. — Теплее? — Да, спасибо. Дугар, убедившись в правдивости слов парня, лег на его колени, наблюдая за закатом. Руслан одними кончиками пальцев коснулся его волос, перебирая шелковые пряди. Заплетая локоны в тонкие косички, Иркутск почти задремал — настолько руки любимого человека оказывали успокаивающее воздействие, но из дермы его вытянуло касание губ на макушке. Дугар сел, смотря в зеленые глаза Руслана с немым вопросом. Нет, он не был против таких взаимодействий, просто… когда человек с абсолютно другим поведением начинает проявлять нежность, это настораживает. — Все хорошо? — с некой тревогой в голосе спросил Дугар. — Да, — Руслан опустил взгляд, а затем вернул его к небу, поворачивая голову влево. Открытая шея манила своей доступностью, и Иркутск не смел противиться желанию проявить ласку в этот эмоционально интимный момент. Дугар коснулся губами сначала щеки, а затем уже и горла, кладя руку на бедро Красноярска. Тот только сильнее выгнул шею и закрыл глаза, давая больше возможностей Ангарскому. Их любовь проявлялась по-другому. Не было потребности в сексе, во всяком случае постоянном. Такие моменты, как этот, гораздо важнее и теплее. Дугар запустил руку в красные волосы Руслана, чмокнул за ухом и коснулся своими губами его. Нежный, осторожный и аккуратный поцелуй, он показывал степень их доверия. — Дугар, — отстранился Енисейский, — я люблю тебя. Очень сильно, — он встал с бревна и, вплотную подойдя к краю, обернулся на Ангарского. — Не забывай меня. Никогда. Один шаг. Всего один шаг. И он выбивает воздух из легких, заставляет зажмуриться и не видеть последствий. Пятьсот метров. Полет из ниоткуда в никуда. Пятьсот метров, которые разделяют двух любящих людей на более длинное расстояние. Дугар просто стоял и смотрел перед собой, не видя ничего, кроме ярко-красного заката. Красный цвет… Это и его волосы, и его губы, и его кровь, которая растеклась по земле где-то внизу. И никто больше не увидит шальные огоньки в его глазах, не услышит дерзкой шутки и не обидится на резкое высказывание. — Прости, что не смог тебя уберечь, — сам себе сказал Дугар дрожащим голосом, продолжая разглядывать подсвеченные солнцем облака. Плач сорвался на истошный крик, и он упал на колени, зарываясь пальцами в землю, как еще несколько минут назад Крас зарывался в его волосы. — Не срывай голос, Дугар, — тихо-тихо сказал кто-то сзади. Его словно токлм ударило. Нет, быть того не может… Иркутск не хотел оборачиваться. Не мог поверить в услышанное. Судорожно повернув голову назад, он не увидел ни души. Из глаз лишь сильнее хлынули слезы.