Запах сигарет

Лололошка медленно шагает по холодному тротуару шумной и надоедливой Поэны, сжав руки в кулак и сосредоточенно смотря под ноги. Жизнь около него прямо кипит, бьется фонтаном из всех щелей, но он не чувствует ее. Игнорирут. Снова закрылся в себе. Не видит никого, кроме себя. Не слышит хохот гаражан, зазывания торговцев, шум главного портала, крики какой-то пьяной компании... Все это для него - пустое. Он предпочел бы навсегда убраться из этого вечно мрачного, неприветливого и холодного места. Шатен всегда чувствует себе чужим здесь. Слишком колоритным, необычным. Как будто он совсем не такой, как все. Слишком отличается от всего местного общества, за что многие считают его сумасшедшим и скучным. Он совсем не понимает местных забав и увлечений, даже где-то в глубине души презирает их. Да, отличий от местных у него куча: на лице шатена не застыла ледяная, презрительная усмешка; он не ходит по улицам пьяным и не распевает нецензурные песни; не пытается иногда неловко засунуть дрожащую от чрезмерной выпивки руку в чужие карманы, чтобы найти хоть какую-то копейку на очередной стакан пива, и получить за это удары по лицу и плевки; не подкатывает к девушкам и не преследует их; не затаскивает несчастных бедняков в подворотни, равнодушно выбивая из них монеты; не бьет до крови несчастных дасков, наслаждаясь их душераздирающими воплями и презрительно смотря в их обезумевшие от боли серые глаза, наполняющиеся слезами от беспомощности и обиды... Определенно, он тут чужой. Слишком отличающийся. Слишком живой и понимающий. Его сердце еще не успело покрыться толстым слоем льда и злости. А здесь таких не любят. Общество не терпит исключений. Все должны жить по единому шаблону. Даже если он и создает только боль и проблемы. Иначе ты - изгой. Жестоко. "М-да, тот странный огромный красноглазый багрянник... да как его там? Он еще бормотал что-то непонятное о какой-то там Алотерре, Империях и прочей ерунде. Тоже пьяный, наверное... А, вспомнил. Его звали Шангрин. В общем, он был прав. Поэна - действительно не лучшее место. Слишком жестокое и мрачное. Жаль, что понял я это далеко не сразу. И уже наделал кучи непоправимых ошибок. Из-за одного только старого обманщика я смог нарушить баланс вселенной. Интересно, а что страшнее - быть приспешником сильнейшей женщины вселенной, годами истреблявшей мироходцев ради мести, или устраивать масштабные временные парадоксы, как говорил Джодах? Кстати, а ведь странно, что он не пришел вчера, когда я убил Ноктира. Все-таки, это редкое существо, и я очень сомневаюсь, что вселенная не заметила его гибели. А ведь этот странный эльф с крыльями, по сути, настоящий посланник вселенной, не просто же так он обеспокоен всем происходящим. Тем более, он же следит за ее балансом... Черт, я опять запутался. С самого утра так. Как же все это достало." Лололошка ненадолго останавливается, не обращая внимания на толпы прохожих из самых разных гильдий, быстро шагающих мимо него. В его голове вьется рой тяжелых и самых неприятных мыслей. Парень отчаянно пытается отогнать их, но все его попытки тщетны. Он зарывается носом в мех своей куртки (Поэна - слишком холодное место, чтобы носить там одну лишь легкую толстовку, тоненькие джинсы и рваный шарфик), пропахшей морозом, шерстью и каким-то мясом, и, вздохнув, внезапно смотрит на исцарапанные руки. Каждая ранка, даже самая маленькая, словно горит от боли, отчего держать что-либо в руках становится практически невозможным, кое-где даже видна засохшая кровь. Под ногтями пальцев он видит небольшие комочки земли, причинявшие сильный дискомфорт. Как назло, как бы шатен не пытался, вычистить их, у него это совершенно не получается. Сегодня он провел несколько часов за этим бесплодным занятием, истратив драгоценное время, которое он планировал провести на охоте, чтобы заработать хоть какие-то деньги на еду. Все эти проблемы- последствия их с Франом вчерашнего выкапывания ямы, в которой они решили похоронить несчастного, израненного Ноктира. Друзья сочли это единственным верным решением. Каким бы бандитом не был этот черный монстр, оставлять его на растерзание воронам и дворовым собакам - нарушение всякой морали, за которую они так