Банка с конфетами Берти Боттс

Будь у Мансура аль Аддина меньше опыта общения с чужаками, он был бы возмущен: на переговоры к их сиятельному эмиру англичане прислали плебея! Люциус Малфой был высок и широкоплеч – явное наследие предков, проживших свой путь с оружием в руках. А, возможно, и того хуже – работая в поле! Золотистая кожа человека, проводящего слишком много времени на солнце доказывала, что и их потомок не лучше. Конечно, благословенная прохлада - это драгоценность, которую, как и воду в избытке, могут позволить себе лишь избранные. Но неужели далекая страна туманов избрала в послы человека настолько бедного, что он не смог купить себе ни тень сводчатых залов, ни удобство паланкинов? Светлые волосы гостя можно было и простить: на Востоке ценили светловолосых красавиц и порой достойные дети наследовали волосы, будто выгоревшие под знойными лучами до золота безжизненных песков. Но все вместе производило странное впечатление. Мансур не был самодуром: единокровный брат правящего эмира, место его визиря он, тем не менее, получил своим умом. И всегда помнил старую мудрость, утверждающую, что бесценный бриллиант может таиться и в тусклом обломке породы. Поэтому молодой визирь всеми силами старался отнестись к послу магической Англии непредвзято. И не мог: чем-то лорд Малфой его безотчетно раздражал. Люциус Малфой был грамотен, говорил легко и мягко, словно скользил кистью каллиграфии по шелковой бумаге. Но отвлечься от внешности у Мансура не выходило. Как считать высокородным человека, признать равным себе, единокровному брату эмира, того, в ком на вид нет и капли благородной крови и кто схож очертанием с охранником, стоящим за спиной? Обычным воином – смуглым, широким в кости, темноволосым. Разве что зеленоглазым - на цвет глаз телохранителя Люциуса Малфоя Мансур обратил внимание случайно. И после недолгих размышлений заключил, что, наверняка, в том течет непростая кровь: наложницу с такими глазами мог позволить себе лишь богатый человек. И пусть сына не признал, но пристроил на неплохое место: охранять посла – это все же не на базаре нищих гонять. - ... а потому мы хотели бы сделать подарок повелителю небу и бескрайней земли, благословенному эмиру Саиду... Мансур привычно пропустил мимо ушей бесконечные титулы своего брата, гадая, чем же англичане хотят купить их внимание. Достойных коней у гостей нет, это он знал точно. Артефакты, после запрета на темные искусства в их стране, никуда не годятся. Да и не взял бы эмир ничего волшебного из рук чужаков – этого у них в сокровищнице и своего хватает. Драгоценности дарят лишь женщине, а золотом расплачиваются со слугами. Возможно, оружие... но на востоке ценилось оружие гномов и великанов, а в Англии, насколько помнил Мансур, волшебное оружие ковали гоблины. Люциус, закончив говорить, отошел в сторону, его зеленоглазый охранник вывел вперед закутанную в плотную накидку фигуру. Мансур разочарованно поморщился: дарить наложников уже давно считалось плохим тоном. Но, похоже, англичанам это не указ. Естественно, даже до них дошли хоть какие-то отголоски правил хорошего, так что дарился не человек – это было бы слишком грубо и пошло. Сейчас эмиру преподносили в подарок «прекрасный танец для услады глаз». Эта самая «услада глаз» вообще ввела Мансура в стопор: последний раз он видел такое выражение в сборнике стихов позапрошлого века и теперь пытался сообразить, где подобный архаизм мог вычитать Люциус Малфой. - Я передам моему брату и господину ваши добрые слова и... – визирь замолчал и подался вперед. Кто-то из приближенных ахнул и по залу прокатился восхищенный вздох. Накидка, сдернутая охранником, упала с плеч и тот, кто скрывался под ней, сделал шаг вперед. Подарок был великолепен! Небо с ними, со всеми этими правилами, когда перед глазами оживает твоя фантазия. Мансур, не