озёра стекают в космос

now i'm in the wedding of my tears and my despair soon i'd be at the funeral of all the things i care

      Затхлый воздух режет лёгкие, обволакивает плесенью каждый оставшийся здоровый кусок — хочется выблевать сгнившие внутренности, лишь бы больше не чувствовать, лишь бы поскорее отмучиться. Тело слабо слушается хозяина — он даже не понимает, в каком положении находится, где находится, что происходит. Только тишина по перепонкам набатом и безграничная темнота.       — Прости, Стэн. Я устал.       Голос знакомый до ломоты, такой родной и дорогой сердцу — Тьма очеловечилась, заглянула в гости к неприкаянному, облачилась свой лучший парадный костюм.       — Ксено? — хрипит Снайдер. Не верит, ни на секунду не хочет даже допускать мысль, что это действительно он.       — Прощай, Стэн.       Холодом обжигает висок — так вот, как ощущается конец?       Предохранитель снят, палец жмёт на курок.       Стэн дёргается в кресле, едва ли не ударяясь головой о стенку. Сидящий рядом Ксено ругается себе под нос, пальцами крепче сжимает планшет, чтобы не уронить при очередной воздушной яме.       Снайдер пару секунд осматривается, связывает нити гобелена реальности, выдыхает и жалеет, что курение в самолёте запрещено. Чего боится во снах человек, который насмотрелся кошмаров наяву?       — В норме? — спрашивает Ксено, замечая нервное пробуждение мужчины. Протягивает ему шайбу с жевательным табаком, на что Стэн кивает благодарностью.       — Порядок.       Уингфилд цокает, наверняка знает — ни черта не порядок, — но лезть с расспросами не спешит.       — Полагаю, это была не самая лучшая наша идея.       — Да ладно тебе, — никотин немного расслабляет, успокаивает поломанный рассудок.       — Я всё ещё не понимаю, как он умудрился меня уговорить, — Ксено убирает планшет в сумку, разминает затёкшие кисти рук и укладывает голову на плечо Стэна.       — Да, Бьякуя мёртвого уговорит.       — Я хуже мёртвого, — ворчит тихо учёный, пока Стэн мягко перебирает его волосы.       — Всё, хорош, не бубни. Бьякуя неплохую идею предложил — мы едем отдыхать.       — Не ставь Бьякую в одно предложение со словом отдыхать.       Снайдер вздыхает.       — Да вон, твой Сенку тоже едет. Засядете вдвоём опять над своими чертежами.       — Единственный плюс всего этого.       Ксено ворочается, пытается улечься на плече удобнее, Стэнли наблюдает за этой колючкой несколько секунд и решает откинуть сиденье, поднимает подлокотник и укладывает мужчину себе на ноги. Уингфилд довольно урчит, щипает за правую коленочку, на что получает слегка по лбу, улыбается шкодливо и продолжает гладить сквозь ткань порванных джинсов.       — Может, заставить малого собрать нам личный самолёт в качестве домашнего задания, — рассуждает учёный, смотрит куда-то в пустоту.       — Может, тебе стоит успокоиться и потерпеть перелёт?       — Мне не нравится, что тут столько людей, долетим — повскакивают со своих мест и набьются килькой у выхода, только задержат. И на регистрации женщина была какая-то агрессивная. Её работа оформить мой багаж и выдать билет, а не орать, что не может нам дать места у окошка и без соседей.       — В итоге мы сидим у окошка и без соседей.       — Потому что в состязании агрессивности я победил.       — Ты можешь хотя бы раз порадоваться? У нас впервые за столько лет совместный отпуск и не где-то в нашей стране, а в Японии. На источниках.       — Я бы радовался, если бы мы были действительно только вдвоём.       — Не худшая у нас компания.       — Мне станцевать от счастья?       — Я бы посмотрел.       — В мечтах, — фыркает Ксено и переворачивается, утыкаясь лицом в живот Стэна. — А ещё мне обидно, что нам пришлось оставить Нильса Шеперда у Луны.       — Ну, не могли мы его с собой взять.       — Могли, — канючит и поднимает взгляд, цепляется пальцами за чужую футболку. — А что, если мы вернёмся, а он нас забудет?       — У собак не такая плохая память на людей, как ты думаешь. Он знает наши запахи.       — Но нас не будет неделю.       — Ну, давай будем звонить Луне по видеосвязи, чтобы она показывала нас Шеперду и попросим её сходить к нам домой, взять пару шмоток, чтобы он помнил запах.       — Давай.       Трагедия в двух актах — расставание Ксено и Шепперда. Акт первый: слёзно вцепиться в щенка и не выпускать из рук, пока Стэн обманом не отбирает и передаёт Луне. Акт второй: грустные взгляды в запотевшее от дыхания окно, томные вздохи и гневное бурчание в сторону Снайдера.       — Да разбери ты себе кресло, удобнее лежать будет, — советует Стэн, когда чувствует, как Ксено снова начинает ворочаться.       — Не хочу, хочу на тебе полежать.       — Спина болеть будет, ты как зигзаг уже извернулся.       — А ты тоже ляжешь?       — Да.       С одной стороны — спасибо самолётам на длинные рейсы, в которых сидения разбираются достаточно, чтобы можно было проспать весь полёт и не изнывать от ломоты во всём теле по приземлении. С другой же — не самая удобная реализация для таких случаев, как с Ксено, который хочет обнимашек. Ютиться на одном сидении, хоть и разобранном, то ещё удовольствие, но, в принципе, если просто уложить Уингфилда на себя — Стэн не будет жаловаться. А Уингфилд хотя бы на несколько часов перестанет возмущаться на всё сущее.       — Сколько нам ещё лететь? — спрашивает Ксено, удобно устроившись на груди Стэна.       — Часов десять.       — Я столько не просплю.       — Я удивлён, что ты вообще собрался.       — Это самый лёгкий способ скоротать время, плюс у меня от планшета устали глаза, надо взять перерыв.       — Это что, в тебе голос разума заговорил?       Ксено щипает Стэнли за бок, отчего тот слегка дёргается и обнимает мужчину сильнее, прижимает ближе.       Единственное, о чём волнуется сейчас Снайдер — не потревожить сон учёного своей резкостью, если снова приснится кошмар.       Токио встречает вечерней прохладой и шумом улиц. Лёгкий ветерок пробирается под пальто, кусает открытые участки шеи, Ксено в очередной раз забывает надеть шарф и натягивает до подбородка воротник водолазки. Стэнли сверяется с навигатором последний раз, кидает беглый взгляд на мужчину рядом, убирает телефон в карман и выбрасывает окурок — снимает свой шарф и повязывает его на шею Уингфилда.       — Забери обратно.       — Не нуди, простынешь. У меня здоровье получше.       — Да твой шарф куревом воняет.       — Зато тёплый, потерпишь. Меня же терпишь, а от меня тоже сигаретами пахнет.       Ксено закатывает глаза, но больше не возражает. Укутывается глубже в злосчастный красный шарф, глядит исподлобья.       — Ну что там, мы на месте?       — Набери Сенку, пусть нас встретит. Я не могу в этих иероглифах разобраться.       Звонить не приходится — свет фар врезается в уличный тупик, слепит отвыкшие от такой яркости глаза, а сигнал гудка и крик из окна машины явно дают понять, что это приехали по их души.       — Чета Уингфилд-Снайдеров прибыла! — радостно восклицает Бьякуя, вылезая на мороз, и улыбается от уха до уха.       — Христа ради, — шепчет Стэнли, но вида, что ему нравится звучание их фамилий вместе не подаёт, а то Ксено и на него будет шипеть ближайшие часа два.       — Бьякуя, — здоровается сдержанно Уингфилд и кивает весёлому мужчине.       — Как долетели? Легко нашли наш адрес?       — Нашли бы легче, если бы кое-кто не перепутал аэропорт, в котором обещал нас встретить.       — Все нормальные люди через Нариту летят. Это вы отличились, в Ханэду прилетели. Я рейсы смотрел на сайте Нариты.       — А спросить не судьба была, да?       — Всё-всё, — влезает в разговор Стэн. — Давайте не начинать встречу с взаимного уничижения. Мы устали с самолёта, я очень хочу в душ, если можно.       Бьякуя тут же подскакивает к Снайдеру, забирает у него пару сумок и уверенным шагом возвращается к машине.       — Заходите в дом, там открыто, — машет рукой в сторону ворот. — Сенку дома, скорее всего, в своей комнате. Я сейчас припаркуюсь и приду к вам.       Стэн с Ксено провожают машину взглядом и разворачиваются в указанном направлении.       — А сумки наши он решил просто так покатать? — спрашивает Уингфилд, на что Снайдер лишь пожимает плечами и открывает дверь.       — Эй, глиста в скафандре! — кричит на весь дом Ксено. В одной из комнат что-то падает, а после слышится негромкое возмущение, возможно, с проклятиями и посылами в прямое пешее. — Встречать своего дорогого наставника будем или как?       — Или как, — прилетает глухой ответ.       Ксено фыркает, разувается и в верхней одежде идёт на поиски источника звука. Всё, думает Стэн, ближайшие несколько дней они не увидятся.       — Ух и холодно на улице, — Бьякуя залетает в квартиру вихрем, пропуская за собой в тепло потоки морозного.       — Зима и ночь на дворе, — отвечает Стэн, продолжая раздеваться и искать взглядом что-нибудь похожее на шкаф для курток.       — Пойдём, отогреваться будем.       — Чаем?       — Кофе с коньяком.       Стэн думает, что после сегодняшнего сумбурного дня выпить стопку горячительного — не самая худшая идея. Вряд ли они устроят попойку, учитывая, что Бьякуе ещё с утра надо будет садиться за руль и везти всю эту разношёрстную компашку на источники. А вот уже там можно будет разгуляться.       — Кстати, — ой, это "кстати" от Бьякуи Стэну не нравится, — вы же уже в курсе?       — В курсе чего?       Ишигами улыбается, ставит перед Снайдером чашку горячего напитка, на что получает благодарный кивок.       — Сенку не говорил, что с нами ещё его друг поедет?       Кажется, для Ксено этот отпуск будет каторгой. Если на Бьякую и Сенку он ещё с горем пополам согласился и даже смирился, то ещё одного человека в компании учёный вряд ли сможет вывезти.       — Впервые слышу.       — Я тоже только вчера узнал. Сенку до последнего и словом не обмолвился.       — А ты вообще знаешь этого его друга?       — Хм, — Бьякуя делает глоток, Стэн отзеркаливает его действие. — Не уверен. Это точно не Тайджу, я бы об этом сразу узнал, причём даже не от сына.       — То есть ты не знаешь, чего ожидать?       — Ну, раз это друг моего Сенку... — Бьякуя задумчиво потирает подбородок, хмурится, пытается хотя бы предположить, что это может быть за человек. — Нет, я вообще без понятия.       Стэн мысленно прикидывает варианты беспалевного сваливания обратно в Америку. А ещё думает, стоит ли предупредить Ксено заранее, или уже поставить перед фактом.       — В смысле кто-то ещё едет? — кажется, Сенку посчитал первый вариант более весомым.       — Да не ори ты так, — явление двух учёных народу — Сенку, показательно почёсывая ухо, проходит в гостиную к Бьякуе и Стэну, а за ним плетётся Ксено, явно недовольный новой информацией. — Стэн, забери его, а то я оглохну. Как ты с ним живёшь вообще?       — Замечательно он со мной живёт, — плюётся в ответ Уингфилд, садится рядом со Снайдером на диване, касаясь своим коленом его, и отбирает у мужчины чашку.       — Там коньяк, — предупреждает Стэн.       — Надеюсь, чистоганом. Мне надо успокоить нервы.       — Да ладно тебе, — встревает довольный этим шапито Бьякуя. — Больше народу — веселее.       — Посмотри в эти глаза, — Уингфилд показательно тычет указательным пальцем на свой глаз, — и найди в них хотя бы отголосок радости от того, что я в принципе здесь.       — Я вижу его, хоть ты и скрываешь.       Ксено показывает неприличный жест и отпивает из чашки.       — Скажи мне, пожалуйста, что твой друг хотя бы учёный, — нудит Ксено, приваливаясь плечом к плечу Стэна.       — Тебя это успокоит? — Сенку недоверчиво изгибает бровь.       — Нет.       — Тогда и говорить не буду.       Уингфилд воет Стэну в шею, пуская мурашки своим дыханием, отчего мужчина немного вздрагивает и устраивает свою ладонь на бедре Ксено, слегка поглаживая.       — Ладно, ребятня, пора ложиться, нам вставать рано, надо выспаться, — встаёт со своего кресла Ишигами-старший, допивает одним глотком остатки кофе. — Пойдёмте, гости дорогие, покажу вам, где ночевать будете.       — Мы в самолёте выспались на год вперёд, — Ксено неопределённо машет рукой в воздухе.       — Ничего слышать не желаю, по комнатам разбрелись и не высовываемся до отъезда.       — У меня чертёж не закончен, я этого выскочку из НАСА ждал не для того, чтобы пособачиться и разойтись не сделав дело.       — Сенку, — Бьякуя пытается сделать вид грозного отца — кого обмануть пытается только.       — Бьякуя, — в тон ему отвечает младший.       — А меня спросить не думал, хочу ли я тебе помогать?       — Нет, я знаю, что хочешь.       Бьякуя вздыхает, машет им, мол, делайте, что хотите, только не орите, и скрывается где-то в коридоре.       — Я пойду тогда в душ, — говорит Стэн, — а потом в комнату. Могу, конечно, и с вами посидеть, но есть ли смысл?       — У меня приставка в спальне, если ты играми увлекаешься, — предлагает Сенку досуг.       — Иксбокс или плейстейшн?       — Плейстейшн пятая.       — Блин, ну ладно. Думал, если иксбокс, то хоть Старфилд пройду дальше.       — Могу попросить Тайджу одолжить, у него как раз эта игра есть. Он тут рядом живёт.       — Да забей, — Стэну приятно от заботы, хоть и выражается она таким образом, — не беспокойся и его не беспокой, поздно уже. Я и на твоей найду во что поиграть, если ты разрешаешь.       — Сколько угодно, — кивает Сенку. — Пойдём, старикашка, до утра мозги напрягать будем.       — Охренел, вообще, — шипит Ксено, но поднимается с дивана, не забыв чмокнуть Снайдера в щёку.       — Фу, мерзость.       — Завидуй молча.       — Было бы чему.       Иногда Стэну кажется, что всё общение Сенку с Ксено состоит из пререканий, но потом он вспоминает, как однажды заглянул к ним в лабораторию, а эти двое будто бы симбиот — один говорит, другой продолжает мысль, делают что-то, даже шутить успевают. Кошмар какой-то. Как только на источниках выживать будут без своих изобретений.       Стэнли неспеша в тишине допивает свой кофе с коньяком — он бы не отказался от ещё одной чашечки, но наглеть и лезть в чужие запасы не планирует, — наугад находит кухню, моет за собой кружку и стучится в первую попавшуюся на пути в коридоре комнату, в надежде найти Бьякую. Угадывает моментально.       С горем пополам и с пятнадцатиминутным диалогом с Ишигами, что, в принципе, равноценно, Стэну удаётся сбежать в душ и, наконец, остаться в компании себя и одиночества.       Не то, чтобы он не любит этих людей, не то, чтобы они его раздражают — просто иногда хочется побыть в тишине, отдохнуть ото всех, взять минутный перерыв, разложить мысли в голове по стеллажам в алфавитном порядке и настроиться на очередную волну социальности. Благо, у него вся ночь впереди, да и в планах всё же не двадцать четыре на семь проводить всем вместе.       Горячие капли воды уносят с тела долгий тяжёлый день, убаюкивают паром уставшие мышцы, — было бы здорово, если так же легко можно было смыть тяготы жизни и разобраться в дебрях сознания, в которые заманил себя сам. Чтобы только вакуум вокруг и никаких изматывающих мыслей.       Ксено приползает под утро — где-то между тремя и четырьмя часами, — уставший, но довольный. Стэнли ставит игру про человека-паука на паузу — он только дошёл до драки со Скорпионом. Давно хотел пройти, но у них дома только четвёртая плейстейшн и, кажется, надо покупать себе подарок.       — Не спишь? — Уингфилд плюхается на кровать рядом со Стэном.       — Как видишь. Это даже не наша комната. Где Сенку?       — Уснул за столом. Я бы его разбудил, но пускай утром помучается от больной шеи.       Снайдер качает головой, сохраняет игру — может, успеет ещё немного пройти перед отъездом, — встаёт сам и тянет на себя Ксено.       — Пойдём в нашу комнату.       — Мне лень.       — Так, давай не будем осквернять комнату твоего ученика всякими непотребствами.       — А мы будем заниматься непотребствами? — Уингфилд ухмыляется шальным, играет бровями.       — Ты сам по себе одно сплошное непотребство, — закатывает глаза Стэн. — Вставай, пошли. И Сенку в кровать я перенесу.       — Я тоже хочу на ручки.       — У тебя есть свои ножки. Топай давай.       Уингфилд дуется и ругается себе под нос, но послушно встаёт и идёт в комнату, пока Снайдер осторожно поднимает на руки младшего Ишигами и старается не разбудить, неся в кровать.       — Ученик превзошёл своего учителя, — вздыхает Ксено, когда Стэн возвращается в их комнату.       — Рассказал тебе что-то, чего ты не знал?       — Если бы. Покатался у тебя на руках, а я нет.       — О боже, королева драмы.       Ксено подходит к чемодану, выуживает оттуда домашнюю одежду, кидает в Снайдера его вещами — обиделся, — и уходит в ванну переодеваться. Стэн вздыхает. Он привык к заскокам своего учёного, а в ответ тот привык к его.       Стэнли выходит из комнаты, доходит до ванной и без стука заходит — Ксено как раз заканчивает натягивать шорты. Смотрит недовольно, вопросительно выгибая бровь.       — На ручках или на спине? — спрашивает Снайдер.       Уингфилд секунду тупит, а после лучезарно улыбается — как только он для Стэна делает.       — На спине.       Стэнли разворачивается и немного приседает, чтобы Ксено было удобнее забраться. Мужчина быстро сгребает со стиральной машины уличную одежду, перекидывает через плечо и забирается на родную сильную спину. Обнимает руками за шею, Стэнли подхватывает руками под бёдра и аккуратно выносит драгоценную ношу из ванной. Уингфилд ребячится, чмокает в щёчки Снайдера весь путь по коридору до комнаты, смеётся тихо в ухо.       — Теперь доволен?       — Доволен.       Стэнли снова приседает, чтобы Ксено мог спокойно слезть, но мужчина не торопится — опускает одну ногу на пол для равновесия и наваливается всем весом, заставляя Снайдера слегка дёрнуться и упереться рукой в кровать, чтоб не упасть. Уингфилд улыбается ему в шею, обнимает крепче и всё же слезает.       — Вставать через два часа, мы будем делать попытки спать или посмотрим что-нибудь?       — Я не хочу спать, — отвечает Ксено, залезая на кровать. — Но поваляться и пообниматься под какое-нибудь тупое шоу я готов.       — Тут есть телевизор, — Стэн находит на тумбе пульт и включает первый попавшийся канал, — шоу или документалку?       — Документалку на японском сложно будет смотреть, там вникать надо. Пощёлкай, может, приглянется что-нибудь.       Мужчина кивает и начинает листать каналы, садится на край кровати, но Ксено это не нравится и он наваливается сзади, тянет на себя, укладывает рядом и забирается на грудь, обвивая руками и ногами всё тело.       — Оставь, — щипает за бок Стэна.       — Серьёзно? Снова будем пересматривать алхимика?       — Что тебе не нравится?       — Мне как раз-таки всё нравится. Но, это пятая серия, нам повезло — мы тот самый момент уже пропустили, но, думаю, мы попадём на смерть Хьюза перед отъездом.       Бьякуя стучится к ним в комнату в половине седьмого утра и застаёт картину, которую не ожидал увидеть в своей жизни вообще — лежащие в обнимку учёный и военный, один из которых преподносит себя человеком не знающим чувств, а второй, которого из-за опыту мало чем можно сломить, с красными от слёз глазами смотрят в экран телевизора. Узнав причину сего кошмара, Ишигами не может себе позволить даже подшутить над ними.       В машину пакуются достаточно быстро — никто не завтракает, выпивают по чашке кофе в тишине, принимают быстрый душ и уже спустя час готовые стоят во дворе, загружают сумки в багажник. Сенку садится рядом с Бьякуей на переднем сидении, оставляя всё пространство сзади для Ксено и Стэна.       — Твой друг, который с нами едет, его забирать? — спрашивает Ишигами-старший, пока младший что-то усердно печатает в телефоне.       — Нет, он на своей машине приедет.       Ксено со Стэном переглядываются — в глазах Уингфилда уже читается неприязнь, но сделать с этим что-то Снайдер не в силах.       — Ну, поехали.       Бьякуя включает радио, колонки резко бьют по ушам незатейливым битом какого-то японского рэпа, из которого Ксено понимает только то, что ему не нравится.       — А вариант послушать что-нибудь нормальное существует?       — Водитель выбирает музыку, пассажир молчит в тряпочку, — усмехается в ответ Ишигами, в надежде, что хоть кто-то оценит отсылку к известному сериалу.       — Бьякуя, серьёзно, — влезает в диалог Сенку, от которого никто и не ожидал участия в борьбе за выбор плейлиста. — Тут даже я согласен, что этот трек ужасен.       — Ты в наушниках, тебе какая разница?       — Пока что я без них.       Сенку быстро подключает свой телефон по блютузу к машине, пока два гения на заднем сидении его не опередили — да, Стэн под шумок уже полез в карман за своим айфоном, — и включает что-то до боли знакомое, Снайдер ещё не понимает, но близок к истине.       — Ой, ну два сапога пара, — снова бубнит Уингфилд. — Стэн тоже этот ваш рок слушает-фанатеет.       — Сразу видно, у человека есть вкус, — Ишигами-младший делает громче, — как только он с тобой связался, если в остальном человек культуры?       Стэн смеётся в кулак, пока Ксено тянется к переднему сиденью, чтобы дать подзатыльник подростку.       — Это же Энди Блэк? — уточняет Снайдер, на что Сенку кивает. — А My Chemical Romance знаешь?       — Покажи мне человека, который не знает.       Все замолкают, пока только музыка продолжает заливисто смеяться из колонок.       Снайдер с сожалением показывает пальцем в сторону Уингфилда.       — Стэн, при всём уважении, — Сенку даже поворачивается в своём кресле, чтобы посмотреть мужчине в глаза. — Бросай его, — и кладёт руку на сердце, едва сдерживая смех.       Снайперу приходится осуществлять план-перехват, держа руки Ксено в своих, прижимать мужчину к своей груди и не давать тому снова ударить малого. Хотя бы физически, потому что словесно учёный уже трижды похоронил Сенку в разных вариациях. Поездка обещает быть весёлой.       — А может... — начинает Бьякуя.       — Нет, — хором отвечают ему Сенку и Ксено.       — Я ещё даже ничего не сказал.       — От этого всем лучше.       Стэну даже становится жаль Бьякую. Если к Сенку тот привык и уже даже не обращает внимания на псевдоагрессию со стороны сына, то с Ксено в комплекте вывозить уже сложнее — от него никогда не угадаешь, действительно ли он злится и проявляет враждебность, или же просто не хочет терять маску. И если Стэн и знает, что все выпады Уингфилда — просто защитная реакция, что на самом деле он дорожит обоими Ишигами, то сами они вряд ли об этом догадываются.       На удивление, пререкания заканчиваются, не успев даже толком начаться — Бьякуя неотрывно следит за дорогой, отвлекаясь лишь иногда на навигатор; Сенку залипает в телефоне и судя по тому, как быстро двигаются его пальцы по экрану, он активно с кем-то ведёт беседу; Ксено, поворчав ещё немного для проформы, в итоге удобно устраивается на бёдрах Стэна, упирается коленками в дверцу машины и что-то листает в планшете — наверняка очередные отчёты своих подчинённых проверяет; и Стэну ничего не остаётся, кроме как, приобняв Уингфилда поперёк груди, уставиться в окно и наблюдать за прощающимся городским пейзажем, которому на смену приходит здороваться сельская местность.       — Сенку-чан!       Звук появляется раньше, чем его источник в поле зрения — вся дружная компания, разбирающая сумки из багажника резко оборачивается, наблюдая весьма странную для себя картину. Какой-то странного вида паренёк (по мнению Ксено, естественно) набрасывается на Ишигами-младшего с объятиями, на что тот никак не реагирует — но Стэн замечает слегка заалевшие уши от такого внимания к своей персоне.       — Да-да, и тебе привет, — бурчит парень в ответ, слегка похлопывая друга по спине.       — Я вас уже заждался! Ой, — мальчишка переводит внимание на зрителей данного представления. — Вы, наверное, Бьякуя-сан? — обращается он к отцу Сенку.       — Угадал, — улыбается в ответ мужчина.       — Я Асагири Ген, очень приятно познакомиться! Надеюсь, Сенку-чан обо мне рассказывал, — вежливо улыбается Асагири, на что Сенку цокает и закатывает глаза.       — К сожалению, до сего момента я даже имени твоего не знал, — Бьякуя виновато чешет затылок.       — Лишняя трата времени, — бурчит Сенку.       — Мне кажется, что я тебя где-то видел, — Ишигами-старший оглядывает парня с ног до головы.       — Ну да, такой чёрно-белый сплит волос хрен забудешь, — шепчет Ксено, чтобы только Стэн его услышал. — Но только если ты не Бьякуя.       — Нет-нет, мы с Вами точно ещё не встречались, — машет перед собой руками Ген, на что получает скептический взгляд.       — Хм, ну ладно.       Асагири незаметно выдыхает, после чего снова натягивает приветливую улыбку на лицо.       — А Вы — Ксено Уингфилд? — обращается парень оставшимся зрителям. — И Стэнли Снайдер, верно?       — Ещё и с первого взгляда понял кто из нас кто? — фыркает Уингфилд, показательно складывая руки на груди.       — Сенку-чан говорил, что тот, который будет с постным выражением лица — его научный руководитель. И, извините, процитирую — "муж врага народа".       Снайдер прыскает — такое точное описание мог дать только Сенку. Теперь главное не позволить Ксено убить своего ученика.       — Приятно познакомиться, — отвечает Стэн, протягивая свободную от сумок руку. Ген её радостно пожимает и следом тянет свою поздороваться так же с Уингфилдом.       — Допустим, — всё же снисходительно говорит учёный, отвечая на рукопожатие и — о боже, — даже не выпендривается.       Бомба замедленного действия — пока тикает, но чёрт знает, когда рванёт.       — А с тобой я позже разберусь, — всё же предупреждает нерадивого ученика Уингфилд, на что тот лишь пожимает плечами, мол, "ну и где я в описании вас двоих был не прав".       — Давайте я вам помогу с сумками? — предлагает Асагири, подходя к Бьякуе, улыбается вежливо-добродушно.       — Спасибо!       — Он мне не нравится, — шепчет Ксено на ухо Стэну, когда они уже идут в сторону отеля.       — Я бы удивился, если бы ты сказал, что наоборот.       Ксено толкает локтем Стэна в бок, тот лишь хмыкает и останавливается перед входом в здание — вовремя взглядом зацепился за надпись "зона для курения". Отходит чуть, хлопает себя по карманам в поисках пачки сигарет, смотрит внутрь, достаёт одну и поджигает кончик. Надо бы купить новые, осталось три. Уингфилд остаётся с ним, но держится слегка на расстоянии — ещё на него тут вонять будут.       — Потерпи три дня, — выдыхает сигаретный дым в утреннюю прохладу Стэн. — Можем вообще с ними не пересекаться и отдохнуть вдвоём.       — Нормально. Постараюсь расслабиться и сделать вид, будто я социальный человек.       — А потом будешь приходить в номер и падать лицом в подушку.       — Да.       — Хорошо.       Стэн делает последнюю затяжку, тушит окурок о пепельницу и подходит к Уингфилду — смотрит ему в глаза пару секунд, кивает слегка, — берёт за прохладную ладонь и тянет за собой в сторону ресепшена.       — Вот и ключи от нашего номера, — улыбается Бьякуя, который уже успел всех зарегистрировать и даже мило побеседовать с девушкой, которая их оформляла.       — Стоп, в смысле "от нашего"? — кажется, план Ксено только что разбился о суровую реальность.       — У нас один номер на всех, — у Уингфилда начинает нервно дёргаться глаз. — Там общая гостиная, три комнаты... — перечисляет Бьякуя.       — Но мы живём вместе.       — Да.       Ксено стонет в потолок. Сенку усмехается, Стэн вздыхает, Ген не понимает, что происходит. А Бьякуя продолжает весело наблюдать за негодованием своего коллеги.       Номер оказывается на удивление большим, а комнаты на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы можно было не пересекаться — в принципе, это не особо отличается от того, если бы у них были разные номера.       — Так, кто куда, а я пойду сразу же в купальню, — Бьякуя бросает сумку прямо на пол, наклоняется, чтобы достать от туда какие-то свои вещи и сразу же ретируется.       — Минус один, — озвучивает Стэн.       — Пойду поищу где-нибудь автомат с энергетиками.       — А мне кофе возьми, — просит Ксено.       — Сам сходишь, я тебе не доставка.       — Ты мне досталка уже, хоть раз уважение проявить мог бы.       — Пойдём, не нуди. Заодно объяснишь мне нормально про сопло, записи свои хотя бы проверял, перед тем как их мне отправлять.       — Минус три, — шёпотом продолжает отсчёт Снайдер, Асагири усмехается.       — Окей, мы скоро, — оповещает Ксено Стэна, на что тот кивает, но не соглашается — эта научная дискуссия снова надолго, дай бог, если к закрытию купален успеют. — Тебе взять что-нибудь?       — Сигарет, а то три осталось.       — Обойдёшься.       Снайдер пожимает плечами — ожидаемо, но попытаться стоило.       Уингфилд отдаёт сумку мужчине, проводит ладонью по спине и удаляется вслед за Ишигами. Стэн и Ген остаются вдвоём.       — А у тебя какие планы? — интересуется Асагири, глядя прямиком в лицо Снайдера.       — Как минимум, разобрать вещи и выяснить, какая из комнат будет чьей.       — Хм, — парень упирает указательный палец в щёку и обводит взглядом помещение. — У тебя есть предпочтения?       — Мне без разницы, а вот Ксено, думаю, хотел бы какую-нибудь самую изолированную ото всех.       — А ты всегда думаешь только о том, чего хочет Ксено-чан?       Стэн пожимает плечами — ответ очевиден. Ген немного хмурится, делает мысленные заметки, но затем снова улыбается по-детски невинно.       — Тогда без проблем, дальняя — ваша.       Стэну что-то не нравится в Гене, только он пока не может понять что именно. То ли его манера разговаривать, то ли попытки невербально изучить Снайдера как какую-то лабораторную крысу.       Мужчина направляется в комнату — надо хотя бы переодеться с дороги, — а вообще Бьякуя обещал, что они будут ходить в кимоно, коих на вешалках тут не наблюдается. Бросает сумки на пол, подходит к окну. Вид, конечно, стоил всех четырнадцатичасовых мучений перелёта — японский садик, припорошённый снегом, за ним виднеется Фудзияма, которую до этого приходилось видеть лишь на фотографиях в интернете и сообщениях от Бьякуи.       — Стэнли-чан! — зовёт из-за двери Асагири.       Снайдер дёргается, открывает дверь и пропускает парня внутрь комнаты.       — Можно просто Стэн, пожалуйста?       — Тебе не нравится?       — Мне непривычно.       — Хорошо, — Ген не спешит проходить дальше, так и остаётся стоять возле двери. — Не хочешь прогуляться до какого-нибудь ресторана на завтрак? Я знаю один с прекрасным видом на Фудзи.       — А остальные?       — Бьякуя-сан, вроде как, не собирается ближайшее время вылезать из онсэн, а наши славные учёные живут только на кофеине и таурине. И, насколько я могу предполагать, ближайшие два часа кроме их научной ерунды интересовать вряд ли что будет.       Кажется, Ген достаточно хорошо знаком с Сенку, чтобы выдавать такие точные данные о его времяпровождении. А Стэнли прекрасно знает Ксено. Так что ничего против завтрака не имеет, да и побольше узнать об Асагири не будет лишним. Мужчина соглашается, закрывает за удалившимся в свою комнату Геном дверь и открывает сумку в поисках подходящей одежды. Не то, чтобы его волновало, как он выглядит, но в приличном месте и выглядеть стоит соответственно, так что футболку с символикой FOB приходится снять и заменить на более нейтральную чёрную водолазку.       Асагири уже ждёт его в гостиной, в той же самой одежде, что и был по приезде — светло-голубой широкий свитер и чёрные джинсы. При всей странности в выборе причёски, Стэнли не может не признать, что парню идёт такой стиль.       — Как добрались? — спрашивает Асагири, выходя из номера первым. Стэнли закрывает дверь, дёргает ручку — проверяет, — закрыто. Проверяет ещё раз — для надёжности.       — Нормально. А ты как?       — Повезло, что дороги свободные были. Я б убился, если провёл за рулём больше трёх часов.       — Почему с нами не поехал, раз не любишь водить?       — Я не не люблю водить. Мне просто не нравится торчать в пробках, — улыбается парень и подстраивается под шаг Стэна — слегка не поспевает за широкой поступью. — А не поехал с вами, потому что беспокоить не хотел. Втроём на заднем сидении — не самое удобное времяпровождение.       Стэн кивает. Выходит на улицу и сразу же направляется к замеченной ранее курилке.       — Прости, подождёшь пару минут?       — Конечно.       Снайдер достаёт помятую пачку, пересчитывает взглядом оставшиеся сигареты — две, — вспоминает, что надо бы купить новую, закуривает и прикрывает глаза, подставляя лицо мягким редким снежинкам.       — Что ты чувствуешь, когда затягиваешься? — задаёт внезапный вопрос Ген.       Стэн смотрит на тлеющую сигарету меж пальцев, думает пару секунд — не знает, что ответить на это.       — Ничего? Я не знаю.       — Тогда зачем куришь?       — Это допрос?       — Простой интерес, — пожимает плечами Асагири.       — Больше похоже на то, что ты пытаешься меня анализировать, только пока не понимаю зачем, — Стэн делает очередную затяжку и смотрит прямо на парня.       — Ха, Стэнли-чан, — Снайдера снова передёргивает от этого приторного тона и непривычного суффикса. — Раскусил.       — Так и зачем?       — Привычка, наверное. Такая же, как и твоё курение. Я психолог, и я привык смотреть на людей не в физической оболочке, а в ментальной.       — И что ты увидел в моей ментальной оболочке? — выкидывает окурок в урну и кивает, что готов идти.       — Ничего такого, за что стоило бы волноваться.       — То есть, я психически стабилен?       — Я не это сказал, — Ген слегка обгоняет Стэна, поворачивается на него корпусом и идёт боком, чтобы успевать следить и за дорогой, и за мужчиной. — Могу сказать только то, что у тебя есть признаки ОКР, но я не настолько с тобой знаком, чтобы быть уверенным на сто процентов.       — И с чего ты это решил?       — Как минимум, ты зачем-то перепроверил, точно ли закрыта дверь, хотя всё было очевидно и с первого раза. Сначала я не обратил внимания, ну, может, задумался и решил перестраховаться. Потом сейчас, когда ты доставал пачку, ты же пересчитывал в ней сигареты, да? И до этого, когда вы с Ксено останавливались, чтобы ты покурил. От этого ты чётко знал, что оставалось три, прося его купить новую. Уверен, что ты будешь их пересчитывать как только откроешь целую.       — Дай угадаю, твой вопрос про то, всегда ли я больше беспокоюсь о желаниях Ксено, нежели о своих, ты уже тогда начал подозревать у меня ОКР? — перебивает затянувшийся монолог Снайдер.       — Отчасти. Не был уверен, что это всё так тесно связано, — улыбается Ген в ответ.       — А ты неплох.       — То есть, я прав?       — Не знаю, я никогда не проверялся у психотерапевтов. Так что точного диагноза я тебе не скажу.       — Хочешь поговорить об этом?       — Хочешь быть первым, кто поставит мне диагноз? — усмехается Стэн, на что Ген пожимает плечами и останавливается возле какого-то здания. — Ксено тебя опередил, говорит, у меня ПТСР.       — А ты так не считаешь?       — У всех есть право иногда немного загнаться.       — Это немного не о том, — Снайдер хмыкает, мол, это вообще его не касается и сразу видно — продолжения диалога ждать не стоит. — Пришли.       Ресторан выполнен в типичном японском стиле, Стэн, хоть и не эстет, но ему нравится. Запахи нежно обволакивают, цепляют, ведут за собой к ближайшему свободному столу — манят, просят попробовать ещё и на вкус. Ген выбирает столик возле панорамного окна, как и обещал — с замечательным видом на гору Фудзи.       — Что-нибудь посоветовать? Или перевести? — учтиво спрашивает парень, замечая замешательство Стэна, изучающего меню.       — Тут вот есть перевод на английский, но я всё равно не понимаю названия. Так что давай что-нибудь на твой вкус.       — Аллергии или что-то, что ты просто не любишь?       — На мандарины аллергия и на миндаль, но я бы хотел чего-нибудь мясного.       Ген кивает и подзывает официанта — улыбается этой самой вежливой улыбкой, за которой скрывается целое ничего, — отдаёт меню и переводит всё внимание на Снайдера. Улыбка меняется с бесстрастной на заинтересованную и Стэн уже не ожидает ничего хорошего.       — Можно задать личный вопрос?       — С целью выявить ещё какие-то отклонения в моей психике?       — Нет, — смеётся Асагири, — просто из интереса и для опыта, так сказать.       — Я же могу не отвечать, если не захочу?       — Конечно! Мы сейчас сидим как знакомые, которым стоит узнать друг друга поближе, а не как психолог с пациентом.       — Слышал бы тебя Ксено, уже бы голову откусил из ревности.       — Вот о нём я и хотел спросить. Точнее, о вас.       — Мы вместе и уже довольно давно. Тебя это напрягает? — Стэн сразу же выпрямляется, смотрит глаза-в-глаза, Ген чувствует, как меняется атмосфера между ними, мужчина будто бы начинает занимать больше пространства.       — Нет, что ты! — машет руками перед собой Асагири. — Мне, как раз, наоборот, интересно, как вы познакомились, как сошлись. Просто, смотря на Сенку-чана, мне теперь все учёные кажутся такими скупыми на эмоции, что я был удивлён, когда он рассказал о вас.       — То есть, тебе он о нас рассказывал, а нам о тебе нет, — цепляется за слова Стэн и усмехается, — интересненько.       — Он мне нравится, — Ген пожимает плечами легко, будто о погоде рассказывает, сцепляет пальцы в замок и укладывает на них подбородок. — И он знает об этом.       — Поэтому ты спрашиваешь меня, как более опытного в отношениях с сухарями своего знакомого?       — Прости.       — Всё в порядке. Только я не уверен, что моя история тебе поможет, потому что мы с Ксено были с детства друзьями, а потом просто поменяли статус наших отношений.       — Вы вообще разговаривали о своих чувствах? Признавались? Или просто в какой-то момент решили, не знаю, поцеловаться?       — Там была достаточно забавная ситуация, если честно, — Ген с интересом смотрит на Стэна, который погружается в воспоминания. — Мы тогда в школе учились, около недели оставалось до выпускного. Не сказать, что я горжусь этим, но я был достаточно популярным парнем, знал, что некоторые ученики влюблены в меня.       — Ну, ты красивый, а в школе, зачастую, этого достаточно, чтобы думать, что это высокие чувства.       — Да мне без разницы было, если честно. Как-то с детства повелось, что я смотрел только на Ксено. К тому моменту, как перешли в старшую школу, я уже понимал природу своих чувств. Даже не убивался по этому поводу, мол, как так, в лучшего друга влюбиться, ужас — это было очевидно, что когда-то к этому всё и придёт. Я не наседал, не признавался, мы вели себя так же, как и до этого, чувства не доставляли мне дискомфорта, я понимал, что Ксено — человек науки, а быть на пути у него помехой не хотелось. Ну и как-то раз мы были в кабинете химии, Ксено что-то делал там, не помню уже, но подошла какая-то девушка из параллели и призналась мне в чувствах. А я стоял, пока она говорила, смотрел на Ксено, который тоже присутствовал при этом, он меня в ответ взглядом прожигал. И пока мы играли в гляделки, девчонка быстро чмокнула меня в губы и сбежала — мы тогда оба ничего не поняли, так и продолжали пялиться друг на друга. А потом Ксено просто взял и молча вышел из класса. Я вообще ничего не соображал в тот момент, только спустя минуту или две побежал за ним. У нас, знаешь, место было своё, на крыше, там он и стоял, смотрел на закат. А я смотрел на него. И понять не мог, почему даже самые живописные виды меркнут на его фоне. Я подошёл ближе, встал рядом и не мог оторвать от него взгляд. Как сейчас помню, как он на меня тогда посмотрел — столько боли и непринятия отражалось в его глазах. Столько печали от потери, — Стэн отвлекается от рассказа на секунду, пока им подают блюда, кивает официанту и, не притрагиваясь к горячему блюду, продолжает. — Он сказал тогда, что не хочет быть моим другом, а после поцеловал. С надрывом, с привкусом соли на губах. Но это был лучший поцелуй, значимый, обещающий. Я тогда не потерял друга, просто наши отношения обрели новую форму — так я думал. Но, как только оборвался поцелуй, рухнула и моя фантазия — он сбежал. И не разговаривал со мной практически до самого выпускного, как бы я ни пытался с ним завести диалог. Я уже и не надеялся ни на что, но он пришёл ко мне домой сам. С каким-то дурацким подарком — браслет, который спаял. Я тогда придушить его готов был, что он мне так нервы потрепал, а оказалось, что у него самого загонов вагоны и разгрузил на меня. И вот мы здесь, всё ещё вместе, всё ещё такие же придурки, которые не всегда вовремя могут объясниться друг с другом словами.       Стэн заканчивает свой рассказ, наконец готовясь приступать к трапезе, но замечает слегка покрасневшие глаза Гена.       — Ты чего?       — Прости-прости, — улыбается Асагири, слегка потирая большими пальцами уголки глаз. — Просто не думал, что всё будет так трогательно.       — А чего ты ожидал? — фыркает Стэн.       — Какого-нибудь научно обоснованного признания Ксено-чана, к примеру.       — У него не эмоциональный интеллект камушка.       — Завидую, но очень рад за вас! Спасибо, что рассказал.       — И как, помогло тебе это в думах, как захомутать Сенку?       — Не совсем, но теперь я могу предположить, что у него тоже есть человеческая сторона и эмоции.       — Плохой из тебя психолог, если ты это только сейчас и только предположил.       — Эй, — дуется Ген.       — Просто говорю, — Стэн отмахивается, — а теперь, давай спокойно позавтракаем, не то стынет.       Ген соглашается, желает приятного аппетита, и погружается в свои мысли — Стэнли делает то же самое, вспоминая те дни без Ксено в его жизни. Прошлое никогда не мертво — это даже не прошлое.       По возвращении в номер оказывается, что их расчёты по времяпровождению учёных оказались не верны — те уже сидят в гостиной, на столике мерно лежат пустые стаканчики от кофе и банки энергетиков, а двое гениальных умов совсем не мирно смотрят на зашедших Стэна и Гена.       — Ну и куда ты Стэна уволок, чертила? — сразу же начинает злиться Ксено.       — Мы просто завтракать ходили, — отвечает Ген с натянутой виноватой улыбкой. — Я ему не нравлюсь, да? — шёпотом уточняет у Снайдера, прикрывая ладошкой рот.       — Да, — у Уингфилда со слухом всё замечательно, а Асагири дёргается от такого тона.       — Угомонись, — вздыхает сцеженной раздражённостью Стэн. — Мы думали вас часа два не будет и решили сходить перекусить. Чего так взъелся?       Стэн тихо извиняется перед Геном, на что тот лишь машет рукой, думает — тяжело ему придётся заводить дружеские отношения с Ксено.       — Ну и что случилось? — спрашивает Снайдер, закрывая за собой дверь комнаты.       — Мы на пять минут отошли, а вас уже и след простыл. Мне что думать предлагаешь? — Ксено садится на край кровати и с обидой смотрит на стоящего напротив Стэна.       — Явно не то, чего ты там себе уже надумал.       — Будто ты знаешь, что я надумал.       — Какой же ты ревнивый, — Снайдер щипает Ксено за щёку. Тот что-то шипит в ответ и отворачивается. — Гену нравится Сенку, а мне никто, кроме тебя. С таким же успехом я могу начать ревновать тебя к Илону Маску, потому что он "твиттер" заменил на "Х", как твоё имя.       — Ну это уже совсем тупость.       — Прости, у меня заканчиваются идеи для сравнений, — они шутят так годами, знают оба — бесполезная эмоция, место которой в их жизни может быть только в качестве безобидных подколов.       — Ладно-ладно. Но, погоди, ты сказал, что ему нравится Сенку? — Ксено впивается взглядом в Стэна и мужчина понимает — не отдаст какому-то проходимцу свою единственную надежду на светлое будущее науки.       — Да, и что?       — Какой кошмар, надеюсь, Сенку не опустится до отношений с ним.       — Ну началось.       Уингфилд продолжает смотреть с неодобрением, но уже менее явным. Возможно, прикидывает, как в публичном месте избавиться от тела, чтобы никто не заметил — кто его знает. Стэн присаживается на пол на колени перед ним, берёт ладони в свои, поглаживая большими пальцами костяшки.       — Дай им самим разобраться.       — Не хочу, чтоб Сенку было плохо.       — Может и не будет, мы откуда знать можем?       — Этот цианакрилат не внушает доверия.       — Ты знаком с ним от силы десять минут, а разговаривал лично меньше одной.       — Мне этого хватило.       — Ген приятный парень, достаточно эрудированный в своей области. Сам это скоро поймёшь, если дашь ему возможность поговорить с тобой, а не будешь ощетиниваться.       — Это моё обычное общение.       Снайдер вздыхает и тянется поцелуем к губам Ксено — касается нежно, слегка цепляет зубами нижнюю, — отстраняется и смотрит в глаза, прислонившись своим лбом к его.       — Ладно, — цокает языком Уингфилд, ловя взглядом мимолётную улыбку на чужих только-что-целованных губах. — Я попробую быть более терпимым к нему.       — Спасибо.       Стэн гладит большим пальцем щёку Ксено, задевает слегка уголок губ, размеренное дыхание сливается с чужим слегка беспокойным — учёный первый сдаётся и снова утягивает Снайдера в поцелуй.       — Но с Сенку разговор всё равно устрою, — ну естественно, как же без этого, думает Стэн.       — Не отвлекайся, мы заняты, — отвечает, притягивая учёного за затылок ближе, зарывается пальцами в волосы, перебирает — Ксено не скрывает улыбки, пока Снайдер сцеловывает её с родных потрескавшихся губ.       — Эй, вы там не поубивали друг друга? — стучит в дверь Сенку.       — Он дважды меня сегодня разочаровал, — шипит, отрываясь, Ксено.       Стэн последний раз чмокает мужчину, поднимается на ноги и идёт открывать. Уингфилд показательно отворачивается к окну — только вот Снайдер знает, что тот просто скрывает свои порозовевшие щёки.       — Всё нормально, — отвечает заждавшемуся за дверью парню. Тот скептически оглядывает их двоих и фыркает — догадался.       — Мы к старику собираемся в купальню, вы пойдёте?       — Идите первыми, мы соберёмся и догоним.       Ишигами кивает, говорит Гену выходить и оба парня скрываются из виду.       — Господи, что за мужик, — прикрывает Ксено рот ладонью.       — Это твой мужик, — закатывает глаза в ответ Сенку.       — Я знаю.       Снайдер подходит к купальне в одном полотенце, повязанном на бёдрах, зачёсывая пальцами волосы назад — Ксено воет восхищением и ловит очередной приступ осознания, каким охренительным вырос его друг детства. И тихонько гордится, что заграбастал его себе.       — Ладно, менталист, — обращается Ишигами к хихикающему Асагири, — сейчас начнётся зрелище не для слабонервных. Давай отплывём подальше, в какой-нибудь дальний уголок, и будем игнорировать их.       — Правильно, брысь отсюда, — машет на них рукой Ксено.       Снайдер опускает ногу в горячую воду — она обволакивает жаром, дарит долгожданный отдых и расслабление, — подходит ближе к учёному, садится рядом, — каменный борт онсэн царапает спину, щекочет незажившие до конца раны, — Стэн шипит застрявшей в горле стекольной крошкой, приобнимает Ксено сзади и облокачивает на себя — пускай хоть кому-то из них не будет больно.       Как-то так и получается — с самого детства ссадины и сбитые коленки получал Стэнли, пока защищал соседского мальчишку от местной шпаны и неудачных поездок на велосипеде, подставлялся не жалея себя, подставляется до сих пор — константа минувших лет, оплот грядущих — держись в центре, иначе свалишься, и озёра вытекут в космос, гравитация сей раз не против.       — Пойдём после этого выбирать кимоно? — тихо задаёт вопрос Уингфилд, играется под водой с пальцами Стэна.       — Может, сначала поешь? Ты в самолёте последний раз ел.       — Ну вы же не позвали меня с собой на завтрак.       — Ты всё ещё злишься?       — А ты не сделал ничего, чтобы это как-то поменялось.       Стэн касается губами влажной шеи Ксено, проводит дорожку до виска, оставляет лёгкий поцелуй — Уингфилд расслабляется и улыбается слегка, прижимается ближе, откидывает голову тому на плечо.       — Я приготовлю тебе что-нибудь перекусить, а потом пойдём за кимоно.       — Надо ещё Луне позвонить, узнать как там Шеперд.       Снайдер кивает, обхватывает Ксено рукой посильнее поперёк живота, отдаётся во власть покоя, позволяя минеральной воде зализывать раны.       — Теперь мы будем одинаково красивенькие ходить, пока эти разгильдяи будут нам завидовать, — радостно размахивает пакетом Уингфилд.       Снайдер цепляется взглядом за безлюдный переулок — ближайших курилок не наблюдается, а с законами чужой страны мужчина не сильно знаком, лучше перестраховаться и не напускать на себя гнёт местной полиции, — машет учёному в сторону, чтоб подождал и достаёт сигарету из новой пачки. Семнадцать.       — Ты теперь другую одежду вообще не наденешь, да? Будешь щеголять в кимоно с утра до ночи и морозить лодыжки?       — Именно этим и планирую заняться.       — Какие у нас планы на вечер?       — Бьякуя хочет в караоке, но его идею поддерживает только хвостик Сенку.       — А ты Асагири принципиально по имени звать не планируешь?       — Мм, кого? — Ксено делает вид, будто задумывается. — Не важно.       — Так что, мы идём в караоке?       — Не очень хочется, если честно, — Стэн тушит окурок о стену, убирая бычок в карман — мусорить не будет, донесёт до ближайшей урны. — Но можно сходить. Хотя бы посмеёмся с пьяного Бьякуи, пытающегося вытянуть "Hello" Адель.       — Ты же первый насвинячишься и будешь пытаться это сделать.       — Не спойлери.       — Я буду записывать твой позор на видео и показывать утром.       — Уверен, Сенку сделает это первым.       — И будет шантажировать тебя.       — Ему же уже можно пить? — Ксено судорожно пытается вспомнить законы Японии на употребление алкоголя. — Давай беспалевно намешаем ему виски и посмотрим, что будет?       — Давай не будем.       — Ну и ладно, — пинает пакетом Снайдера по ноге. — Подговорю далматинца.       — Христа ради, далматинцы пятнистые.       — Не суть.       Стэнли вглядывается в серое небо — когда же ты уже рухнешь нам на головы и не оставишь даже руин.       — Кстати, меня снова приглашают на Гагаринские чтения в марте, — делится учёный, шаркает кроссовками по асфальту.       — В Россию? — кивок.       — Туда же, как и в прошлом году.       Снайдер вспоминает те три дня цирка. И проклинает плацкарт.       — Мне с тобой ехать?       — Я один туда не сунусь, — фыркает Уингфилд и ёжится. — Девятого марта надо быть в Гжатске, так что вылетать будем восьмого.       — Только давай в этот раз без Санкт-Петербурга.       — Да будто бы я там виноват был, что пришлось ещё и на поезде ехать. Это всё наше начальство, которые решили, что отправить меня читать лекцию в их исследовательский институт — охренительная идея.       — Хорошо, я подам запрос на сопровождение.       В номер возвращаются под странные выпады Бьякуи в сторону сына.       — Батя тебя растил, батя тебя кормил, батя тебя фотографировал голеньким на диване.       Стэн переглядывается с Ксено в дружном непонимании вырванного из контекста диалога. Асагири, сидящий под котацу и весело наблюдающий за развернувшейся сценой машет им рукой, мол, всё в порядке, мне интересно, чем это закончится.       — Да хватит меня шантажировать, начну работать — выкуплю у тебя это фото, — бурчит Ишигами-младший, драматично кусая яблоко.       — Что происходит? — всё же решается воссоздать целостность картины в своей голове Стэн.       — Сенку-чан не хочет идти в караоке, а Бьякуя-сан пытается его убедить.       — И как успехи?       — Да пойду я, задолбали.       — Из-за фотографии для шантажа? — смеётся Ген.       Сенку закатывает глаза и кидается в него огрызком — мда, с меткостью у парня проблемы.       — Бьякуя, я никогда ни о чём тебя не просил, — подходит к мужчине Ксено. — Скинь мне эту фотку в целях воспитания и приучения проявлять уважение к старшим.       — Стэн, пожалуйста, — обращается объект всеобщего обсуждения к Снайдеру. — Скажи, что у тебя есть компромат на Ксено и ты готов его пожертвовать в целях самозащиты.       — Не смей, — тычет пальцем в парня Уингфилд.       — Я легко не сдамся.       Стэн садится рядом с Геном под котацу — так будет удобнее наблюдать за дебатами.       — Там забавная фотка, кстати, — подмигивает ему Асагири, пока на фоне зарождается новый конфликт. — Мне Бьякуя-сан уже успел показать.       — Не скинул?       — К сожалению, Сенку-чан вернулся раньше, чем мы успели обменяться контактами. Но у меня ещё будет время.       — Главное, не присылай Ксено. Они с Сенку друг другу глотки перегрызут.       Ген смеётся, Снайдер следит за движениями размахивающего руками Уингфилда — лишь бы не поранился и не поранил окружающих своей гиперэмоциональностью.       — Вы же идёте с нами? Или вас тоже чем-то шантажировать придётся?       — Идём, — усмешка режет лицо, — а с предметами для шантажа у вас будут проблемы, потому что их нет.       — Шантажировать можно не только материальными вещами, — отзеркаливает едкую улыбку Асагири. — Но, как хорошо, что не придётся прибегать к данным методам, — и радостно хлопает в ладоши. Стэн фыркает. Трудно ему общаться с психологом. Если к физическим пыткам он готов и приучен, то с моральными пока что прекрасно справляется сам, не надо ещё одного желающего покопаться в его голове.       — Стэн, — зовёт Ксено, подходя ближе — бросает косой взгляд на сидящего рядом Асагири, но ничего не говорит, — пойдём переодеваться в наши классненькие кимоно, будем на тусовке самые пиздатые.       Ген хихикает в сторону.       — Мы сейчас уже в караоке идём?       — Нет.       — Я комнату на девять вечера забронировал, — отвечает Бьякуя. Стэн достаёт телефон, сверяясь со временем — без двадцати два.       — И зачем тогда нам переодеваться прямо сейчас?       — У нас свидание, а после — сразу на бал.       У Ксено странно-романтическое настроение после препираний, замечает Стэн.       — Сенку-чан, — дёргает за штанину подошедшего Ишигами Ген. — Я тоже хочу на свидание, — понижает тон голоса, чтобы Бьякуя его не услышал. Сенку давится возмущением и краснеет отчаянно, отчего Снайдеру становится смешно.       — У него домашний арест, — фыркает за подростка Ксено.       — Ты-то ему ещё домашние аресты будешь устраивать, ага, — поднимается на ноги Стэн, уводя гусыню-учёного в комнату. Ген кивает благодарностью.       Ребячество Ксено поражает сегодня — тот залетает в комнату и с разбегу прыгает на кровать, заливисто смеясь, — Стэнли кажется, будто мужчина где-то втихаря успел выпить чего-то крепкого, потому что если нет, то сегодня последний день всего человечества, что-то надвигается неизбежностью и завтра никто не спасётся. Ну или Стэну просто нравится всё гиперболизировать и пытаться свернуть в трагедию, а Уингфилд всего лишь наконец смог расслабиться и почувствовать себя в комфорте.       — Ну и куда мы идём на свидание? — присаживается рядом на кровати, смотрит осоловело, Ксено улыбается и откидывается на подушки, издавая блаженный стон.       — Не знаю, я так давно этого не делал.       — То есть ты просто хотел заставить Асагири завидовать, что мы идём на свидание, а он нет?       — Может быть, — улыбается ещё довольнее, Чеширский Кот бы позавидовал.       — Какой ты противный.       — И ты меня любишь за это.       Стэн вздыхает с поражением.       — Давай просто загуглим "топ 10 мест для свиданий"? Я в сериале такое видел.       — Какие сериалы ты там без меня смотришь? — щипает Ксено за коленку Стэн.       — А тебе всё расскажи, — отбивается слегка, но по факту не имеет ничего против того, чтобы его потрогали за коленочки.       Ксено изворачивается, достаёт из заднего кармана телефон и быстро печатает запрос.       — Тут рядом есть два храма, — осведомляет спустя несколько секунд он. Стэнли не отвлекается от своего занятия — продолжает играться-щипаться где-то в области бёдер. — Японцы достаточно религиозны, но нам такое вряд ли зайдёт.       — Ну, ради разнообразия можно было бы сходить.       — Вряд ли Бог будет рад нас видеть. Есть ещё парк аттракционов! Стэн, я хочу на горки! — оживляется Уингфилд и резко подрывается, садясь на колени. Рука Снайдера замирает в воздухе, а сам мужчина отрывает от неё взгляд и смотрит в глаза напротив.       — У нас что-то тебе ни разу не хотелось покататься на американских горках.       — А здесь хочется. Ну пойдём! — начинает канючить, выпячивает нижнюю губу и смотрит открыто-доверчиво — когда смерть придёт, у неё будут твои глаза.       — Хорошо.       Цунами имени Ксено Хьюстон Уингфилда сносит в объятиях Стэна, валит на спину на мягкую кровать, целует поочерёдно в обе щёки.       — Всё, давай, встаём, переодеваемся и идём покорять парк! — восторженно оповещает учёный и первым спрыгивает на пол, ища взглядом пакеты с обновками.       — Только пододень под кимоно свитер, а то замёрзнешь, — просит Стэн.       Благо в январе не сезон, и народу в парке аттракционов достаточно мало — не придётся отстаивать километровые очереди ради одной горки, а так же можно не бояться опоздать вечером в караоке. Ксено радостно находит самую большую и страшную — тянет Стэна за руку, указывая пальцем в нужную сторону.       Они слишком выделяются сейчас в толпе. Два высоких светловолосых мужчины в кимоно посреди зимы — не то зрелище, к которому привыкли местные жители. Кто-то даже украдкой фотографирует их на телефон, замечает Снайдер, но внимания этому не уделяет — пускай все любуются их счастьем.       — Я видел аниме, которое начиналось так же, — делится Уингфилд, когда они подходят к вагонетке и садятся, опуская защитную перекладину. Стэн на всякий случай перепроверяет дважды, точно ли блокировка сработала.       — Мы вместе его смотрели, — находит на ощупь ладонь Ксено и слегка сжимает. — Надеюсь, в реальности ничего подобного не произойдёт.       — В теории, можно провернуть, но слишком опасно. Это в аниме всё так легко показали через призму утрирования человеческих возможностей.       Аттракцион приходит в движение, набирает скорость — спустя несколько секунд они уже несутся навстречу неизвестному, на встречу мёртвой петле, которая в кой-то веке не обернулась метафорически вокруг шеи. Вагонетка падает с высшей точки, падают границы вседозволенности, крики людей вокруг оглушают и сливаются в один тревожный шум где-то на фоне мироздания, всё начинается заново — ну здравствуй, Фудзияма.       Стэн чувствует, как уже не он сжимает руку Ксено, а мужчина сам разворачивает ладонь и переплетает пальцы, выглядывает немного из-за широкой перекладины — в ответ на него смотрят таким безграничным счастьем и детским восторгом, и звёзды не где-то там далеко, а горят в радужках глаз напротив.       — Давай покричим, а то чё как лохи какие-то сидим, — слышит Стэн отголоски родного голоса, ветер уносит их раньше, чем те успевают долетать.       И они кричат, теряются в моменте, срывают голос на истошные мольбы о том, чтобы это мгновение длилось вечность, где они — вне полосы помех.       Ксено слезает с горки взъерошенным птенцом — Стэн уверен, сам он выглядит не лучше. Подходит к мужчине поближе и приглаживает аккуратно волосы, задерживаясь пальцами в прядях на пару секунд. Уингфилд смотрит с обожанием и немой благодарностью, целует в щёку — плевать на всех, смотрите на нас, на таких бестолковых-беспечных.       — Я хочу кушияки, — дёргает Ксено Стэна за рукав.       — Может, что-нибудь нормальное перекусим? Уже время обеда.       — Ну нет, нормально мы покушаем вечером в караоке, потому что платит за банкет Бьякуя, и я намерен воспользоваться этим "олл-инклюзив" в полной мере.       — А Бьякуя в курсе, что он платит?       — Пока нет.       — Тогда с чего ты взял, что он согласится?       — С того, что с его карты будет расплачиваться Сенку, потому что я уверен, что Бьякуя напьётся и уснёт первым.       Снайдер хмыкает — вполне реалистичный вариант развития событий.       В ближайшем киоске Ксено скупает, кажется, все виды и вкусы кушияки — еле удерживает в обеих руках кучу шпажек, Стэн забирает половину, помогая нести и давая возможность есть по-человечески, а не измазаться в соусах всем лицом.       — Вкусно тебе?       — Попробуй, — протягивает палочку с двумя оставшимися кусочками мяса ко рту Стэна. — Это курица терияки.       Снайдер слегка наклоняет голову, чтобы зацепить зубами кусочек, стягивает его по шпажке и разжёвывает, под выжидающий взгляд Ксено.       — Действительно вкусно, — выносит он свой вердикт.       — Ешь тоже, а то мне одному тут много.       Стэн кивает и берёт первую попавшуюся палочку из своего букета — кажется, кошелёк Бьякуи не многое потеряет, когда они тут обожрутся мясом.       Потом Ксено залипает на аттракционе дневника небесного приключения — не страшная горка, где каждая вагонетка рассчитана на двоих и сделана в форме облачка. И главная причина, по которой они идут на неё заключается в том, что на табличке с названием Уингфилд видит надпись "элегантно", цепляется за него взглядом и канючит о правах на использование его фирменного слова. Горка оказывается совершенно спокойной, они сидят друг за другом — впереди Стэн, а за ним Ксено, который в моменте решает громко заорать "твоя задница в моей власти", смеясь и вызывая ответный смех.       Они так же катаются на совсем детских аттракционах — кружатся в чашечках, врезаются друг в друга на машинках, летают вверх-вниз на вертолётиках. Даже заходят в комнату страха, длиной почти в километр, и где-то на пятидесятом метре Ксено вцепляется мёртвой хваткой в руку Стэна и закрывает глаза, пока второй мужчина ведёт его сквозь лабиринты с призраками и зеркалами. Затем, в тире вспоминаются не самые приятные моменты жизни, но стрелять здесь надо всего лишь по тарелочкам и можно делать вид, что в них бликами не отражаются переполненные ужасом глаза — но ради детского восторга учёного, которому выиграли плюшевого ламантина, можно пройти по всем кругам ада вновь.       