активно бьются уже около полугода. В итоге шатен и беловолосый копали эту несчастную яму около трех часов, изодрав пальцы до крови и перепачкав всю одежду и волосы. Иногда друзьям приходилось делать вынужденный перерыв, но не ради того, чтобы нормально сесть и отдышаться. Нет. Им приходилось постоянно отгонять от несчастного тела любопытных детишек, потому что местные "цветы жизни", судя по всему, считали своим священныс долгом потыкать в Ноктира палкой, попытаться сделать ему искуственное дыхание на случай, если бедолага все-таки жив, или, не придумав ничего лучше, измазаться в его крови и пугать окружающих или кричать, что они смогли найти новое месторождение нефти. Один такой экземпляр даже решил использовать необычную субстанцию как краски. По итогу, когда Лололошка снова пришел проверить сохранность тела, он обнаружил, что кто-то расковырял на нем несколько ран, при этом оставив рядом с ним красноречивую надпись "здесь кто-то сдох", очевидно, вымазанную кровью несчастного. Парень принялся лазать по кустам, в надежде найти сорванца, но все старания оказались безуспешны. Только порвал шарф и исцарапал лицо о колючий и противный шиповник. Фран, когда услышал эту историю, лишь устало рассмеялся и, пробормотав заплетавшимся языком какую-то фразу, которую шатен так и не разобрал, принялся рыть дальше. Наконец, когда они закончили свою работу поздней ночью, они аккуратно перетащили окровавленное тело до ямы, и, засыпав его землей, решили вернутся в Междумирье. Из-за усталости они даже не заметили того факта, что окровавленный труп невидомого существа с почти отсутствующей, разодранной до самой кости рукой и глубокими порезами полдня провалялся на площади, и, должно быть, сильно напугал оставшихся жителей. Да и не только напугал. Очевидно, что они явно заподозрили что-то неладное. Не каждый же день обнаруживаешь мертвых Ноктиров на площади тихого городка, а потом двух грязных, израненых мироходцев, старающихся спрятать тело куда подальше. Хотя, учитывая, что до этого момента у них нагло украли солнца, вряд ли у них хватило сил на то, чтобы удивиться обычным похоронам... Но сейчас мироходца беспокоит далеко не это. Он медленно поднимает голову, и, смотря на блеклые звезды в вечно темном небе, каждая из которых, пусть и совсем слабо, но отражается в его глубоких, голубых глазах, снова думает. Он снова не видит никого, кроме себя. Как будто вся вселенная опустела, остался только он... Тревога постепенно охватывает его, не давая нормально мыслить. Сердце инстинктивно начинает биться быстрее, возникает холодный пот. Шатен снова вспоминает вчерашний вечер. И те события, что произошли еще до похорон Ноктира. И именно они тревожат его со вчерашней ночи, не давая при этом нормально выспаться. Мешают жить, как прежде, не дрожа каждую секунду от страха. Фарагонда. Да, за последние несколько дней эта женщина окончательно захватила его разум. Каждую минуту Лололошка вспоминал ее презрительный взгляд, постоянную ухмылку, изящные руки, которые были настолько холодными, что это чувствовалось даже сквозь плотные, резиновые перчатки, и которыми она старалась постоянно потрогать шатена за шею или плечи, специально вызывая его смущение. Она постоянно пыталась хоть каким-то образом вызвать его эмоции, чтобы сделать его своей марионеткой. А ведь Фарагонда прекрасно знает все его слабости и использует их на всю катушку для каких-то своих, непонятных целей. Она то угрожающе потирает руки и с каким-то странным азартом смотрит прямо ему в глаза, словно угрожая прижать его к стенке и устроить ему новые мучения, которых она так жаждет, то неожиданно, но твердо и властно касается его, опаляя лицо горячим дыханием и заставляя парня нюхать странный, но до дрожи в теле приятный аромат, исходящий от нее. И каждый раз, когда образ великой волшебницы снова всплывает в его памяти, когда он снова вспоминает ее ледяной голос; ее длинные острые пальцы; роскошные, серебристые, как луна, волосы, он панически озирается по сторонам, боясь, что она где-то рядом. Звучит невероятно глупо. Тем более, откуда ей взяться в Междумирье, где каждая травинка и каждый камешек пропитаны ненавистью к ней? Когда местные жители буквально мечтают