Alternative city I

Flash Back: — Это все ты виноват, Сяо Синчень! Когда два молодых странника, услышав печальные вести, прибывают в храм Байсюэ и видят то, что произошло, Сун Цзычэнь просто падает на колени, чувствуя, как из его глаз брызгают слезы, а сердце буквально разрывается на куски. Да, возможно, в глубине души он прекрасно понимает, что тот в общем-то ни в чем особо виноват. Но, с другой стороны, Ведь именно из-за него Сюэ Ян пришел сюда. Только из-за того, что Синчень никак не может остановиться, пытаясь отыскать своего заклятого врага. Впрочем, можно ли его за это винить? Этот парень в белоснежных одеяниях просто не может позволить тому творить зло. С Сюэ Яном нужно срочно что-то делать. Иначе он переубивает огромное количество народу. К сожалению, храм Байсюэ уже не получится спасти. — Цзычэнь, — разумеется Синчень представляет, что сейчас тот чувствует. Понимает, но ничем помочь не может. Возможно стоило бы ненадолго оставить старшего в одиночестве. Чтобы тот хоть немного справился со своим горем и пришел в себя. Сейчас Сун Лань просто не способен мыслить рационально. Ему очень плохо. Ну оно и понятно. В этом храме он воспитывался с самого детства. Тут были почти все его друзья. За исключением самого Сяо Синченя. Друзья и семья. Люди, которые любили его и которых любил он сам. Поэтому нет ничего удивительного, что Цзычэнь чувствует себя так отвратительно. Его боль буквально затапливает все вокруг. Неслышно подойдя ближе, Синчень осторожно опускает руку на чужое плечо, как бы даря свою поддержку. Правда в том, что он никак не ожидал того, что произойдет в следующую секунду. Не ожидал, что старший неожиданно скинет его руку, вскочив на ноги, и, резко развернувшись, выхватит из ножен Фусюэ. Острие меча упирается в грудь. Прямо туда, где находится сердце. От этого очень больно. Несмотря на то, что само лезвие боли не причиняет. В первую секунду в глазах Синченя отражаются страх, боль, отчаяние и непонимание. Правда очень скоро они сменяются смирением. Что ж, если Цзычэню от этого станет легче, пусть будет так. — Это ты во всем виноват, Сяо Синчень! — кажется, от боли у Сун Ланя совсем срывает крышу. — Я ненавижу тебя! Возможно тебе стоит отправиться вслед за ними, — неопределенно машет рукой. — чтобы искупить свою вину? — Прости меня, пожалуйста, — сделав глубокий вдох, младший прикрывает глаза, ожидая неизбежной казни. — Мне очень жаль, Цзычэнь. Из-под длинных опущенных ресниц струятся маленькие ручейки. Плакать перед этим парнем очень не хочется, но сдержать слезы не получается. Ему очень больно. От осознания того, что, все, это конец. Для них двоих точно. Уж лучше действительно умереть. Потому то представить свою жизнь без этого заклинателя он уже не может. И никогда не сможет. Дело в том, что некоторое время назад Синчень внезапно понял, что смотрит на него совсем не так, как положено смотреть на друга. Жаль, что это так и останется тайной. Сейчас не время и не место для таких признаний. Стоя на против юноши в белоснежных одеяниях и держа в вытянутой руке меч, Цзычэнь в глубине души прекрасно понимает, что поступает неправильно, но, к сожалению, ничего поделать с собой не может. Сейчас ему просто необходимо кого-нибудь обвинить в произошедшем и наказать. А, как известно, ближним всегда достается больше всего. В глазах Сун Ланя мелькает удивление, когда он замечает дрожащие плечи и слезы на чужом лице. Это действительно очень неожиданно. Пожалуй, это впервые, когда Синчень в принципе плачет. Или, по крайней мере, ранее никогда и никому этого не показывал. На несколько мгновений Цзычэню даже становится стыдно, хочется все прекратить и оказаться в родных успокаивающих объятиях. Нет, все-таки младший, может, по его мнению, и заслуживает смерти, но убить его он не в состоянии. Друг как-никак. Хоть и, кажется, бывший. — Не могу, — опустив голову, а вместе с ней и меч, выдыхает Цзычэнь. — Уходи, Сяо Синчень. Я больше не желаю тебя видеть, — что-то внутри него подсказывает ему, что он совершает большую ошибку, но остановиться он не может. — Уходи и больше не появляйся на моем горизонте, — взмах меча рассекает воздух, легонько задевая молочную кожу и заставляя парня перед ним вскрикнуть от неожиданной боли в области плеча. «Яркая луна и ласковый ветерок» чувствует боль и тут же вскидывает голову. Хотя, наверное, дело вовсе не в физической боли. Гораздо больнее его душе. От того, что Сун Лань, его лучший друг, его любимый, так с ним поступает. Уж лучше бы в самом деле убил. Тогда бы было проще, и сердце, наверное, не разрывалось на миллионы осколков. Но, к сожалению, ничего сделать нельзя. Если для Цзычэня так будет лучше, то, пожалуй, стоит и правда навсегда покинуть его. В конце концом Синчень всегда делал лишь то, что лучше для других. Никогда он не думал о себе в первую очередь. Так уж его научила Баошань Саньжэнь. Именно поэтому Синчень, улыбнувшись сквозь слезы, кивает, убирает правую руку за спину и, молча кивнув, разворачивается, чтобы уйти. Да, с каждым шагом он уходит все дальше и дальше от смысла своей жизни и оставляет частичку своей души здесь. Однако у ворот юноша все-таки останавливается, бросая через плечо взгляд на самого близкого человека. — Хорошо, Цзычэнь, — удивительно, но голос его ни капли не дрожит. — Если таково твое решение, то я приму его, — и все-таки оборачивается. — Больше мы не увидимся. Прости меня и