Арабская ночь

Прежде чем ответить Лилит решила поразмышлять над своими словами. Было сложно собрать все свои мысли в единую, целую картинку, ведь она помнила только начало и конец того, что произошло. Выглядела данная сцена довольно странно, даже где — то комично. Взглянув на безжизненный труп своей бывшей коллеги, она увидела, как он превращается в песок. Кареглазая не была уверена в том, что Габи могла оставаться человеком в принципе. Её амбиции привели её к смерти. Правда, Шахзад не думала, что бывшая коллега по цеху умрёт от её руки. В какой — то степени девушка боялась самой себя. Ей было боязно от своих действий. Но больше всего она боялась причинить вред тем, кто её окружал на данный момент времени. Было горько осознавать то, что она — монстр. Лилит тяжело вздохнула, заговорив: — Да, я её убила. Либо она меня, либо я её, — та пожала плечами, — Но я её довела до того, чтобы она на меня напала. Не хотелось тут засиживаться довольно долго, да и я не особо — то и терпелива была к её выходкам, — она закатила глаза. «Оправдываться я вообще не умею. Выгляжу как — то по — идиотски сейчас.» — То, что ты её убила, я не сомневался в этом, — он тихо усмехнулся, — Меня больше интересует другое: ты сразу без разбора полётов стала её доводить? Возможно, эта бы девушка нам помогла в уничтожении вируса. — Не помогла бы, — она качнула головой, — Она его сюда притащила на пару с Джошуа. Ты был прав, когда говорил, что вирус здесь появился гораздо раньше. Полгода назад финальный вариант штамма был привезён в Каир. Неприятно осознавать это, но мой отец, поехавший на этой теме. Я не знаю, что ещё должно произойти, чтобы меня окончательно добить, — кареглазая отвела взгляд. Ей было стыдно за своего родителя. — Лилит, — блондин подошёл к ней осторожно, боясь её спугнуть или ранить. Он прекрасно понимал, что её сейчас нужно было привести в чувство, иначе они ничего не добьются. Она и была тем самым ключом к разгадке всего того, что происходит. Нужно было только понять, как направить её в нужное русло, — Я понимаю тебя и твои чувства. Я и сам, когда оказался на твоём месте, не знал, что делать. Практически все сотрудники полиции тогда погибли, некоторые, у меня на глазах, армия США вообще не стала туда заходить и, по сути, всё бросили на произвол судьбы. Мы чудом просто выжили и спаслись. «А я в это время слушала радио, пыталась связаться с кем — то из знакомых, чтобы узнать, что там с мамой. Но ответа я так и не получила.» — Мою маму тогда так и не нашли. Похороны были с пустым гробом, — девушка грустно улыбнулась, — После всего, что тогда произошло, я думала умереть. Было тяжело слушать то, что все говорили о возрождении корпорации, когда я из — за неё потеряла для меня дорогого мне человека. Мы с отцом отдалились друг от друга, ведь каждый переживал трагедию, как мог. Он сильно погрузился в работу, а я просто начала делать вид, что со мной всё нормально. А потом, он уехал в Каир, как я поняла из диалога с Габи. — Пока вы воркуете, я бы хотел кое — что у тебя узнать, Лилит, — Уоти впервые за это время подал голос, — Ты помнишь сам бой с Габриэль? Может какие — то странные движения у неё были. В стенке — то остался отпечаток кого — то из вас. — Я помню начало и конец. Я не помню самого боя, — рыжеволосая виновато потупила взгляд на нож, на котором была засохшая кровь, — Чем мы ближе к разгадке, тем хуже я себя чувствую. Я как будто ловлю приступы панической атаки, хотя абсолютно спокойна. Мне не хватает воздуха, — она посмотрела на шатена, — Но я ведь не заразна, да? — она взглянула на него с толикой надежды. — Я вижу, что тебя поцарапали, но от царапины ты не можешь превратиться, котёнок, — он улыбнулся ей. — Твои глаза, — Кеннеди посмотрел на неё со всей серьезностью, — Когда мы были у пирамид, то они на секунду окрасились в красный цвет. Вспомни, пожалуйста, сейчас с тобой что — то подобное было? Ты можешь описать свои ощущения, может, ты что — то чувствовала? — Кипящую ярость, агрессию, ненависть ко всему живому, — девушка старалась не смотреть на него. Она смотрела в стену, пытаясь вспомнить свои ощущения, во время боя с Габриэлой, — Создавалось впечатление, что мной управляют, поэтому я половину и не могу вспомнить. Кто — то не хочет, чтобы я об этом помнила. — Ты не допускаешь того, что это связано с той байкой