Завершают их спонтанное свидание колесом обозрения — вечереет, солнце тает на вершине Фудзиямы, чмокает в щёчки багровыми лучами, прощается до следующего дня. Стэн целует Ксено, когда их кабинка достигает своего пика на закате последних веков — спасай меня срочно и напомни, что всё плохое я выдумал себе сам. Поцелуй с привкусом такояки, которое они разделили на двоих перед колесом, но даже шоколадная начинка не так сладка, как губы Ксено. Ничего нет в мире вкуснее, по скромному мнению Стэна. Ему давно не было так спокойно — будто наступил долгожданный штиль.       — Ну наконец-то припёрлись, — Сенку кладёт пульт от караоке на стол.       — Всего на полчаса задержались, — довольно отвечает Ксено и садится на диванчик, сразу же двигается, освобождая место Стэну.       — Они уже успели три песни спеть.       — Сенку-чан просто ждал Стэна, чтобы включить Welcome to the Black Parade, — делится Ген, отпивая из стакана колы.       — Я всегда готов.       Сенку протягивает микрофон Снайдеру, берёт свой и листает плейлист на экране.       — Штрафную опоздавшим, — Бьякуя тянет две рюмки саке, Ксено и Стэн с радостью их принимают и чокаются — пока что только друг с другом, что будет дальше — предсказать невозможно.       — А вы чего не пьёте? — спрашивает Уингфилд у младшего поколения в компании.       — Мне не нравится алкоголь, — Сенку включает трек — та самая нота оглушает помещение, перед глазами уже стоят первые кадры клипа.       — А я плохо переношу, — улыбается Ген и переводит внимание на начинающего петь вступительные слова Ишигами.       Как бы Ксено не грызся, что ему не нравится MCR, сколько бы не нудил, что это Снайдер его заставляет слушать — сам в итоге начинает подпевать, слыша знакомое "We'll carry on". И план споить Сенку дополняется ещё одним пунктом — подмешать в колу Асагири виски. Привести в исполнение незамедлительно. Стэн отвлекает ребят, пока Уингфилд без зазрения совести меняет местами стаканы и требует допить, раз уже начали.       А после — калейдоскоп событий, всё смешивается в кучу. Вот они орут песню из титаника хором, где Ксено пытается перекричать Бьякую, а вот они все вместе плачут, подпевая с надрывом "A little bit longer" Ника Джонаса, вот Сенку сам наливает Гену саке, чокается с ним своей рюмкой, а в следующую секунду разваливается у того на коленях, утыкаясь лицом в живот. Кажется, Снайдер даже слышал затвор камеры телефона, но в таком шуме не уверен в своих догадках. Возможно, утром появится множество компромата на каждого, который стыдно будет даже самим смотреть — но одним глазком можно, просто чтоб оценить масштабы трагедии.       И в комнате Снайдер оказывается далеко за полночь и совершенно один.       Просыпается среди ночи от громкого хлопка — сам не заметил, как уснул, вот она хвалёная солдатская выдержка, — подрывается на кровати, фокусируя взгляд на источнике звука.       — Асагири лик-ик-видирован, — заваливается рядом Уингфилд, выставляя перед собой поднятый указательный палец. У Стэна лишь два вопроса.       — Ты что, убил его?       — Холодно.       — Ранил?       — Горячее.       — Тяжело ранил? — предполагает последний вариант, пока Ксено пытается заползти повыше на его живот.       — Слегка убил.       — Это ещё как?       — А по мне не видно, кхм, как?       — То есть, он в таком же состоянии?       — Возможно, похуже. Прости, мой мозг сейчас не особо хорошо анализирует ситуацию.       Уингфилд, наконец, удобно укладывается поперёк живота Стэна, обнимает одной рукой за талию и закидывает ноги на чужие.       — Ладно, у меня больше вопросов вызывает другое, — Снайдер дёргает за плюшевый капюшон это "другое". — Почему твой наряд сейчас олицетворяет состояние?       — Это кигуруми.       — Я вижу, розовый вхламинго. Где кимоно и откуда ты спёр этот плюшевый ужас?       — Эй, — Ксено тычет пальцем в бок Стэна. — Это классная штука. И мягкая. И тёплая. Мне Асагири подарил. Давай тебе такую же купим?       — Давай нет.       — Ну-у, — ноет, поднимая голову с живота Снайдера, смотрит раскосо ему в глаза. — Будем дома сидеть, есть мороженое в ведёрках и смотреть аниме.       — Как в тупых ромкомах?       — Наша жизнь — самый настоящий тупой ромком. Нам подойдёт. Так что, купим?       — Хорошо, приедем домой и пойдём искать твою плюшевую гадость.       — Не-ет, — тянет Ксено с улыбкой, — давай здесь. У нас два дня в Токио будет после источников, можно погулять по магазинам. Тут выбор больше. А прикинь, если есть в виде химеры, в которую Нину превратили?       — Я её прям в магазине сожгу в таком случае.       — Ну мой мужчина, — восторженно шепчет Уингфилд и снова падает на Стэна. — Давай сбежим?       — Куда?       — Не знаю, можем в другой штат, а может и в другую страну, — озвучивает свои пьяные мечты мужчина. — Бросим работу, купим домик у моря...       — Так, хватит, ложись спать.       — И откроем суши ресторан, назовём его "ДемидРоллы".       — Давай, проспись. Время уже сколько, где только шароёбились.       Ксено что-то бурчит в ответ, но из-за его положения не ясно, было ли там целостное предложение, или же набор звуков. Стэн притягивает мужчину выше, убирает со лба того отросшую чёлку и целует — я проебался, я потерял тебя из виду, а если бы ты не вернулся, пропал без вести и координат, почему я такой ужасный и слабый, почему ты всё же пришёл назад, я не достоин, но ты спи спокойно — и пускай тебе приснится сон, где я не дышу.       Утро приветствует головной болью, взрывает фейрверки, набивает целый рот песка — не лучшее пробуждение, но достаточно ожидаемое.       Стэнли смотрит на всё ещё спящего мужчину рядом — тот обнимает одеяло, закинув на него ногу и пока что не подозревает, что его ждёт, когда откроет глаза. Снайдер выходит тихо из комнаты, медленно ступает босыми ногами по татами, добирается кое-как до кухни, набирает стакан холодной воды.       — У меня таблетки есть от головы, — Стэн даже не замечает сидящего в гостиной Сенку.       — Буду признателен.       Голос хриплый ото сна и сушняка — Ишигами кивает и достаёт из рюкзака у стола упаковку анальгетиков. Стэн благодарит, выдавливает из блистера пару таблеток себе и ещё пару для Ксено, запивает свои водой.       — Ты-то как себя чувствуешь? — Снайдер садится напротив, осматривает мальчишку на наличие признаков похмелья.       — Я нормально. Меньше вас всех выпил и раньше отрубился. Так что сегодня буду самым живым из вас, — усмехается Сенку, переворачивая страницу книги, которую всё это время читал.       — Повезло.       — Не знаешь, где Ген пропадал до утра? — как бы невзначай спрашивает Ишигами, старательно делая вид, что увлечён книгой.       — С Ксено где-то пили. Завалился под утро пьяный вусмерть, сказал, что "слегка убил" Асагири.       — Мм.       — Волновался?       — Нет, — фыркает, но Снайдер замечает, что книга уже парня никак не интересует. — Он мне спать мешал, когда вернулся.       Стэн хмыкает. Надо бы выйти покурить, думается, да только, кажется, пачка ещё ночью закончилась.       — Я в магазин, тебе взять чего? — предлагает мужчина и поднимается на ноги — Сенку следует за ним.       — С тобой схожу, скучно тут одному сидеть без дела.       Снайдер возвращается в комнату, оставляет стакан с водой и таблетки на тумбочке, берёт телефон и кошелёк, мельком бросает взгляд на зеркало — видок, конечно, помятый, но сойдёт для короткой прогулки. Поправляет сползшее кимоно, которое так и не переодел на более удобную для сна одежду, зачёсывает пальцами волосы назад — нормально.       Сенку ждёт возле входной двери — в футболке с дораемоном и расстёгнутой толстовке поверх.       — Не замёрзнешь?       — Сойдёт, — машет рукой Ишигами и первым выходит из номера.       До магазина идут молча — каждому думается о своём, но Стэн замечает, будто бы Сенку хочет начать какой-то разговор, но никак не может решиться.       — Как у вас тут с похмельем справляются? — спрашивает Снайдер, ища свои сигареты на стэнде.       — Умебоши с зелёным чаем, — отвечает Сенку, набирает себе несколько банок энергетиков и пару бутылок колы.       — Что это?       — Маринованные сливы. Вон там есть, — указывает на полку, где Стэн видит целое разнообразия консервов.       Выбирает наугад — самую не сильно ярко обклеенную этикетками банку, так же находит упаковку зелёного чая и вдвоём они ползут на кассу — набор героя. Стэн оплачивает все покупки, хоть Сенку и порывается впихнуть мужчине несколько купюр налички, тот лишь отмахивается, говоря, мол, пускай радуется, пока не приходится платить самому.       По традиции, покурить останавливаются возле отеля. Снайдер открывает пачку, достаёт сигарету — девятнадцать.       — Ты же знаешь, что курение негативно влияет на мозг? — отмахивается от терпкого дыма Ишигами.       — Спасибо, мне уже проводили лекцию о вреде курения.       Сенку смотрит, как Стэн затягивается, делает шаг в сторону, чтобы выдыхаемое не летело на него.       — Ну, говори давай, — вздыхает Снайдер, упирая руку в бок. — Я же вижу, что ты хочешь о чём-то поговорить.       — Откуда? — Ишигами старается не подавать виду, будто удивлён такой проницательностью.       — Не один год знакомые повадки вижу.       Сенку усмехается.       — Что ж, ты прав. Не буду тянуть с лирикой — не моё это, просто спрошу. Как думаешь, Бьякуя уже догадался о Гене?       — Смотря что ты имеешь ввиду.       — Ой, не заставляй меня говорить это, мне и самому странно даже думать.       — Либо я ещё не в состоянии разумно мыслить, либо ты говоришь так, чтобы я нихрена не понял, — Стэн тушит окурок, но, кажется, останется восемнадцать сигарет. А может и того меньше.       — Что мы, ну, вместе.       У Снайдера едва ли не падает новая сигарета из губ.       — Погоди, что?       — Ты не заметил? Значит, Бьякуя тоже. Отлично, вопрос решён, — Сенку переминается с ноги на ногу, надеясь, что разговор закончится на этом. Но Стэну слишком интересно, почему их с Асагири показания не сходятся, так что малой легко не отделается.       — Я, конечно, рад за вас и всё такое, — всё-таки поджигает новую сигарету и затягивается. — Но теперь у меня есть вопрос. Асагири в курсе, что вы встречаетесь?       — Глупый вопрос, — фыркает Ишигами.       — Ты — глупый. Я разговаривал с ним на эту тему и единственное, что он сказал — это то, что признался тебе и теперь в раздумьях, сможете ли вы вступить в отношения, потому что ты, прости, по эмоциональному интеллекту уступаешь даже дубу.       — Что? — Сенку явно не догадывался об этом раньше. Что же, с днём новых открытий.       — Ты как отреагировал на его признание?       — Удивился, что он думает обо мне так же, как и я о нём.       — И всё?       — И ответил "хорошо".       Снайдер хлопает себя по лбу. Слова явно не лучшее оружие парня.       — Понимаешь, ну, люди в таких случаях либо говорят, что не чувствуют того же, либо признаются в ответ. А не "хорошо" или "ладно". Это вообще никакой информации не даёт, кроме как то, что ты услышал сказанное.       — То есть, Ген не в курсе, что мы встречаемся?       — Браво.       Ишигами задумывается на несколько секунд — Стэн наблюдает за мыслительным процессом парня, — брови сведены к переносице, пальцы придерживают подбородок.       — Теперь понятно, почему мы не делали за этот месяц всех этих штук, которые парочки делают, — выносит свой вердикт Сенку. — Я ещё думал, странно, что отношения не отличаются от дружбы.       — Поговори с Асагири, а то он ещё будет год гадать, согласишься ты с ним встречаться или нет.       Сенку кивает.       — Раз уж мы размусолили эту тему, как думаешь, стоит ли Бьякую тоже в известность поставить?       Тут Стэнли не находится с ответом.       — Это уже лучше будет решать вам с Асагири, а не со мной. Я в этом не лучший советник.       — Почему?       — Опыт неудачный, — слова режут горло, кровью оседают на кончике языка. — Мне, конечно, кажется, что Бьякуя будет только рад, потому что для него твоё счастье важнее всего, но лучше действительно спросить Асагири, он, как психолог, может помочь морально подготовиться.       — У тебя родители не одобрили Ксено? — не в лоб, а в глаз.       — В принципе не одобрили, что мне не нравятся женщины. Тут проблема не конкретно в Ксено, — проблема всегда во мне.       — Сочувствую.       