прощай, добрый друг, — еще раз улыбнувшись, он кланяется, сложив руки перед собой и как-то незаметно исчезает за воротами. … — Нет. Нет! Цзычэнь, я прошу тебя, ты только держись. Вот только клятва, данная в тот самый момент в храме Байсюэ, оказывается нарушена всего через какие-то пять-семь лет. Все это время Сяо Синчэнь путешествовал по миру, истребляя нечисть и помогая обычным людям. Тем, кто не может защитить себя сам. И не сосчитать, сколько раз он был на гране смерти из-за того, что некому было его прикрыть в бою. Но никого другого в напарники этот странствующий парень брать не захотел, считая, что кроме Сун Ланя никто с этим не справится. Ведь у них же двоих всегда были свои идеалы. О своем любимом Синчень, разумеется не забывал ни на секунду. Хоть долгое время о нем было и не слышно ничего. Как и о Сюэ Яне. До поры до времени. А потом услышал. Услышал о том, что этот садист добрался до Цзычэня. К сожалению, большей информации никто предоставить не смог. Только то, что произошло это, кажется, в его родном храме. И теперь Синчень понятия не имеет, что делать. Как правильно поступить? С одной стороны, он никогда не нарушал данных кому бы то ни было клятв. Неважно, что происходит вокруг. Таково его воспитание. Если дал обещание, будь добр сдержать, во что бы то ни стало. Но, с другой стороны, сердце ведь рвется туда. Что, если это единственный шанс увидеть его еще раз? Или что, если только он, Синчень, может спасти любовь всей своей жизни? Ну почему, почему это так сложно? Почему рядом нет никого, кто бы мог подсказать, какое решение будет верным? Как же тяжело жить, когда не на кого положиться. Задумчивый взгляд Синчэня устремляется куда-то вдаль. В воспоминания о славных днях, проведенных вместе. А потом внезапно вспоминает еще кое о чем. Вернее кое о ком. О юноше с красной лентой в волосах. Что бы сделал этот пацан, если был бы жив? Тут и думать нечего. Они встречались всего раз, но Синчень сразу понял, насколько сильно тот похож на свою мать, Цансэ Саньжэнь. Решение приходит мгновенно, и он, схватив Шуанхуа, сразу же бросается бросается в путь. До храма Байсюэ путь неблизкий, несколько дней, если точнее, но Синчень надеется успеть вовремя. К сожалению, сейчас только чудо может помочь. Больше никто. Не останавливаясь ни на секунду, он несется к своей цели. Ему некогда даже остановиться поесть. Не то, что отдохнуть. Глупо на самом деле. Так ведь и силы могут закончиться. Что будет, если его организм все-таки не выдержит? Вокруг все одинаково. Леса, поля, реки, горы. Красота. Но Синченю совершенно некогда ей любоваться. Если бы не желание поскорее добраться до места, он бы уже точно отрубился. Голова ужасно тяжелая. Перебираясь через очередные залежи сухостоя, Синчень все-таки обо что-то спотыкается и падает, неловко взмахнув руками. Черт. Кажется, ноги уже не держат и стоит хотя бы немного отдохнуть. Хотя бы пару часов. Иначе есть опасность просто не добраться живым. Да и помочь в таком состоянии будет трудновато. Глаза буквально закрываются. Вздохнув, Синчень все же прикрывает глаза, устало привалившись к дереву. Больше всего на свете ему хочется как можно скорее добраться, но в глубине души он прекрасно понимает, что будучи без сил ничего не получится. «— Синчень, неужели тебе было так необходимо отыскать Сюэ Яна? — Все это из-за тебя! — Моя семья и мои друзья погибли по твоей вине. — Тебе следовало отправиться вслед за ними. — Моя смерть тоже будет на твоей совести. Взмах острого клинка разрывает кожу на чужой шее. Из рваной раны тут же брызгает кровь, окрашивая все вокруг в алый цвет. В том числе и белоснежные одеяния. А в следующую секунды Сяо Синчень будто бы наяву видит свои руки в крови. Сердце разрывается снова, и он слышит собственный крик. Сейчас ему ужасно больно. Так, как, пожалуй, еще не было никогда.» Раз. Словно какой-то неведомый толчок заставляет Синченя вынырнуть из своего уже привычного кошмара с застывшим криком на губах. После сна его всего трясет, но времени оставаться здесь больше нет. И так ведь очень задержался. Да уж. Видок у него ужасный. Как будто в очередной раз с кем-то сражался. К счастью, после сна, хоть и не продолжительного, стало значительно легче. Голова еще немного тяжелая, но уже гораздо лучше. Но только лишь к закату следующего дня странник в белоснежных одеяниях добирается до знакомых ворот и сразу же чувствует дыхание смерти. Кто бы знал, как страшно Синченю заходить внутрь. Впрочем, особого выбора нет. Не зря же он проделал такой долгий путь, чтобы добраться сюда. Легким движением руки он отворяет ворота и все-таки заходит. Кругом тела и кровь. Точно так же, как и в прошлый раз. — Ну где же ты? Где же ты, Цзычэнь? — едва слышно выдыхает Синчень, обыскивая каждый уголок. — Кто здесь? — неожиданно знакомый голос заставляет его замереть на месте и, словно во сне, обернуться. … — Госпожа Баошань! Госпожа Баошань, я прошу вас, помогите мне! Услышав тогда голос своего любимого, Сяо Синчень тут же бросился туда. Разумеется, он прекрасно понимал, что увидеть может все, что угодно. Но все равно оказывается не готов к подобному зрелищу. Не готов к тому, что увидит Цзычэня в таком состоянии. На нем же нет ни единого живого места. Даже странно, как это он до сих пор жив и остается в сознании. Вот только кое-что приводит его в еще больший шок. Судя по всему, Сюэ Ян лишил его зрения. И, кажется, старший