вонзить тысячи ножей в ее тело, чтобы хоть немного отомстить за погибших родственников? Но, к сожалению, страх мироходца был самой настоящей правдой. Лололошка меньше всего хотел, чтобы Фарагонда заставала его врасплох и пользовалась его не самым выгодным положением, поэтому все время вел себя напряженно. Парень понял, что главная и самая действенная фишка волшебницы - брать своего противника неожиданностью и давлением на самые больные и сокровенные темы... короче говоря, пытки. Да, очевидно, она знает толк во всем этом, она потратила почти всю свою жизнь на изучение чужих кошмаров и страхов. И она умеет давить и морально, и физически. У неё нет никаких слабостей или недостатков. Есть только цели и принципы, которым она следует всегда. И ради достижения которых она готова даже убивать. Вчера, когда Фран телепортировал их обратно в полуразвалившиеся жилище женщины и отправился искать на кухне крепкий кофе или чай, чтобы хоть немного помочь бывшей наставнице восстановится и прийти в себя, она, несмотря на усталость, сила на диван, откинулась на его спинку и начала внимательно смотреть на Лололошку ледяным, пусть и немного туманным, взглядом. Не отрываясь. Ей было очень тяжело сконцентрироваться на хрупкой фигуре мироходца, но она, казалось, даже не задумывалась о том, чтобы сдаться. Как будто она в нем что-то отчаянно пыталась найти. Иногда морщилась, закрывала глаза, вздыхала, немного беспокойно теребила руками волосы, едва заметно двигала ногами, изредко приподнималась, ожидая, когда наконец-то вернется ее бывший ученик... Но она совершенно не теряла бдительности. Каждый раз, когда шатен хоть немного шевелился, или просто вертел головой, чтобы лучше осмотреться в полумраке, она бросала на него все больше задумчивых и косых взглядов. И молчала, просто барабаня пальцами по разодранной спинке дивана. От скуки. Как настоящий хищник, запугивающий перед смертью свою жертву ради наслаждения. А парень стоял и боялся пошевелиться. Потому что ему казалось, что эта женщина вот-вот нападет на него, или, еще хуже, встанет и снова начнет трогать его за лицо или шею, ожидая реакции. Она опасна, несмотря на усталость. Он давно убедился в этом. И он сам не понимает, как именно он должен к ней относится. Бояться или просто уважать? Пытаться наладить отношения или избегать? Они коллеги или все еще враги?..При этом было видно, что Фарагонда уже не питала к нему такой ненависти. Как будто немного смирилась. В ее глазах больше не было того отвращения, она не делала презрительную ухмылку, не пыталась язвить на любые, самые безобидные фразы... Нет, ничего такого. Ей это все, скорее, было по-настоящему интересно. Как будто она увидела в парне какую-то загадку, которую она просто обязана разгадать. Но Лололошке почему-то казалось, что это лишь временное явление. Возможно, женщина таким образом высказывала свою "благодарность". А при следующей же их встрече она обязательно начнет давить на него, напоминать о всех его грехах, снова называть его "993-ий", специально напоминая ему о Видомнии и обо всем, что он натворил... Но это была лишь небольшая доля проблем, с которыми шатену придется разбираться в самое ближайшее время. Если бы эта их встреча с ворчливой волшебницей была была последней, Лололошка бы уже ни разу о ней не вспомнил. Просто вычеркнул бы ее из своей памяти. Навсегда. Но нет. Отныне ему придется каждый день ее видеть. Да что там видеть. Постоянно "общаться" с ней. Постоянно терпеть ее запугивания, манипуляции. Вздрагивать от каждого ее вздоха. Быть ее марионеткой. Самостоятельно превращать свою жизнь в ад. Ловить все новые непонимающие и сочувствующие взгляды друзей, которые просто не знают, как ему можно помочь. Наверное, они снова будут думать, что у несчастного парня на фоне всех этих проблем просто поехала крыша. Но как же они смогут ему помочь? Вот именно, никак! И вся эта срань будет происходить только потому, что вчера, когда гарант все-таки вернулся к бывшей наставнице и снова попытался мягко и аккуратно начать разговор о сотрудничестве, женщина лишь от усталости закинула голову на спинку дивана, жестом приказала эльфу молчать, хмыкнула, закатила глаза и протянула, как ни странно, уверенное "да". Без споров, без уговоров. Практически моментально. Но Лололошка всем сердцем чувствовал, что она явно согласилась не просто так. И это явно связано с ее странным поведением по отношению к парню. Не исключено, если она хочет воспользоваться возможностью насолить ему. Отомстить за разрушение Видомнии. Втереться в доверие, а потом подкараулить где-нибудь и убивать его. Наслаждаться каждой секундой стонов и мучений жертвы, холодно и безжалостно смотреть в испуганные, полные ужаса глаза... Шатен буквально не знал, чего ожидать. Фарагонда способна буквально на любые действия. Но, очевидно, стоит все-таки подготовится к худшему. Волшебница далеко не так проста, как она кажется. Видно, что он затеяла какую-то свою игру со своими правилами. "Нет, так больше нельзя. Я должен что-то сделать. Она пытается взять меня с помощью моих слабостей. Она сходу увидела, насколько я смущаюсь от каждого прикосновения и теперь пытает меня этим. Хочет подмять под себя. Чего еще я могу ожидать от создательницы самой страшной тюрьмы мультивселенной? Что она лишь улыбнется, погладит меня по голове, простит и забудет все это, как страшный сон? За то, что я безжалостно разрушил дело ее жизни? Уничтожил то, чем она пыталась отомстить Эбардо и прочим проклятым тварям за гибель ее невинной дочери и уничтожение миров? Конечно нет. Я виноват во всем этом. Но я продолжаю ныть и жалеть себя, хотя по моей вине пострадали другие, невинные люди. А я ни разу о них не подумал. Фран, который всю свою жизнь мучается из-за невыносимого чувства вины; Ашра, которая долгое время даже не знала, кто ее отец и мать, ее вырастили дворы и жестокость Поэны; Седрик, навсегда запертый в заброшенном мире; Фарагонда, потерявшая буквально все... Я хоть раз подумал о них? Нет, я жалею только себя. И я все время говорю это самому себе, но, как обычно, ничего с этим не делаю. Вернее, даже не пытаюсь." Парень чувствует, как в его горле как будто образовался неприятный комок, мешающий дышать, и который он никак не может проглотить. На теле то тут, то там, появляются мурашки. Шатена бросает то в жар, то в холод. Появляется как будто легкая тошнота. Ноги сами собой начинают сгибаться в коленях и становятся как будто пластелиновыми... внезапно Лололошка трясет головой, тем самым распушив волосы, и, сжав руки в кулак и опустив взгляд на холодный камень под ногами, весь заросший травой и забросанный мелким мусором, снова думает. Теперь в его голове заселв одна-единственная, агрессивная мысль, которую он никак не может убрать. "Нет! Сколько можно? Я все время веду себя, как беззащитный заяц перед хищником. Вся моя жизнь поломана из-за моих же страхов и слабостей. Я сам загоняю себя в это ловушку. Все мои проблемы созданы мной же. Из сильного и уверенного мироходца я превратился в игрушку, которой может манипулировать кто угодно. Где же тот самый Лололошка, бесстрашный и изобретательный, умеющий всегда поддержать в трудную минуту? Его больше нет! Осталась так, жалкая оболочка. Тряпка и нытик, не готовый банально нести ответственность за все те проблемы, что он сотворил. И ничего святого у него больше нет. Где же честь, благородство, желание всем помочь? Неужели я все это потерял? Я настолько опустился, что готов подставить под удар всю вселенную, лишь бы только не нести ответственность за все, что я натворил. Так больше нельзя, своей неуверенностью я убиваю не только себя, но и всех своих друзей... Неужели я просто так возьму и предам их? Неужели я настолько ослаб, что уже готов опустить руки и отдать все самое дорогое на растерзание Эбардо и его преспешников? Нет! Не на такого героя рассчитывает мир. Я мечтаю изменить всех, но ни разу не подумал о том, насколько я сам жалок. Я хуже всех тех преступников и пьяниц, которых я сам и осуждаю. Надо оставить их в покое и заняться собой. Я должен измениться, пока не поздно! Иначе ,по сравнению с моими поступками и слабостями, Эбардо будет выглядеть как маленький, невинный ребенок, просто решивший немножко пошалить..." Внезапно чья-то горячая, нежная рука, аккуратно, но настойчиво касается плеча парня. Лололошка вздрагивает, все мысли резко отходят на второй план. По телу проходит дрожь, в голове возникают