Снайдер машет рукой, мол, не важно, просто давай не развивать эту тему дальше, достаёт третью сигарету, пересчитывает оставшиеся в пачке — не выходит с первого раза, там должно быть семнадцать, почему я никак не могу досчитать, — поджигает кончик дрожащими руками, затягивается до ломоты.       — Не много куришь? — хмыкает Ишигами.       — Сойдёт.       Возвращаются в номер в давящей тишине.       К часу дня из комнаты выползает Бьякуя, шипит что-то о том, что стар стал для таких попоек — по этой логике они тут все уже рассыпаются, что теперь, не пить что ли? — Сенку заботливо заваривает отцу чай, на что получает слёзную благодарность, Стэн открывает банку с умебоши — сам уже чувствует себя стабильно, так что отдаёт средство от похмелья нуждающимся.       Когда ещё через полчаса появляется Асагири, достаточно свежо выглядящий — вот она, молодость, — Стэн возвращается в комнату к Ксено, вежливо отказавшись от предложения посетить местную раменную с обоими Ишигами и Геном. Уингфилд до сих пор валяется, уткнувшись носом в подушку — святая невинность, — так что Снайдер решает принять освежающий душ, смыть с себя остатки воспоминаний о прошедшей ночи.       Выходит уже расслабленный и обновлённый, выпускает за собой клубы пара — лёгкая прохлада комнаты щиплет пятки, остужает порозовевшие щёки.       — О нет, я не готов пока, — Ксено поворачивается на кровати в сторону Снайдера, укутанный с головы до ног в одеяло.       — К чему? — Стэн присаживается на край, пытается найти хотя бы что-то похожее на лицо в этом коконе, вытирает влажные волосы полотенцем.       — К тебе.       Лаконично. И вот хрен его поймёшь, что конкретно это значит. Стэн берёт с тумбы оставленные ранее таблетки и стакан, протягивает в сторону источника звука.       — Выпей, полегчает.       Сначала поползновений в сторону лекарств не происходит, но спустя минуту эта одеяльная гусеница начинает двигаться. И вскоре снова замирает трупиком.       — Я застрял, — ноет Ксено.       Стэн помогает мужчине выпутаться из одеяла — как только смог так завернуться, — подаёт анальгетики с водой, Ксено принимает сидячее положение, облокачиваясь спиной на подушку, выпивает и морщится — прикладывает прохладное стекло стакана ко лбу и несколько секунд сидит так с закрытыми глазами. Такой забавный — растрёпанный, сонный, но в ярко-розовом кигуруми, которое слишком выбивается из общей картины.       Стэн отходит к сумкам, которые они так и не разобрали с приезда, достаёт свежую одежду, переодевается, под уже более осознанным взглядом Ксено.       — В какой момент я отрубился?       — Ну, пришёл часа в три ночи, — Снайдер снова возвращается на кровать уже одетый в чёрную футболку и спортивки.       — Точно, мы же с Асагири ещё вдвоём долго сидели.       — Так сдружились, что ты его аж по имени называть стал, а не "это"?       — Вроде. Не очень хорошо помню, — машет рукой Ксено и сползает по подушке ниже. Стэн ложится рядом, облокачивается на согнутую в локте руку и смотрит на мужчину в ожидании ответов. — Почему я вообще с ним вдвоём пил? Где ты был? Сенку? Бьякуя, на худой конец.       — Сенку первый уснул ещё в караоке. Где-то в двенадцать мы все, — выделяет интонацией с упрёком, — пошли в номер. А в какой момент вы с Асагири отвалились от нас — не знаю, я помогал Бьякуе держать координацию, пока он несёт Сенку в комнату.       — Ну, если я в целости и сохранности добрался до комнаты, значит, ничего противозаконного мы сделать не успели, — Ксено пожимает плечами. — Я тебя разбудил, наверное, когда вернулся? Прости.       — Всё в порядке. Просто больше не теряйся так, пожалуйста.       И за этим "пожалуйста" звучит куда большая мольба.       — Кстати, хочешь новость? — переводит тему Снайдер. Ксено смотрит на него в ожидании апокалипсиса.       — Она мне понравится?       — Не думаю, — Уингфилд выдыхает и прикрывает глаза. — Сенку был уверен, что они с Асагири встречаются.       — Что? — кажется, Ксено забыл, что у него похмелье, но резко вспоминает об этом, хватаясь ладонью за голову. — Ты же говорил, что это у Асагири чувства.       Стэн усмехается. Информация обновляется не по дням, а по часам, ему ли, как учёному, об этом не знать.       — Поговорил сегодня утром с Сенку, когда в магазин ходили. Он в выражении чувств ещё хуже, чем мы.       — Кошмар какой, я уже жалею, что проснулся.       — А самый прикол в том, что он боялся, что их спалил Бьякуя, при условии, что Асагири тоже не в курсе их отношений.       — Я теперь даже не знаю, мой мальчик слишком умён или совсем дебил.       — Слишком умный дебил.       — Я же с ним собирался поговорить, да?       — А смысл, если теперь мы знаем, что их чувства взаимны? Сейчас только они разберутся между собой и всё.       — Да с этим я смирился уже, — фыркает негодованием Ксено и разворачивается лицом к Стэну, копируя его позу. Берёт за руку и слегка поглаживает большим пальцем. — Хочу просто удостовериться, что он уверен и не пожалеет о своём выборе.       — Какой ты нежный с похмелья.       — Отвали.       Снайдер смотрит ближайшие кафешки, пока Ксено плещется в ванной, стирает следы вчерашнего позора. Вариантов уйма, только названия и меню с сайтов на исключительно японском языке не помогают определиться с выбором — здесь картинки блюд не очень аппетитно выглядят, а вот тут их вообще нет. Стэнли чертыхается и открывает переводчик по фото, Боже храни Гугл.       Спустя полчаса потраченных нервов сначала на скриншоты, затем на попытки разобрать машинный перевод, а после — поиска в интернете более понятного описания названий японских блюд, Снайдер всё же определяется с местом и искренне надеется, что Ксено там понравится. Хотя, учёному по-странному в Японии всё нравится — то ли источники так влияют, то ли просто дышится легче и без помех.       — Ну что, выбрал? — Ксено подходит по-кошачьи тихо и со спины, обнимает, наваливается грудью на чужие плечи, укладывает подбородок на макушку. Стэн блокирует телефон.       — Вроде как. Всё на японском, я ничего не понимаю. А если начинаю искать в интернете, становится только хуже, будто я и английский начал забывать.       — А я говорил тебе учить не только лексику на слух, но и разбираться в кандзи.       — Тебе просто одному скучно было и посоревноваться не с кем, кто запомнит быстрее иероглифы.       — Это не отменяет того факта, что я был прав.       Уингфилд вытирает волосы полотенцем, швыряет его куда-то на кровать, потом уберёт, говорит, Стэн поднимает влажное с одеяла и идёт вешать на сушилку — знает, что не уберёт. Возвращается с феном, усаживает Ксено меж своих раскинутых ног, включает на первую скорость и осторожно перебирает пряди под тёплыми потоками воздуха. Телефон Уингфилда звенит сообщением.       — Тут Бьякуя пишет, — смахивает уведомление, едва прочитав.       — Что?       — Куда-то снова зовёт.       — Прочитай, куда. У нас всё равно планов нет, а он, может, что-то интересное предложит, — Ксено закатывает глаза и тянется за телефоном.       — В гольф.       Снайдер смеётся — удивительный человек, никогда не знаешь, что выкинет.       Они гуляют по городку после обеда — доходят до парка, катаются по озеру на катамаранах, строят забавные рожицы для фотографий на фоне горы Фудзи, Ксено хулиганит мелко — целует Стэна в щёку и в этот момент нажимает на кнопку затвора камеры, хихикает со своей проделки и отправляет фотку родителям — посмотрите, где мы и какие счастливые. В ответ ему приходит набор смайликов-сердечек от мамы и просьбы не заблудиться от папы, будто им по пятнадцать и это первая их поездка в другую страну в одиночку, и Снайдер немножко даже завидует. Ему интересно было бы посмотреть на перекошенное гневом лицо отца, если бы он решил тоже поделиться такой фотографией. Мать Ксено просит чмокнуть Стэна в щёчку и от неё, и мужчина не стесняясь перевыполняет просьбу, поочерёдно целуя в обе, и вроде бы всё снова хорошо — родители ведь не те, кто терпит твои выходки из чувства долга и попыток казаться в глазах общества полноценной семьёй, а те, кто не откажутся из-за твоих проёбов и наплюют на мнение мира. Даже отец серийного маньяка Джеффри Даммера не отрёкся от него, узнав, какие кошмары совершал сын — а Стэнли всего лишь полюбил мужчину и остался сиротой. Смешная шутка Вселенной, да только хохот больше похож на тягостный хрип.       Возле отеля встречают Бьякую, тот машет им рукой и улыбается во все тридцать два.       — Ну что, сходили на гольф? — Снайдер закуривает, породнившись с местной курилкой. Три.       — Не, — Ишигами машет рукой, единственный, кто не от сигаретного дыма так делает. — Сенку с Геном тоже не захотели идти, так что я нашёл развлечение себе сам.       — Где Сенку, кстати? — интересуется Ксено.       — Вроде, в номере.       — Тогда я пойду, мне надо с ним побеседовать.       Бьякуя кивает и остаётся со Стэном за компанию.       — А вы как день провели?       — Погуляли по окрестностям, ничего особенного, — прослеживает взглядом за растворяющимся в воздухе дымом. — Тебе не грустно?       — Почему мне должно быть грустно?       — Ну, — Снайдер делает неопределённый жест свободной от сигареты рукой. — Один остался, хотя мы компанией приехали.       — Да Господи, — Бьякуя смеётся и в этом смехе слышится надрывная искренность. — Я позвал вас сюда только ради того, чтобы вы отдохнули, специально даже стараюсь сильно не маячить перед глазами и предлагаю досуг, на который можете согласиться, если сами не знаете, чем себя занять. Мне тут одному весело, я нахожу людей, с кем могу пообщаться, если станет совсем невмоготу. Так что не переживай и просто развлекайтесь, остался всего день тут, так что не думай вообще, что меня как-то расстраивает, что вы не ходите со мной никуда.       Почему я окружён такими замечательными людьми, разве я достоин? Бьякуя всегда всё знает, всё понимает и переживает за всех. Стэнли уверен, что даже не сможет подобрать нужных слов благодарности и восхищения.       — Единственное, хотел бы попросить, — продолжает монолог Ишигами. Стэн обращается вниманием, — завтра вечером всем вместе отправиться на озеро Саико. Там есть кемпинговые зоны, но сейчас там не многолюдно — оденемся потеплее, разведём костёр и запустим фейрверки.       — Хорошо, — соглашается Снайдер. — Спасибо тебе за приглашение.       — Да брось, мы же не чужие друг другу люди.       Они продолжают молча провожать взглядом зарево дымного заката — как пришедшая с последним зовом война, сжигающая дотла города и вьюгой стирающая с небосвода звёзды.       — Идёшь?       — У меня стариковская дискотека в планах, — усмехается Бьякуя и дёргается в странном ритме пару секунд. — Если что, это был танец, а не инсульт.       Стэн кивает и желает удачи, Бьякуя салютует бутылкой воды и теряется среди улочек — Снайдер смотрит ему вслед несколько секунд и заходит в лобби отеля. Поднимается на лифте на свой этаж и встречается с Геном у дверей номера — тот улыбается, приветствует его, выглядя расслабленным и отдохнувшим.       — Местный спа-салон — восторг, — делится впечатлениями Асагири. — Сходите, не пожалеете.       Парень не успевает достать ключ-карту из кармана, как дверь открывается и из неё выходит Сенку — окидывает взглядом Стэна и Гена, и молча уходит в сторону лифтов.       — Эм, что с ним?       — Кажется, я догадываюсь, — вздыхает Снайдер и первым заходит в номер. Асагири пару секунд разрывается, за кем ему идти, но выбор делает не в пользу Ишигами — всё же, надо сначала разобраться, что произошло.       Ксено обиженно сидит в гостиной, сложив руки на груди и смотрит куда-то перед собой.       — Ну, рассказывай, — присаживается напротив Стэн. Ген осторожно следует его примеру и старается слиться с окружением.       — Что рассказывать? — упрямится учёный, будто его вообще не касается.       — Что ты наговорил Сенку.       Уингфилд выдыхает — расслабляет плечи, а взгляд меняется с отрешённого на печальный. Стэн уверен, что двое учёных просто не смогли изъясниться на человеческом языке.       — Заранее скажу в свою защиту, что я старался быть учтивым, — ого, это что-то новенькое.       — Мне, наверное, лучше пойти? — спрашивает Ген, поднимаясь из-за стола.       — Сидеть, — рявкает на него Ксено. — Из-за тебя, вообще-то, весь сыр-бор.       — При чём тут я?       — Из-за тебя Сенку подвергся налёту фенилэтиламина.       Лучше от такого пояснения не становится.       — Ты опять отношения с химической точки зрения рассматриваешь? — хмыкает Стэн.       — Потому что это и есть химия. Дофамин, серотонин и шлифануть адреналином с норадреналином — и тут разум выходит из чата. Мозг на жёстком гормональном коктейле, как на наркоте. Эйфория, тяга к объекту любви и розовые очки. Вот вам ваша любовь.       — Будто Сенку сам этого не знает.       — Знает, но на этом наш спор и был построен. Я просто хотел ему донести, что не всегда после этого всплеска гормонов формируется окситоцин.       — Давай по-человечески, нас тут двое, кто не понимает на научном.       — Если коротко, — вздыхает Ксено устало, — я просто хотел ему объяснить, что не всегда влюблённость перерастает в любовь, что когда — извините — гормоны поутихнут, ему может стать хреново, потому что не случилось той эмоциональной привязанности, которую он ожидал.       — То есть, ты просто устроил ему лекцию, о которой тебя не просили, — заключает Стэн.       — Получается так.       — И это его обидело.       — Немного.       — И ты извинишься перед ним.       Ксено показательно хмыкает и хохлится, снова напрягается всем телом и смотрит с негодованием в глаза Стэну.       — Ой, кажется, Сенку-чан звонит, — выуживает из кармана телефон Асагири и нажимает на экран. — Да, привет! Что, мне прийти? А ты где сейчас?       — А ты, я смотрю, не только психолог, но и актёр, — веселится агрессией Уингфилд. — Где тут Федерико Феллини? Дайте Оскар этой скотине! — вскидывает руки к потолку. Стэн с Геном переглядываются, и последний убирает смартфон от уха. — Как он тебе позвонил, если я у него телефон забрал?       Асагири виновато хихикает, потирая рукой затылок. Кажется, попытка свалить провалилась.       — Телефон-то за что забрал? — спрашивает Стэн.       — Он отвлекался от диалога со мной на интернет, — бубнит в ответ Ксено.       — Так, — Снайдер поднимается на ноги и подходит к Гену. — Ты сейчас идёшь искать Сенку, отдаёшь ему телефон и извиняешься. А мы с Асагири пойдём покурить. И когда вернёмся, чтоб вы снова были симбиотом невыносимого учёного.       Ксено шипит что-то невнятное в ответ, но Стэн принимает это за согласие и выводит офигевшего от ситуации Гена из номера.       — Прости за этот цирк.       — Всё в порядке, — отмахивается психолог. — Ксено слишком переживает за Сенку-чана, да?       — У него бывают заскоки. Только нормально они друг с другом общаться не умеют — Ксено всё ещё видит в Сенку ребёнка, который едва начинает изучать мир. А ему уже двадцать и он сам уже готов к новым открытиям, которые можно совершить только самостоятельно.       — Это же ты сейчас про отношения говоришь? — Стэн кивает. — Ну, мне понятны его переживания. Кажется, у него взыгрались отцовские чувства, а Сенку-чан просто оказался рядом. Вы не думали о детях?       Снайдер чуть ли не спотыкается на прямой. Они собаку только-только вот осмелились завести, спустя сколько лет.       — Нет. Даже в мыслях не было.       Ген ничего не отвечает, останавливается чуть поодаль от курилки, как в прошлый раз. Стэн закуривает — две — думает, а может пора поговорить с кем-то о переживаниях? Такие прохладные тихие вечера будто созданы для того, чтобы в них захлебнуться.       — Я люблю Ксено, — признание смешанное с дымом растворяется в воздухе.       — Дорогой Стэнли, я догадался уже, — улыбается Ген снисходительно.       — Мне надо было это озвучить. Слова так хотят, чтобы я их рассказал.       — Хочешь, чтобы я тебя выслушал?       — Если ты не против помочь мне разобраться в своих мыслях, потому что, кажется, я окончательно заблудился.       — Это моя работа.       — Давай я буду не твоей работой, а твоим другом? Мне немного некомфортно, я всё ещё настороженно отношусь к психологам.       — Как скажешь.       Снайдер с минуту пытается подобрать правильную форму своим переживаниям — Ген не торопит, стоит себе тихой тенью, пинает какой-то камушек под ногами.       — Мне страшно осознавать, насколько сильно я погряз в нём. Хоть Ксено и говорит, что это всего лишь кучка химических процессов в организме, я ему верю, конечно, он знает, о чём говорит, но я — не он. Я не раскладываю всё на атомы, я просто чувствую, как и любой другой далёкий от науки человек. И я боюсь. Я не знаю, почему он со мной, почему столько лет терпит меня и мои заскоки, почему заботится и всегда возвращается. Как дурак жду, когда это всё закончится — не потому что я этого хочу, а потому что я знаю, что так случится, пытаюсь себя морально подготовить к этому, но первое, что я сделаю, когда Ксено уйдёт — пущу пулю себе в висок.       — Почему ты думаешь, что он уйдёт? — Ген выжидает пару секунд после монолога — чтоб наверняка знать, что это конец рассказа. Стэн поджигает новую сигарету. Одна.       — Все уходят рано или поздно, а он слишком задержался.       — Задержался или захотел остаться?       Где-то вдалеке проносится машина, на деревьях допевают свои заключительные на сегодня песни птицы, кто-то смеётся искажённой рябью где-то недалеко — мир всё ещё стоит на месте и не планирует разваливаться, по крайней мере сейчас.       — Представь, ты один стоишь посреди поля — за деревьями вдалеке скрываются безликие тени и напоминают о том, что когда-то у них тоже были человеческие глаза. Годы размывают их образы и притупляют боль, которую они принесли, но всё же не стирают без остатка. Кто тебя оставил, поселив уверенность, что так поступят и остальные? Чьи это глаза?       Ох, Стэнли прекрасно помнит эти наполненные гневом и презрением глаза — такие же, как его собственные, только потерявшие с годами свой блеск. Глаза, которые он не хотел бы знать. Глаза, которые видит каждый раз в зеркале и проклинает за их сходство. Слишком часто за последние дни их вспоминал, будто они хотели быть названными.       Кажется, Ген замечает нервную дрожь его пальцев и попытки сделать полноценную затяжку — или вдох — подходит ближе, кладёт руку на плечо в успокаивающем жесте. Стэнли пялится бестолково на тлеющую сигарету. На оставленную кем-то у мусорки пустую бутылку пива, на выложенную разными камнями брусчатку, на завядший до весны куст.       — Все мы имеем право бояться чего-либо, — подстраивается тоном под тишину Асагири. — Но нельзя позволять страхам разворошить рассудок и править на руинах.       — В моей голове уже не осталось ничего, что можно попытаться спасти.       — Но можно построить новое. Поменяй рычажок с "я разбит и беспомощен" на "я расту и исцеляюсь", и заставь те Глаза захлёбываться в своей неправоте.       И вроде сказано уверенно, но веры — на одну выкуренную сигарету.       Стэн не думает о том, чтобы закончить эту пачку.       — Что-то разнылся тут, — откашливает усмешку и начинает двигаться в сторону холла. — Кошмар вообще, и ты каждый раз слушаешь такое?       — Не совсем, — улыбается Асагири в ответ и прикрывает ладошкой губы — будто рассказывает секрет мирового масштаба. — Я не работаю по специальности.       — То есть ты не сидишь в своём кабинете за большим дубовым столом, весь такой уютный-домашний в бежевом кардигане и в очках без диоптрий?       — А ты так себе представляешь психологов?       — В сериале видел, так что образ приелся.       — Ну да, типичное искажение любой профессии через призму телевидения, — Ген смеётся и почему-то хочется смеяться в ответ. — Хотя, не мне выёбываться. Я тоже на телевидении работаю, у меня своё шоу. Только тсс, никому не говори, — и подмигивает.       — Так вот, получается, где тебя Бьякуя мог видеть.       — Да. Но я не афиширую, Сенку-чан, конечно, знает, чем я занимаюсь, но если люди обо мне не слышали, то и я стараюсь умалчивать. А тебе рассказал секретик, потому что ты рассказал мне свой. Теперь мы храним секретики друг друга как лучшие подружки.       — Ужас какой. Клятву на мизинчиках, может, ещё предложишь?       — Может и предложу, — Ген быстрым движением обгоняет Стэна и встаёт ровно напротив, протягивает ладошку с оттопыренным мизинцем.       — Я словно в детском саду.       — Дети более искренние в своих словах и действиях.       В номере их встречают уже помирившиеся Ксено с Сенку, что-то бурно обсуждающие. Обращают внимание на вошедших — посмотри, я выполнил твою просьбу и первым пошёл извиняться, — читает по гордо нахохлившемуся Уингфилду Стэн.       — Я уж думал спасательную операцию вызывать, — отвлекается от диалога с Ишигами Ксено. — Опять ушли куда-то и пропали.       — Курить ходили, сказал же.       — Ты куришь за две минуты, кому ты пиздишь. Вас полчаса не было.       — Просто зашли в магазин внизу, — нагло врёт Ген и незаметно подмигивает Снайдеру.       Мизинчики никогда не нарушают клятв.       — Мы с малым нашли тут раменную неподалёку, можно заглянуть на ужин, — Ксено подходит поближе к Стэну и мягко берёт под руку.       — Только Бьякую надо дождаться, я ему написал, но он не читает.       — Он говорил, что у него какая-то стариковская дискотека сегодня, вряд ли он планирует возвращаться с неё так рано, — Стэн поглаживает предплечье вцепившегося в него мужчины — замечает умилённый взгляд Гена в их сторону и слегка улыбается.       — Тогда я ему скину адрес и если что, найдёт.       Сенку набирает сообщение, убирает телефон в карман, скептично осматривает мужчин и вдруг подходит к Асагири, осторожно беря его ладонь в свою — отворачивает лицо от всеобщего удивления, слегка краснеет ушами. Ген, кажется, даже дышать перестаёт. Понятно, думает Стэн, ещё не поговорили.       — Ладно, ребятня, ведите в вашу жральню, — весело хмыкает Ксено, уводя Снайдера к выходу из номера.       И даже если рамен оказывается не самым лучшим, по скупому мнению Стэна, еда всегда кажется вкуснее, когда за столом собираются близкие люди.       А следующим вечером, как и предлагал Бьякуя, они уезжают к озеру — Ксено со Стэном в компании старшего Ишигами, а Сенку с Геном на машине последнего. В ближайшем к кемпингу маркете закупаются фейрверками, сперва уточнив у местного продавца, можно ли в принципе их пускать, Уингфилд на пару с Асагири решают похулиганить и спереть пару конфеток с прилавка, пока мужчина отвлечён обсуждением бенгальских огней — потом, конечно же, эти двое жуликов-дилетантов подходят и оплачивают награбленное, будто бы секундный порыв бессовестности развеивается с осознанием, извиняются перед кассиром за своё поведение, получая в ответ хриплый смешок и шутливый укор.       С озера веет прохладой и спокойствием, они сплетаются в единую целостность картины уюта, укутывают в свои объятия. На небе мурашками пробегаются первые звёзды, подмигивают в отражении водной глади, перекрикиваются яркостью, и Стэну впервые за долгое время настолько легко, что даже не появляется тревожных мыслей.       Они разводят костёр, Бьякуя достаёт из багажника откуда-то стащенную гитару, настраивает струны на слух, как будто он профессиональный музыкант, разливают по чашкам чай и горячий шоколад из термосов, заботливо приготовленные Геном, укрываются пледами, чтоб не простыть и много шутят под сбивчивый треск поленьев, отдающих свой жар в разговоры.       — Что, будем желание загадывать? — усмехается Ксено, указывая куда-то в небо. Стэн следит взглядом и замечает падающую звезду.       — И даже не будешь нудить, что это не научно и это всего лишь камень, который пересёк атмосферу? — прижимается поближе под пледом Стэн и обнимает крепче.       — Иногда даже мне хочется верить в чудо.       Они замолкают на пару секунд, думая, что же такого пожелать — или как сформулировать свою просьбу в космос.       — Что загадал? — спрашивает учёный доверчиво.       — Если расскажу — не сбудется.       — Ой, да ладно тебе, это уже перебор глупости. Я вот пожелал, чтобы таких приятных вечеров у нас было как можно больше.       — А я пятую плейстейшн загадал, — смеётся Снайдер. Уингфилд смотрит на него с осуждением и несильно бьёт кулаком в плечо.       — Охренеть, я тут за наше беспечное счастье переживаю, а ему игрушки подавай, ну класс. Фиг тебе, а не приставка, и четвёртую нашу я тоже спрячу.       Стэн обнимает брыкающегося Ксено, целует в щёку — мечтаю вечно слышать твой голос рядом, даже если это бесконечный бубнёж.       Издали долетают первые залпы салютов и призыв Бьякуи переставать обжиматься и присоединяться к их маленькой вечеринке — небо озаряется яркими разноцветными вспышками и мир будто бы больше не бьётся в агонии.