отболи и собственного шока не слышит ничего вокруг. Черт. Его нужно было немедленно увести оттуда и доставить в госпиталь. Правда для этого пришлось усыпить его специальными травами. Благо Саньжэнь Баошань обучила его некоторому искусству. К сожалению, его собственных знаний для какой-либо другой помощи не хватило. Честно говоря, Синчень не был уверен, что сможет добраться до Небесной горы с раненым другом на плечах. Как не был уверен, что ему вообще позволено вернуться. Ведь тот, кто однажды покидает гору, дает обещание никогда больше на нее не подниматься. Но сейчас выбора нет. Кроме наставницы никто не сможет помочь. Да и не знает Синчэнь, к кому еще можно было бы обратиться. Поэтому в очередной раз решается нарушить обещание, искренне надеясь, что Саньжэнь Баошань не откажет в помощи умирающему. — Госпожа Баошань! — постепенно силы заканчиваются, и Синчень просто падает на землю. До вершины осталось совсем немного, но ноги уже не идут. Это так больно и тяжело, когда любимый человек умирает на твоих руках. Синчэнь так старался спасти его. К сожалению, кажется, ему не хватило совсем немного. Раны Сун Ланя продолжают кровоточить, но ничего сделать уже нельзя. Единственное, на что хватает сил, это покрепче перевязать раны остатками своего ханьфу. — Синчень, — и снова знакомый голос заставляет его воспрянуть. — Разве ты не знаешь, что подниматься на гору вновь запрещено? — Госпожа Баошань, — с огромным трудом Синчень поднимается на ноги и поворачивается, учтиво кланяясь. — Прошу простить меня за это, — все силы уходят на то, чтобы остаться в вертикальном положении. — Вы же знаете, я бы никогда не позволил себе нарушить ваши правила, — поднять голову он не смеет. — Но, пожалуйста, мой друг умирает. Спасите его. Я умоляю вас, госпожа Баошань. Ради него я готов на все что угодно. — Хорошо, — взмахом руки женщина заставляет Синченя замолчать и подзывает учеников. — Перенесите этого юношу в гостевые покои, подготовьте таз с теплой водой и разыщите как можно больше чистых полотенец. Синчень, — когда остальные ученики, поклонившись, убегают исполнять поручения, Баошань вновь поворачивается к внезапному гостю. — ты можешь отдохнуть в своей комнате. Она сейчас пустует. Если хочешь, я попрошу кого-нибудь погреть для тебя ужин. Сдается мне, ты давно ничего не ел и нормально не спал. Несмотря на свою внешнюю суровость, Саньжэнь Баошань, разумеется, переживает за своего бывшего ученика. К этому мальчишке у нее всегда были особые теплые чувства. Он подавал большие надежды во время обучения. Поэтому и сейчас не может не волноваться. Синчэнь выглядит просто отвратительно. Складывается впечатление, что он вот-вот свалится в обморок. А это, между прочим, очень даже может быть. Этот юноша ведь едва стоит на ногах. — Благодарю, госпожа Баошань, — вскинув голову, Синчень едва заметно улыбается одними уголками губ. — Но я не могу отдыхать, пока не узнаю, что с Цзычэнем все будет хорошо. Я прошу вас, позвольте мне оставаться рядом с ним. — Хорошо, — кивнув, наставница направляется в сторону местного госпиталя. — Но сперва тебе все равно необходимо освежиться и поесть. Потом можешь прийти к нам и оставаться рядом, сколько пожелаешь. Вот только когда Синчень заходит после омовения в свою бывшую обитель и приступает к приготовленной трапезе, неожиданно чувствует сладковатый запах. Чувствует и сразу же узнает его. Ну а как не узнать? Ведь совсем недавно он сам использовал эту траву, чтобы усыпить Сун Ланя. Черт. Как? Как госпожа Баошань могла так с ним поступить? За что? Надо бы поскорее выбраться на свежий воздух, но после такого длительного и крайне утомительного путешествия сил бороться со сном просто не осталось. Он пытается встать, надеясь выйти наружу. Ничего не получается. Один шаг, второй, а на третьем ноги подкашиваются, и «яркая луна и ласковый ветерок» падает, теряя сознание. — Я все сделал, как вы велели, госпожа Баошань, — говорит один из учеников, заглядывая в домик, именуемый госпиталем. — Хорошо. Теперь сходи проверь, как он там и, пожалуйста, оставайся с ним, пока он не проснется. Все, иди, — отвернувшись, Баошань принимается за осмотр ран. Боже. Интересно, кто же так искромсал этого юношу? Что вообще с ним произошло? И почему Синчэня не было рядом, если они такие друзья? Наверное стоило все-таки сначала обо всем его расспросить. Ран действительно много и большинство из них серьезные. К счастью, не смертельные. Полежать тут, конечно, придется, но рано или поздно все пройдет. Вернее почти все. Яд, лишивший его зрения, похоже был слишком силен. Глаза спасти уже не получится. Синчень наверняка будет очень расстроен. Этого правда очень не хочется. Взяв с полки щепотку травы, госпожа Баошань добавляет ее в целебную мазь. Но прежде, чем начать втирать ее, нужно хорошенько промыть и обработать раны. Чтобы никакая инфекция туда не попала. И чтобы убедиться, что в остальных ранах яда нет. … — Госпожа Баошань, как же вы могли так со мной поступить? Когда Сяо Синчень просыпается, долгое время не может сообразить, где он, как сюда попал и что вообще произошло. Голова по-прежнему тяжелая, но, что удивительно, после сна стало значительно легче. Аккуратно поднявшись с кровати, он оглядывается по сторонам и наконец узнает местность. Точно. Воспоминания обрушиваются внезапно и заставляют его отшатнуться назад. Интересно, сколько сейчас времени? Но еще больше интересно, какой