худшие сценарии того, что сейчас может произойти. Ему снова кажется, что это Фарагонда, и запуганный шатен уже приготовился к худшему, он инстинктивно сжимает руки в кулак и лихорадочно пытается вспомнить, куда же он в последний раз положил свой клинок, который он, кажется, еще даже не почистил после вчерашней битвы... -Ну и что же ты так, хлебушек? - раздается сзади до боли знакомый, полный грусти и обиды, мелодичный голос. Внезапное облегчение с головой охватывает парня, ему в нос ударяет приятный, нежный запах, и чьи-то знакомые, теплые, нежные руки хватают его за шею. Парень медленно оборачивается - и его сердце подпрыгивает от радости. Знакомые волнистые и рыжие, как солнце, волосы, мягкие, как самый натуральный шелк; тучи веснушек на щеках; теплый взгляд хитрых, карих глаз, немного помятый, темно-зеленый платок на голове, соответствующий официальной форме гильдии, коричневое, аккуратное платьице, куча колечек и прочих красивых, резных украшений на руках, аккуратные, длинные, ухоженные ногти... -Матильда! - радостно шепчет Лололошка, смотря в глаза подруги. Счастье охватило его с головой. При виде близкого человека он почувствовал настоящий прилив сил. - Как же я рад тебя видеть... "Боже мой, первый человек за эти несколько дней, который не вызывает у меня чувство дискомфорта, страха или вины. Как же я рад, что хоть кто-то сейчас не будет меня осуждать или..." Тут парень резко осекся. Только теперь он заметил, что карие глаза рыжеволосой красавицы смотрят далеко не так, как обычно. В них явно затаилась печаль и... обида? Да и те странные нотки в ее голосе звучали явно не просто так. "Неужели и ей я чем-то не угодил? Я же в последние пару дней вообще почти в Междумирье не был, я не мог сделать что-то плохого... Пожалуйста, пусть это будет не так... Мне уже всех этих обид по самое горло хватило." Внезапно ужасная мысль словно пронзает тело Лололошки, заставляя парня замереть и в ужасе сжаться в клубок: "А вдруг она узнала, что я помог Фарагонде и убил того Ноктира? Посчитала меня за её приспешника? Что, если она хочет рассказать об этом главам гильдий?! Насколько я помню, за любое взаимодействие со старой волшебницей тут просто устраивают поножовщину. Никто даже разбираться не станет. Узнают, убьют и не подумают. И даже не спросят, кто ты вообще такой. Они же не видят ничего дальше собственного носа и кружек пива... Еще и Франу, очевидно, достанется." -Матильда? Что-то стряслось? - наклонив голову, неуверенно спрашивает шатен, даже немного боясь услышать ответ. Если она сейчас хоть немного зла, то, очевидно, ему не поздоровится. Дрожащий голос выдает плохо скрытый страх мироходца. М-да, врать и скрывать что-то он не умеет. Жалкое зрелище. Девушка в ответ хмыкает, прямо как Фарагонда, и, отстранившись от друга и уперев руки в бока, делает недоуменное и недовольное лицо, слегка наклонившись вперед: -Что это такое, хлебушек? - грозно и обиженно повторяет она. Парень невольно отходит назад и испуганно смотрит в глаза подруги. Он никак не может привыкнуть к такому грозному тону. В последнее время на него кричат почти все. И это его только больше напрягает. - Когда я просила тебя зайти? Ну, когда же?- Лололошка морщиться, отчаянно пытаясь вспомнить дату, но страх перекрыл и спутал все его мысли. Парень лишь беспомощно оглядывается от безысходности, пытаясь найти хоть какую-то поддержку. Но прохожящие мимо горожане, очевидно, не будут даже думать о том, чтобя вступать в перепалки с этой грозной женщиной. Они лишь иногда останавливаются, и, бросив сочувствующий взгляд на шатена, спешат отправиться по своим делам во избежание любых неприятностей... -Правильно, около недели назад! - шипит Матильда, расхаживая из стороны в сторону, как разъяренная кошка. Ее карие глаза яростно блестят в темноте, а пряди рыжих волос едва заметно развиваются на слабом ветру. -А ты в итоге так и не зашел. Ты хоть понимаешь, насколько это некрасиво? Разве так поступают с девушками? - тут она резко остановилась и, хмыкнув, и повернулась к парню со слезами на глазах и дрожащим голосом издевательски спросила. -Хотя нет, даже не с девушками. С друзьями? С кем бы то ни было!? Сомневаюсь я, что ты так же бы не пошел на