отрываясь, смотрел на идущего вперед мужчину, и чувствовал, перехватывает дыхание. Не просто красота – мираж, мечта! Танцовщик был хоть и высок, но строен, с гибким станом, узкими сильными плечами и длинными ногами. Можно было поспорить, что сами ноги тоже идеальны. Но, к сожалению, привычные для гаремных прелестников шальвары были сшиты не из полупрозрачной ткани, а из плотного шелка и без разрезов. Так же как и верх. И хотя при движении шелк шуршал и переливался, иногда обрисовывая пленительные изгибы, по большей части он оставлял простор для фантазии. Зато дымчато-серый цвет наряда подчеркивал бледность тонкой алебастровой кожи, хрупкость запястий и гордую линию шеи в неглубоком вырезе. Вот она – высокородная кровь, не требующая больше никаких украшений! Узкое лицо и нос с благородной горбинкой – этот профиль был достоин чеканки на золотых монетах. Мансур смотрел и понимал, что пропадает. Впервые, наверное, завидует брату. Не хотел себе ни эмирскую чалму, ни признания первым. А вот подарок, предназначенный брату... Во дворце были и наложники и танцовщики, но, как правило, это были совсем юные создания, красивые, трепетные и чуть неуклюжие как новорожденные жеребята. Этот был другим – взрослым, в самом расцвете красоты, уверенным в себе и спокойным. Мансур видел мелкие морщинки в уголках глаз, указывающие на возраст, и впервые понял, что зрелость может быть не менее притягательна чем юная свежесть. - Мы будем рады увидеть танец в исполнении столь прекрасного танцора, - голос хрипел, сбиваясь на гласных. - Сегодня вечером, полагаю? – мягко вклинился в паузу Малфой. – Ему надо привести себя в порядок после долгой дороги. Такая красота достойна постоянной заботы. - Конечно. Я прикажу выделить покои... - С видом на закат, пожалуйста. Для вдохновения. Мансур недовольно нахмурился, мысленно прибавив к низкому происхождению английского посла не только навязчивость, но еще и недалёкость ума: какая разница, куда выходят окна и как это связано с танцами? Но спорить не стал: в крыле дворца выходящего окнами на закат были и его собственные комнаты. А иметь поблизости прекрасного танцовщика было бы неплохо. Возможно, попозже, прекрасный цветок усладит и его взор, танцуя в закатных лучах. Лишь для него одного. Точно. Брат не откажет своему визирю в такой малости. - Предоставьте нашему гостю покои в белом крыле, с видом на запад. Снейп едва дождался, пока слуги закончат кланяться, раскладывать его вещи и показывать на каждую мелочь, разъясняя ее назначение. Махнул рукой, указывая на дверь и едва дождался, пока останется один. Замок на раме подался легко. А вот с защитными заклинаниями пришлось повозиться, прежде чем удалось проделать в них щель достаточную, чтобы пропустить одного человека. Сделать снаружи это было невозможно. А вот изнутри, при должной подготовке – вполне. Снятый с пальца перстень, положенный на подоконник, засветился. И тут же рядом захлестнула твердое дерево «кошка» с тонким крепким тросом. В спрыгнувшем в комнату человеке Мансур аль Аддин мог бы узнать того самого зеленоглазого охранника Люциуса Малфоя. Но Мансур остался в зале. - Хорошо прошли, - весело заметил Гарри, привычно сворачивая трос. – Сколько охраны? - Двое у двери, еще один в двух шагах у арки и четверо в начале коридора. - Ерунда. А еще эмирская охрана! – Гарри ухмыльнулся. – Отвлечешь тех, что в начале коридора, у тебя будет возможность к ним подойти. А я уложу остальных. Да, кстати, я тебе обувь принес. Снейп фыркнул, мотнул головой и потянул на себя створку двери. Опытного воина всегда можно узнать по тому, как он двигается, как, не задумываясь, выбирает для себя самую выгодную позицию в помещении и определяет потенциальных противников. Спрятать манеру движения сложно, но можно замаскировать: танцоры так же обладают пластикой, чувствуют пространство