сегодня день? Эта сонная трава ведь могла отрубить и на несколько дней. Быстренько умывшись прохладной водой, оставленной специально для него, Синчень покидает свои бывшие покои, направляясь на поиски наставницы. Только бы с Сун Ланем все было в порядке. Даже страшно подумать о том, что тот мог умереть от полученных ран, несмотря на все попытки его спасти. — Успокойся, Синчень, — Саньжэнь Баошань останавливает его у входа. — Подожди минутку, — не подчиниться этому властному голосу просто невозможно. — Я сделала все, что могла, — увидев, как глаза на против нее расширяются, она спешит продолжить. — Твой друг жив. К счастью, в организм его яд не попал и раны все не смертельные. — Но ведь есть какое-то «но»? — огромным усилием воли Синчень удерживает себя от того, чтобы броситься внутрь. — Прошу, скажите же мне наконец. — Твой друг лишился зрения. И с этим я не могу ему помочь, — с сожалением говорит наставница. — Мне очень жаль. — Но как же так? Наставница… — едва слышно выдыхает юноша в белоснежных одеяниях. — Неужели совсем ничего нельзя сделать? — на глаза снова наворачиваются слезы. — Я же говорил, что готов ради него на все. Прошу вас, Наставница, придумайте что-нибудь. Нет. Один вариант есть. Но он крайне рискованный и опасный. С помощью магии глаза всегда можно пересадить. Вот только где сейчас найти донора? Да и далеко не каждый донор подойдет. Это должен быть близкий человек, готовый пожертвовать всем ради пострадавшего. Об этом Баошань Саньжэнь и рассказывает. Разумеется, она понимает, что будет дальше. Потому и не хотела говорить. Делать подобное со своим учеником, хоть и бывшим, ей очень не хочется. Но, увидев мольбу и безграничное отчаяние в его глазах, не смогла промолчать. Слишком уж несчастным он выглядит. Все понятно. С любовью ничего не поделать — Госпожа Баошань, Наставница, я готов, — не отрывая взгляда от бледного лица в повязках, говорит Синчень. — Все это только из-за меня. Все его близкие люди погибли из-за меня. И зрения он своего лишился тоже из-за меня, — он подходит ближе и аккуратно берет чужую руку в свою. — Прости меня. Мне очень жаль, — вздохнув, вскидывает голову. — Я только об одном вас прошу: не рассказывайте ему ничего про меня. Не хочу, чтобы он узнал. — Хорошо, — женщина печально улыбается. — Тогда, думаю, тебе стоит попрощаться с ним сейчас, — все равно нужно сходить за необходимыми инструментами. Пересадка глаз дело непростое. — Вряд ли вы еще когда-нибудь встретитесь. — Наставница, я прошу, давайте закончим с этим поскорее, — как говорится, перед смертью не надышишься. — Мы уже давно с ним попрощались, — сердце в который раз разрывается от боли. — Я просто хочу, чтобы Цзычэнь мог жить счастливой и полноценной жизнью. Саньжэнь Баошань молча кивает, взмахом руки подзывая одного из учеников и отправляя Синченя за ним в другой павильон. Подготовка к пересадке почти закончилась, но остался один нерешенный вопрос. Как провести ее наименее болезненно? К сожалению, усыплять полностью нельзя. Глаза ведь должны быть открытыми. На всякий случай. Чтобы все точно прошло хорошо. Остается надеяться, что ее бывший ученик сможет справиться с болью. — Спасибо вам большое, Наставница, — вздохнув и улыбнувшись, Синчень кивает в знак того, что готов, и устремляет свой взор в потолок, прекрасно понимая, что это последнее, что он видит в своей жизни. Flash Back the End: Ну почему, почему судьба так несправедлива? Особенно к к тому, кто заслуживает этого меньше всего. Ужасно. Все это просто ужасно. Почему все произошло именно так? И почему именно им двум судьба преподнесла подобный удар? Уже два года, два долгих года, внезапно будто бы постаревший на целых десять лет, странник в темных пыльных одеяниях путешествует по всей Поднебесной в попытках отыскать дорогого его сердцу человека. Ему просто необходимо найти его. Чтобы извиниться за все. Извиниться за те слова, сказанные на эмоциях боли и ужаса. Это все было ужасно глупо. Но стоит ли винить его за это? Тогда ведь произошла страшная трагедия. Вся его семья погибла. Впрочем, сейчас это совсем неважно. Это ведь не может служить оправданием для того, чтобы поступить так со своим лучшим другом, который всегда был рядом. Кто бы знал, как стыдно сейчас Сун Цзычэню. По правде говоря, он тогда практически сразу понял, что натворил. Понял, хотел догнать его и извиниться, но, к сожалению, не нашел. Этот юноша просто испарился. А потом на него напал Сюэ Ян. Это было просто ужасно. Трудно сказать, как все так получилось, но факт остается фактом. Каким-то неведомым чудом этому разбойнику удается вколоть Сун Ланю яд. Яд, который мгновенно лишает его зрения. Даже удивительно, как ему вообще удается уйти оттуда живым. Честно говоря, он плохо помнит, что было после этого. Очнувшись через несколько дней на каком-то постоялом дворе, Цзычэнь попытался все разузнать у местного хозяина, но тот, как оказалось, не в курсе. Хозяин сказал только, что его принесли сюда молодые заклинатели, оплатили комнату на две недели и просили не беспокоить. Сами же они сняли комнату рядом и три раза в день заходили, чтобы поставить укол. Должен же был он как-то питаться. — Спасибо вам большое за гостеприимство, — Сун Лань вежливо кланяется мужчине перед собой. — Могу я задать вам еще один вопрос? — в ответ получает быстрый положительный кивок. — Не приходил ли сюда молодой парень? Такой красивый, ростом