прием к Шраму или к кому-то другому из глав гильдий! - Матильда отворачивается, и, закрыв лицо руками, медленно произносит. - Ты ведь весь у нас такой занятый, на кривой козе к тебе не подъедешь, всё чувство собственной важности душит... А в итоге что? Неужели нельзя было хотя бы предупредить? Выкроить из своего "занятого графика" хоть немного времени? - на этих словах девушка показывает тонкими, элегантными пальцами знак кавычек. - Ах да, забыла совсем, ты же все время у нас кого-то спасаешь, а на друзей у тебя и минутки нет... Лололошка молча выслушивал всю эту лекцию, виновато опустив голову. Он буквально не знал, что говорить и что думать. С одной стороны, он чувствовал, как стыд и вина прямо разъедают его душу, как тяжело ему смотреть в глаза расстроенной Матильды, которая всегда считала его своим верным другом и, очевидно, никогда не могла и подумать о таком жестоком ударе в спину... Но с другой стороны, а что он мог сделать? Допустим, рыжеволосая красавица попросила его заскочить к ней еще на церемонии вступления Франа в должность гаранта, а с того момента прошло уже около пяти или шести дней. Но как он мог успеть зайти к ней хотя бы на десять минут, если сразу после праздника от него потребовали бегать по мирам за преступниками, а потом и вовсе отправляться на переговоры с Фарагондой?! Или он должен был все бросить и мчаться к ней ради каких-то непонятных целей? Когда на кону стоит само существование вселенной? "Извините, но это звучит, как какой-то бред. Матильда упрекает меня в эгоистичности, но не слышит саму себя. Неужели ей вообще в голову не приходит мысль о том, что я реально мог быть занят? Мир не крутится вокруг нее. Есть другие люди и другие занятия. И даже другие миры со своими проблемами. Она - мироходец, как она может этого не понимать? Впрочем, бесполезно сейчас что-то доказывать, если я начну ей противоречить, то лишь потеряю репутацию. Как бы не было противно и обидно, мне придется ей подыграть." -Матильда, прости меня, пожалуйста... - неуверенно начинает парень, почесывая голову. Он все меньше и меньше сомневается в правильности своих действий. Он безумно хочет рассказать подруге обо всем том ужасе, что он пережил за последние дни, но с горечью на душе понимает, что это невозможно. Девушка же тем временем наклоняет голову, и, сложив руки на груди, недоверчиво смотрит на Лололошку. - Прости, пожалуйста, что не пришел тогда. Мне очень срочно пришлось отправиться по кое-каким делам прямо вместе с гарантом, я даже в Междумирье почти не приходил, только сегодня ночью вернулся... - продолжает мироходец и замолкает. Затем яркая и быстрая, словно молния, мысль приходит к нему в голову. Шатен оживает, и, щелкнув пальцами, воодушевленно шепчет. -В качестве изменения я могу исполнить любое твое желание! Как ты и хотела, помнишь? Девушка наигранно закатывает глаза, улыбается, и, сделав хитрое лицо, хмыкает: -Ооо, ну как сразу заговорил. Сразу же джентельмена включил! - затем, ненадолго задумавшись, она пожимает плечами. - Вот только есть проблемка. Я люблю, когда подобные вещи решают за меня. А значит, ты сам должен подумать, что же ты можешь мне вручить. Но учти, что это должно быть что-то полезное, а не просто блестящая безделушка! Поверь мне, твое равнодушие или неправильный выбор расстроят меня еще сильнее! Да и боюсь, что не только меня. Лололошка кивает, и, засунув руки в карманы куртки, начинает что-то усердно в них искать, даже немного сморщившись от усилия. И параллельно пытаясь вспомнить, какую хрень он туда только не положил. Матильда едва слышно хихикает. "Карликовое яблоко, подаренное мне Седриком из его сада еще недели три назад; немного осколков скинта; золотая эссенция, которую я собираю в подвале своего дома; складной ножик, насколько я помню, даже немного окровавленный: кусочек железа, но дарить его я, очевидно, не собираюсь, ибо это полное позорище... Все не то. Придется самостоятельно добывать какие-нибудь драгоценности. Откуда мне вообще знать, что ей реально понравится? Неужели я так похож на человека, которому не все равно на чужие интересы? Черт, во что я вляпался!?" -Хей, детка, неужели тебя снова донимает этот сопляк? Я могу разобраться! - Лололошка