вокруг себя. И отличить одного от другого порой непросто. Но лишь до тех пор, пока длится ожидание: стоит начать действовать и их уже не спутать. Всего один вдох назад по коридору скользил прекрасный цветок гарема. В следующее мгновение перед ошеломленными охранниками королевской резиденции стоял воин. Они даже не успели извлечь оружие. - Где ты до этого прятал палочку? – со смешком уточнил Гарри, окинув взглядом лежащих вповалку стражников. Своих он уложил так же быстро, пусть и не так аккуратно: когда те очнутся, у них будет крепко болеть голова. - Поттер, помолчи, ради Мерлина! – Снейп натянул обувь, оглядел себя, но не рискнул тратить драгоценное время на то, чтобы переодеться. Лишь подхватил небольшую сумку с небьющимися пузырьками. Даже удивительно, сколько всяких зелий может пронести в охраняемый дворец красивый танцовщик, если разлить их в красивые фиалы и снабдить отдушкой. Никому и в голову не пришло проверять косметику и духи «прекрасного цветка». Подобная некомпетентность охраны возмущала Поттера до глубины души, хотя и прекрасно вписывалась в их планы. - Люциус успешно морочит им голову и гарантировал нам еще час. Если повезет – полтора. Этот Мансур тот еще орешек, но от тебя поплыл. Кажется даже согласился на какой-то там торговый договор, который до этого не проходил. У Малфоя вид сожравшего рыбку котяры. Не хочешь бросить свои пробирки и уйти в большую политику? - Ерунды не говори. - Северус, нельзя себя так недооценивать. Я же тебе показывал миниатюры: ты - их эталон красоты. Зато представляешь, как Люциусу обидно. Наш сиятельный лорд привык быть самым красивым чистокровным магом Англии. А тут такой облом: смотрят с недоумением и даже взглядом никто ни разу не облизал. Бедняга. - Поттер. Либо ты замолчишь сам, либо я заставлю тебя это сделать. - Странно, что на аудиенции не было самого эмира – он довольно приятный парень, - Гарри одним движением отключил сигнальные чары и вскрыл замок на указанной Снейпом двери. - И вежливый. А тут ему подарки дарят, а он даже не взглянул. - Твой приятный и вежливый парень проигнорировал пропажу английской подданной на своей территории. За чью безопасность, между прочим, он отвечал. Зачем Грейнжер понесло на восток? - Ну, ты же ее знаешь – если Герми увлеклась каким-то вопросом, ее уже не остановить. Она месяц бредила какими-то древними рецептами... в общем, ей легче позволить делать, что она хочет, чем объяснить, почему нельзя. - В этом вы с ней схожи. Гриффиндор во всем его великолепии. Судя по поисковому артефакту нам вниз. - Вниз? Странно... в любом случает лестница вон там. Свою пропавшую подругу они нашли в нижних покоях, относящихся к гарему эмира, но, судя по всему, давно уже не жилых. На полу, на разложенном покрывале лежал бледный до синевы, тяжело дышащий парень. Рядом на коленях стояла одетая по местному обычаю девушка, безуспешно пытаясь влить ему в рот воду из большой пиалы. - Гермиона, - позвал Гарри и бросился к ней. Она обернулась, вскочила, откидывая назад растрепанный хвост волос. - Наконец-то! Вы должны были найти нас намного раньше. Профессор Снейп? Какое счастье, что вы здесь. Помогите! Я думаю, что его отравили. Снейп стремительно подошел, отодвинул вбок Гермиону и склонился над юношей. А потом принялся аккуратно, но быстро доставать свои склянки, смешивая зелья в пиале. Поттер наклонился, поднял девушку, обнял ее за плечи и отвел на несколько шагов: помочь Снейпу они не могли, так хоть не будут мешать. - Очень тяжело пришлось? - Я знала, что ты меня найдешь, – проговорила Гермиона ему в плечо. – Ты никогда не бросаешь друзей. Так что ты был надеждой... для нас обоих. - А это - кто? – спросил Поттер. Гермиона устало потерла лицо. - Это – Саид, - девушка нервно прикусила ноготь на большом пальце и еще тише добавила. - Кажется, он здешний эмир.