примерно с меня, с длинными черными волосами и в прекрасных белоснежных одеяниях. Мне очень нужно найти его. — Прошу прощения, но, к сожалению, гости у нас бывают нечасто, — на лице мужчины появляется улыбка. — И я не могу припомнить человека, о котором вы сейчас говорите. - Ладно, ничего страшного, - что ж, ничего не поделать. Придется продолжать поиски дальше. - Еще раз спасибо вам за помощь. До свидания, - едва заметно улыбнувшись, парень в темных одеяниях быстрым шагом отправляется в путь. По правде говоря, Сун Цзычэнь уже совсем не верит, что сможет отыскать своего лучшего друга, которого незаслуженно обидел. Он правда не хотел. Все вышло совершенно случайно. После трагедии в клане, даровавшем ему дом, эмоции взяли верх. К сожалению, теперь уже трудно что-либо исправить. Вряд ли Синчень захочет видеть его. Если бы хотел, уже давно был бы рядом. Чужие слова, просьбы и предостережения он никогда не слушал. Этот парень всегда делал только то, что считал нужным. Такой у у него характер. Впрочем, это никогда не противоречило тому, что правильно. Странник всегда действовал в интересах людей и Поднебесной. Если бы на его месте был кто-нибудь другой, точно бы сдался. Потому что это просто глупо. И бесполезно. Найти человека, которого не видел довольно долгое время, в огромном мире практически невозможно. Особенно когда не уверен, что он жив. За эти несколько месяцев могло произойти все, что угодно. Время нынче крайне не спокойное. Ну куда Синчень мог подеваться? Куда ушел? Зачем? Почему его никто не видел? Ведь кто-то же должен был. Неужели и правда с ним случилось что-то страшное. Думать об этом не хочется. Но в последнее время такие мысли все чаще посещают Сун Ланя. Иначе как объяснить отсутствие любых следов? Постепенно исследую клан за кланом, деревню за деревней, город за городом, Цзычэнь и сам не замечает, как случайно набредает на странный маленький городок, который на первый взгляд кажется заброшенным. Вокруг ни души. То есть совсем. Даже пения птиц и крика животных не слышно. Все это очень странно. Становится как-то не по себе. Это место нагоняет страх, заставляя насторожиться, всем своим существом обратившись в чувства. Цзычэнь молча бредет по горной тропинке, ведущей в город. Место это, конечно, пугающе странное, но будто бы притягивает. Оно вызывает странные ощущения. Нужно хорошенько осмотреть округу. Возможно именно здесь получится отыскать хоть какую-нибудь зацепку. Хоть какой-нибудь след. Так тихо... Кажется, по этим тропам очень давно не ступала нога человека. А в следующую минуту он неожиданно слышит легкую мелодию и, обернувшись, видит девчушку, которой на вид лет 13-14 и которая, заметив его, внезапно начинает притворяться слепой. Это забавно. Ведь прекрасно видно, что это обман. Она действительно сильно палится. Впрочем, это не важно. Если ей так хочется, пусть делает, что хочет. - Юная Дева, - мягко улыбнувшись, Цзычэнь вежливо кланяется, зная, что та все равно видит. - Скажите, пожалуйста, не встречали ли вы в этом городе путника в белых одеяниях? - Это зависит от того, для чего вы ищете этого человека, - весь вид девчонки кажется заинтересованным. - Это... - на несколько секунд Сун Лань задумывается, прежде чем ответить. - мой старый друг, - а можно ли его так называть? - Мы не очень хорошо расстались, и я должен перед ним извиниться, - надежды особой нет, но в глубине души он продолжает верить. - Возможно я могу вам помочь, - весело отзывается девочка. - Но только после того, как вы ответите на 3 мои вопроса: какого он роста, красивый ли и какой у него характер. - Ростом он примерно с меня, - на удивление вопросы очень легкие. - Красивый. Даже очень, - на губах его против воли появляется улыбка. - Синчень добрый и благородный мужчина. А еще храбрый и сильный - Хорошо. Думаю, ты действительно знаешь его, - улыбнувшись, машет рукой в сторону входа. – Сейчас он где-то там. Искренне поблагодарив за помощь, Цзычэнь направляется в город, когда слышит еще чьи-то шаги и замечает, как девушка быстро прячется за угол. Интересно, что ее так напугало? Или все же кто? Немного в стороне слышится тяжелый вздох, а потом на землю что-то падает. В груди Сун Ланя зарождается странное чувство, и он резко разворачивается. Как раз вовремя для того, чтобы увернуться от удара. Что? Не может быть. Этого просто не может быть. Сюэ Ян?! Откуда он здесь? Становится немного страшно. За своего друга, которого он когда-то так незаслуженно обидел. Неужели этот парень что-то сделал ему? Или только собирается? Молниеносным движением Цзычэнь вытаскивает из ножен свой меч. - Ну вот, - с сожалением говорит Сюэ Ян. – Только все стало хорошо, и тот появился ты. - Где он? – в голосе Цзычэня слышится ярость. – Где Синчень? - Ты не должен был приходить сюда, - удивительно, но ни один из них не спешит начать драку. Хотя, несомненно, оба понимают, что она неизбежна. – Сомневаюсь, что он будет рад тебя видеть. - Если ты что-то сделал ему, я убью тебя, - Сун Лань чувствует на себе испуганный взгляд девчонки, которая продолжает прятаться. И теперь понятно, кого она так боится. - Давай я лучше расскажу, что сделал ему ты, - усмехается, скрещивая руки за спиной, и начинает расхаживать взад вперед. – Все началось с моего посещения храма Байсюэ. Этот рассказ наверняка причинит Чзычэню неимоверную боль. Особенно его конец. Когда он все-таки узнает, что произошло с