о твоей семье? — Коллинз был предельно серьезен. Он не знал точно, как ей помочь, однако думал в таком ключе. Ему действительно казалось то, что с её помощью пытаются выпустить древнеегипетского бога. Только вот обоснованной мотивации для данного действия у него не имелось. — Звучишь как Леон, — она закатила глаза, говоря об этом с раздражением. Кеннеди её реплика мало чем понравилась. Было тяжело это признавать, но такие мысли у неё сейчас начали закрадываться. Если бы не неконтролируемые приступы ярости, то она бы съязвила, однако дела сейчас обстояли иначе. В её голове складывался понемногу паззл происходящего, потерев переносицу, она вновь заговорила: — Хорошо — хорошо, я признаю, что всё происходит именно так, как вы оба говорите, — она эмоционально всплеснула руками, — Меня сюда тянуло, мужские реплики, силуэт, ритуал. Возможно, мой отец пытался связаться с ним через меня, постоянно зовя меня сюда. Армию он себе сколотил, зачем правда — непонятно. Проливает кровь он моими руками. Леон, — девушка обратила на него свой взор, а затем продолжила: — ты говорил, что мы вместе со всем справимся, но я так больше не могу. Может быть, я и всё это время была сильным человеком, но мне сложно, — Лилит прижалась к парню, и заплакала. Она не могла больше держать в себе всю боль, которая годами копилась, как снежный ком. Её всхлипы были такими громкими, что Коллинзу стало немного неловко в этот момент. Он наблюдал за слишком интимной картиной по его мнению. Шатен решил их ненадолго покинуть, чтобы найти для них выход отсюда. Кеннеди, тяжело вздохнув, обнял её, гладя успокаивающе по спине. Ему самому было тяжело на душе, но свои душевные переживания были не так важны. Хотелось забрать всю боль девушки себе, но он не мог. Но мог их разделить вместе с девушкой. Он надеялся, что ей станет после этого легче, и они смогут двигаться дальше. Лилит же чувствовала себя не просто ужасно, а отвратительно. Годами скрываясь ото всех сложно не плакать. Её рыдания то были тихими, то слишком громкими. Ей было плевать на всё вокруг, ведь её метания и переживания были для неё сейчас важнее, чем какая — то колбочка с вирусом. Было больно осознавать, что она сама виновата в произошедшем. Она винила себя в том, что просто не разбила тогда эту колбу, и сейчас она вынуждена думать о том, как остановить собственного отца. Её семья из — за одной жидкости была полностью разрушена. Не было в мире слов, чтобы описать сейчас её состояние. Блондин шептал ей на ухо успокаивающие слова, надеясь на то, что её страдания это хоть как — то облегчит. Рыжеволосая посмотрела на него. Она была вся заплаканная, вся косметика потекла, поэтому больше оценить старания Габи было нельзя. Леон коснулся рукой её лица, нежно убирая слезы с её щёк. Ему было тяжело видеть её такой беззащитной, такой грустной. Девушка положила свою кисть на его. Впервые в жизни парень, который знал её всего ничего, успокаивал. Она видела в его глазах обеспокоенность за неё, боль от того, что он не может ей никак помочь. Шахзад наконец — то поняла, что её так сильно беспокоило: он. Он для неё за этот день стал тем самым светлым лучиком в жизни. Девушка сама себе смогла признаться, что Леон волнует её сердце даже несмотря на то, что они знакомы всего ничего. Ей так хотелось многое ему сказать, что у неё осталось на душе, но их прервал пронзительный мужской крик. Они резко отстранились друг от друга и пошли выяснять, что там произошло. Леон знал, что они непременно вернутся к этому разговору, но позже. Оказалось, Коллинза ранил один из мертвецов. Видимо, парень не ожидал такого поворота, поэтому не успел вовремя атаковать. Девушка, не раздумывая, кинула метательный нож в голову зомби. Кеннеди выстрелил в него пару раз для надёжности, а после побежал к парню, чтобы помочь ему и обработать его раны, из которых сочилась кровь. Блондин, открыв кейс, начал искать медикаменты, но Коллинз взял его за руку, как бы останавливая. — Леон, достань сигарету и зажигалку, — Уоти тяжело откашлялся, смотря на него. — Курение, знаешь ли, убивает, — блондин хмыкнул, но исполнил его желание. Коллинз закурил, снова откашливаясь. Девушка подбежала к ним, и посмотрела на Коллинза. Её глаза округлились от ужаса и страха. Страха, что это снова всё повторяется. Она заговорила тихо, словно шепча: — Он умирает.