его лучшим другом. И его слепота не самое худшее. Впрочем, Сюэ Яну именно это и нужно. Начинает он с того, что говорит о том, что выбрал клан Чан не случайно. Единственной его целью было отомстить. Им обоим. Так и вышло. Все превзошло ожидание. Расставание двух путников стало лучшим итогом. Далее следует рассказ об их предыдущей встрече, отравленных глазах и встрече с Синченем. Той встречи, которую Сун Лань не помнит и о которой ему поведал бывший враг, не зная, кто перед ним. - Чувствуя вину из-за того, что ты сказал, когда прогонял его, - улыбаясь, продолжает Сюэ Ян. – он вырвал свои глаза и отдал их тебя, - он видит шок и ужас в глазах напротив. Вот только история на этом, к сожалению, не заканчивается. Чтобы добить морально своего противника, Сюэ Ян рассказывает о том, что сделал потом. О том, как обманул доверчивого Синченя, желающего искоренить всю нечисть. Будучи ослепленным, тот, сам того не желая, убивал простых людей, которые были превращены в полу марионеток. Даже страшно предположить, что будет, когда он обо всем узнает. Сердце и душа того будут разбиты. Вряд ли у него получится пережить это. - Я убью тебя, сволочь, - Цзычэнь стремительно бросается в атаку, намереваясь отрубить кое-кому голову. – Умри! Наблюдая из своего укрытия за поединком А-Цин очень надеется на то, что путник сможет победить, и весь этот ужас наконец прекратится. Она уже устала жить в вечном страхе перед этим человеком. К сожалению, никто и ничего не может сделать. Почему-то Синчень доверяет ему. Пожалуй, слишком сильно. По правде говоря, А-Цин не понимает, как такой умный парень не чувствует подвох. В какой-то момент девушка видит, что Сюэ Ян начинает одерживать верх. Просто потому что в душе последнего сейчас творится полный раздрай. Цзычэнь никак не может сосредоточиться. Оно и неудивительно. Не зря же Сюэ Ян распинался перед ним, рассказывая ту историю. И что теперь делать? Если ее заметят, точно убьют. Но нельзя же все оставить вот так. Другого шанса может не представиться. - Гэгэ! – рискуя быть пойманной, А-Цин покидает укрытие и бежит внутрь города. - Что случилось? – когда девочка вбегает, сразу же видит Синченя, сидящего на земле и перемывающего овощи. - Там пришел красивый молодой заклинатель, - быстро тараторит. – Он спрашивал о тебе. Потом вернулся Он, и теперь они дерутся, - Сюэ Яна А-Цин зовет исключительно «он». Вскочив так быстро, что тазик с овощами оказывается опрокинутым, Синчень хватает свой Шуанхуа и бросается к выходу. Гость, спрашивающий о нем? Но ведь это может быть только один человек. Как? Откуда он мог тут взяться? Как нашел это место? И почему они дерутся? Уже на подходе он слышит шум, крики и звуки битвы. Почему-то становится немного страшно. Они ведь так долго не виделись. Приходится сделать несколько глубоких вдохов. Чтобы хоть немного успокоиться. Каким-то шестым чувством Цзычень ощущает на себе чужой взгляд. Ощущает и сразу узнает  его.  К этому моменту он уже лежит на пыльной земле, краем глаза наблюдая за занесенным над ним мечом. Еще чуть-чуть и всему придет конец. Из последних сил он поворачивает голову. От вида Синченя на душе становится очень больно. - Это Сюэ Ян, - набрав в грудь побольше воздуха, кричит Сун Лань, не обращая внимания на меч, мгновенно вонзившийся в его грудь. – Не дай ему убить вас. Что? Не может этого быть. Это невозможно. Сюэ Ян? Услышав некогда родной голос, Синчень тут же бросается туда. Даже будучи лишенным зрения, он по-прежнему остается великолепным бойцом. Тем, кого очень сложно победить. И сейчас Сюэ Яну с ним не справиться. Не тогда, когда он устал в борьбе с Цзыченем.  Удары наносятся с такой скоростью и силой, что отбить их просто не получается. Раз, два, три и Цзянцзай отлетает в сторону. Следующий взмах Шуанхуа рассекает кожу на чужой шее, заставляя того упасть на колени. Ну и что делать дальше? Особого выбора в общем-то и нет. После всего, что он натворил, Сюэ Ян заслуживает смерти. Оставлять его в живых нельзя. Да и не хочется. Несмотря на то, что последние пару лет он был другом. По крайней мере, притворялся им. Но все равно это время было, можно сказать, счастливым. Синчень успел привязаться к нему. Наверное именно поэтому он медлит, пытаясь совладать со своими чувствами. - Ты обманул меня, - в голосе Синченя слышится плохо скрытые тоска и сожаление. – Почему не убил сразу? – меч он по-прежнему держит наготове. - Я хотел уничтожить твой моральный облик, - хрипло смеется Сюэ Ян, вскинув голову и смотря прямо на своего врага. – И теперь твои руки по локоть в крови всех этих беззащитных людей. - Замолкни! – несмотря на достаточно серьезную рану, Цзычэнь с трудом поднимается на ноги и, подобрав Фусюэ, подходит ближе. – То, что ты натворил, непростительно, - говорить тяжело, но приходится терпеть. Потому что видит, чувствует, что Синченю необходима его помощь. Слишком уж потерянным он выглядит. – По-хорошему нужно было бы отправить тебя под суд, но для тебя это не выход. Ты или сам снова сбежишь, или запудришь кому-нибудь мозги и тоже сбежишь. Рана на его груди продолжает кровоточить, но Сун Лань не обращает на это никакого внимания. Склонив голову, он пристально смотрит на поверженного врага. Сюэ Ян смертельно ранен и, возможно, стоит его просто оставить здесь одного.  Пусть подыхает. Вот только с его-то умом и сообразительностью его страшно оставлять одного. Мало ли что. Придется решать все кардинально. Цзычэнь слышит за спиной судорожный выдох. - Ты же знаешь, что это необходимо? – спрашивает. - Знаю, - сделав еще один глубокий вдох, Синчень снова поднимает Шуанхуа. – Но я должен сделать это сам, - его губы трогает едва заметная печальная улыбка. – Сюэ Ян, за многочисленные преступления ты приговариваешься к смертной казни и безымянному захоронению в одиночестве, взмах меча рассекает воздух, и в следующую секунду слышится глухой удар тела о землю. *** - Синчень, - как только Сюэ Ян падает замертво с перерезанным горлом, юноша в черных одеждах выдыхает, а затем подходит ближе и разворачивает того к себе. – Послушай меня, пожалуйста. Я должен попросить у тебя прощения, - к сожалению, он не может видеть эмоций в чужих глазах, но все равно чувствует, что тот очень сильно переживает. Так, что даже его руки слегка подрагивают. Приходится аккуратно забрать у него Шуанхуа. На всякий случай. – За то, что наговорил тебе тогда. Прости меня, пожалуйста. И еще, - но закончить фразу не успевает. - Ты ранен, - наверное, впервые в жизни Синчень кого-то перебивает. – Идем. А-Цин, - зовет он девушку. – помоги мне. Из-за большой потери крови Цзычэнь едва может идти. Слишком сильно кружится у него голова. Да и ноги постоянно подкашиваются. Хочется немедленно присесть. А еще лучше прилечь. Приходится опереться на своего друга. Иначе есть опасность завалиться прямо здесь. Да уж. Не хотелось бы истечь кровью. По крайней мере, до того момента, как скажет все, что должен. Потом уже будет неважно. - Ложись, - дойдя до одного из полу развалившегося домиков, младший скидывает с себя чужую руку, но вопреки своим словам помогает ему улечься. Пока А-Цин нагревает воду, вечный странник разрывает на раненом одежду. Да уж. Рана его выглядит не очень хорошо. Впрочем, и не так уж плохо. Видеть ее Синчень, разумеется, не может, но на ощупь все прекрасно представляет. Ничего страшного. Через пару месяцев заживет. Самое главное, чтобы никакое заражение не началось. Закончив обрабатывать рану и дождавшись, пока Сун Лань уснет, Синчень решает сходить прогуляться. Да что же это такое? Опять?! Почему прошлое не может оставить его в покое? Что теперь делать? Сердце его буквально разрывается от боли. Как вообще с этим жить? Скольких людей он убил за последнее время? Да, это было по незнанию. Но все равно. Слезы наворачиваются на глаза, и дышать становится все труднее. В какой-то момент он срывается на бег, отбрасывая в сторону свой Шуанхуа. К сожалению, от себя и своих мыслей убежать невозможно. Останавливается Синчень только минут через десять. Тогда, когда воздуха начинает катастрофически не хватать. Рухнув прямо на землю, он крепко обхватывает себя руками. Вообще-то бегать, будучи слепым, не самая лучшая идея. Хорошо еще, что ничего страшного не произошло. Мог ведь и покалечиться. Кроваво-красные слезы ручьем струятся по бледным щекам. То, что произошло, и то, о чем Синчень неожиданно узнал, просто выбило его из колеи, нарушив напрочь душевное равновесие. И вряд ли в скором времени получится прийти в норму. По правде говоря, Синчень больше всего на свете хочет остаться на ближайшие несколько лет один. Просто нет никаких сил с кем-то разговаривать. Даже с Сун Ланем и А-Цин. Именно поэтому, несмотря на дождь, следующие три дня он проводит там в одиночестве, надеясь, что эта девчонка справится с уходом самостоятельно. *** - Синчень? – как только Цзычэнь приходит в себя и замечает, что рядом с ним никого нет, он тут же подрывается с места на поиски хоть кого-нибудь. – Синчень, ты здесь? – ожидаемо, ему никто не отзывается. - Ой, не вставайте, вам же нельзя, - к счастью, А-Цин находится достаточно быстро. – Господин, вы должны вернуться обратно. Вы же были серьезно ранены. - Где он? – повторяет. – Где Сяо Синчень? - Я не знаю, - вздохнув, пожимает плечами девчушка. -  Гэгэ куда-то ушел в тот самый день и до сих пор не вернулся. Я беспокоюсь о нем, - по взгляду ее ничего нельзя прочесть, но голос кажется испуганным. - Не переживайте, пожалуйста, юная дева, - несмотря на собственную тревогу, Цзычэнь тепло улыбается. – Я обязательно найду его. По-хорошему после такого серьезного ранения стоило бы хотя бы пару недель отлежаться. Цзычэнь же очень много крови потерял. Даже удивительно, как вообще жив остался. Но валяться без дела, пока его лучший друг пропадает неизвестно где, он не может. Потому что чувствует, что тому необходима его помощь. Кто бы знал, как трудно Сун Ланю дается эта дорога. Пару раз, запнувшись, едва не падает, несколько раз во что-то врезается и сильно цепляется обо что-то рукой. К счастью, буквально через полчаса Цзычэнь видит вдалеке знакомую фигуру в белоснежных одеяниях, покрытых толстым слоем пыли. Честно говоря, выглядит этот юноша жалко. Уснул что ли?  Или без сознания? На подгибающихся ногах подойдя ближе, он совсем не плавно опускается около него. - Синчень, ты слышишь меня? – негромко зовет, но никакого ответа, ожидаемо, не получает. Видимо слишком глубоко ушел он в себя. – Синчень! - приходится аккуратно, но в то же время достаточно сильно встряхнуть его. – Сяо Синчень! Чей-то знакомый голос прорывается в замутненное сознание, словно через вату. Кажется, кто-то очень настойчиво зовет его по имени. Вот только вырваться из мыслей не получается. Хоть и Синчень и старается. Слишком больно. Возвращаться в реальность немного страшновато. Не хочется снова сталкиваться с осознанием того, что натворил. - Сяо Синчень, очнись немедленно! – не придумав ничего лучше, старший, мысленно извинившись, несильно бьет младшего по лицу. Чтобы хоть немного привести в чувства. - Цзычэнь? – удар правда помогает и через несколько секунд тот поднимает голову. – Зачем ты встал? Тебе ведь нельзя. Рана может снова открыться. Вообще-то Синчень прав. С такой раной не стоит разгуливать. Будет крайне плохо, если она вдруг откроется. В нынешнем состоянии тот вряд ли сможет что-то сделать. У него же руки дрожат так, что ничего удержать не получится. Видеть его таким очень больно. И все-таки Сун Лань безгранично счастлив, что смог отыскать пропавшего. Жаль только, что эта встреча была омрачнена  битвой с Сюэ Яном, ранением и внезапно открывшейся правдой. - Ты исчез на несколько дней, бросив юную деву одну, - мягко улыбнувшись, Цзычэнь берет чужие холодные ладони в свои. – Она очень беспокоится о тебе. – впервые старший видит своего лучшего друга в таком ужасном состоянии. Он же всегда был образцом спокойствия и сдержанности. – Синчень, я должен попросить у тебя прощения. За то, что сказал тогда. За то, что из-за меня ты лишился зрения. И за то, что тебе пришлось пережить. Мне очень жаль. - Я все прекрасно понимаю, - голос Синченя звучит неожиданно спокойно, но очень печально. – Тебе не за что просить прощения. Храм Байсюэ был уничтожен из-за меня, - тяжело вздыхает. – Вернее из-за моего отчаянного желания поймать Сюэ Яна, - легким движением он выдергивает руки из захвата. – Пойдем. Думаю, нужно скорее вернуться. А-Цин наверняка переживает. Она очень хорошая девушка. Наблюдая, как младший с некоторым трудом поднимается на ноги, Цзычэнь только качает головой. Первые несколько секунд он даже стоять самостоятельно не может. Ну оно и неудивительно. Столько времени просидел на одном месте и в одной позе. Приходится поддерживать его за локоть. Вот куда Синчень собрался идти? Зачем? Почему так внезапно подхватился, не закончив этот разговор? Господи, как же сильно он дрожит. Холодно ему что ли? Да не должно быть. Он столько времени жил в подобном месте, что вряд ли способен чувствовать холод. Значит, дело все-таки в другом. Но в чем же тогда? - Подожди, пожалуйста, - Сун Лань не дает ему сделать ни шагу. – Я должен кое-что сказать, - снова хватает его за руки. – То, что произошло с тобой за последние годы, безусловно ужасно, - в голосе его слишком много сожаления. – Но ты ни в чем не виноват. Это Сюэ Ян обманул тебя. И только он в ответе за все. Тебе стоит забыть обо всем и идти дальше с гордо поднятой  головой, - главное, чтобы младший поверил ему и перестал так загоняться. – Я обещаю, что больше не оставлю тебя. Обещаю. С этого дня я буду с тобой. Все будет хорошо. Ты веришь мне, Сяо Синчень? – в ответ кивок. Ну а разве могло быть иначе? *** - Госпожа, Баошань Саньжэнь. Несмотря на то, что после ухода с этой самой горы, возвращаться на нее запрещено, Сяо Синчень уже второй раз нарушает это правило. Просто не может по-другому. В прошлый раз была жизненная необходимость. Да и сейчас тоже. Путь странствующего заклинателя очень труден и опасен. И он не подходит для сиротки А-Цин. Вот только бросит ее совсем одну он не может. Привязался уже за столько времени. Остается надеяться, что наставница не выгонит несчастную девушку, оставшуюся без крова. Иначе А-Цин снова пойдет воровать и рано или поздно нарвется на неприятности. Хорошо еще, если жива останется. - Синчень, ты по-прежнему остаешься моим лучшим учеником, - пригласив всю троицу за стол, говорит женщина. – Но, если ты пришел с просьбой вернуть тебе зрение, ничем помочь не могу. Разумеется, Синчень не собирается просить Баошань вернуть ему зрение. Прекрасно знает, что это бесполезно. Прошлый раз и так оставил на ней свой след. До сих пор она до конца не восстановилась. Юноша чувствует, как ей тяжело. К сожалению, годы берут свое. Вздохнув, он начинает рассказывать про нелегкую судьбу А-Цин, про то, что произошло с ней, после чего просит наставницу позаботиться о ней. - Госпожа, вы прекрасно знаете, что я не стал бы обращаться к вам просто так, - не выдержав пристального взгляда, Синчень вскакивает на ноги. – Но А-Цин очень хорошая, умная девушка. Она с самого начала раскусила, что рядом с нами находится враг. Если бы не она и не Цзычэнь, погибло бы очень много народу, - он чувствует осторожное прикосновение к своей руке и, вздохнув, возвращается на место. – Пожалуйста, позаботьтесь о ней. - Хорошо, - плавно поднявшись со своего места и выглянув наружу, Саньжэнь Баошань взмахом руки подзывает одного из учеников к себе.  – Займись девушкой. Приведите ее в порядок, ознакомьте с нашими правилами и покажите ей все, - как и всегда, не дает даже попрощаться. – Ну и вам тоже пора, - несмотря ни на что, отказать своему лучшему ученику она не может. - Да, конечно, - оба странника, поднявшись, кланяются наставнице. – Спасибо вам большое. - Синчень, - уже на выходе младшего останавливает мягкий голос. – Знаешь ли ты, что молитва, благородство и любовь способны творить чудеса? – спрашивает Баошань, когда тот оборачивается. Они могут вернуть то, что утрачено навсегда. Спускаясь с горы, Сяо Синчень и Сун Цзычэнь обдумывают слова наставницы, в глубине души не веря, что когда-нибудь все может вернуться на круги своя, и один из них снова сможет видеть мир во всем его великолепии.