аж вздрагивает, услышав за спиной грубый, басовитый голос и чуть не выронив из карманов все свое "добро". Он резко поворачивается и видит сзади себя здорового, мускулистого мужика, с такой же формой одежды, как и у Матильды, сложившего руки на груди и смерявшего шатена презрительным, недоверчивым взглядом. Очевидно, что это - очередной ухожер рыжеволосой красавицы, которых она меняет, как перчатки. "Сопляк? Сомневаюсь, что, если бы ты узнал, кого мне вчера пришлось убить, ты бы разбрасывался такими словами! Вместо того, чтобы нормально подойти и спросить, легче стоять и корчить из себя главного петуха мультивселенной. Какой смысл? Показаться крутым? Как же мне хочется хорошенько проехать чем-нибудь острым и тяжелым по твоей надменной роже, чтоб ты лишний раз не выступал, где не просят..." Парень уже открывает рот, готовясь осадить наглеца, но Матильда, поняв, что к чему, решает его опередить. -Ответь-ка на мой вопрос... - задумчиво и серьезно говорит девушка, смерив мужчину таким взглядом, что он, казалось, даже немного отошел назад. И сразу притих, как маленький котенок. - Сколько раз я уже просила тебя не считать меня своей собственностью? Если я хочу или считаю нужным общаться с каким-нибудь мироходцем... - Матильда кивает на Лололошку, который стоит рядом и даже не знает, что ему делать. Просто наблюдает за всей этое ерундой, пытаясь понять, что вообще происходит. -То я буду это делать. И, поверь мне, я не стану ограничивать себя только потому, что тебе это не нравится! - недовольно заканчивает она, повернувшись к пристыженному и явно обиженному "петуху" (а в мыслях Лололошка называет этого парня исключительно так, ибо называть вот это чудо человеком или, на худой конец, эльфом, просто язык не повернется). Мужчина пристыженно опускает голову, и, расстроенно сгорбившись, печально и протяжно говорит, разводя руками: -Прости меня, пожалуйста. Ты сама знаешь, я очень хочу выглядеть крутым в твоих глазах. Я же столько времени добивался хоть какого-то твоего внимания... "Ага, вот тебя и поставили на место. Серьезно, как можно быть таким тупым... Удивительно, как хрупкая девушка смогла всего лишь парочкой слов усмирить такого агрессивного качка, готового разорвать всех подряд. В который раз я уже поражаюсь Матильде, это каким же влиянием в Поэне надо обладать, чтобы уметь такое..." Девушка хихикает, а затем, ласково погладив мужчину по спине, тем самым явно приободрив его, снисходительно предлагает, накручивая рыжий локон на палец и блестя озорными, карими глазами: - Ладно уж, пойдем, посидим на набережной. Может, даже подержимся за руки. Если ты хочешь, конечно. А то, судя по всему, ты уже совсем без меня одичал, раз вот так просто на незнакомцев набрасываешься! Задира тут же словно оживает и начинает энергично кивать. Кажется, сейчас от такой гиперактивности у него отвалится шея. Как ребенок, которому разрешили купить мороженое Матильда снова хихикает, и, кокетливо повернувшись обратно к Лололошке, грозит ему пальцем, при этом деловито подмигивая: - А тебя я жду в гости. Причем не позднее, чем через два дня. Надеюсь, ты сам понимаешь, что испывать мое терпение лишний раз не стоит! Затем, не дождавшись ответа, она кивает мужчине, и тот, прижавшись к любимой, аккуратно и со вниманием ведет ее за руку к выходу из города. Уводит, оставив Лололошку наедине с его невеселыми мыслями и кучкой смеящихся чуть поодаль торговцев. " Я так и не понял, что произошло... Только то, что я снова вляпался в очередную передрягу. Интересно, когда же все проблемы в моей жизни закончаться? Наверное, только после моей смерти..." ************* - Все, последняя! - радостно шепчет самому себе Лололошка, вытирая грязной ладонью пот со лба и удовлетворенно смотря на небольшую полянку, аккуратно засаженную какими-то высокими, ветвящимися растениями. Он чувствует подлинное счастье на душе, которое даже на какое-то время заглушает нестерпимую боль в руках, и, выдохнув, шепчет. - Я три часа приводил их в порядок. И откуда там взялось столько сорняков... - затем парень невольно смеется, жмурясь от теплого и яркого вечернего солнца, уже окрасившего небо в нежно-розовые и оранжевые оттенки, и, подставив лицо свету, широко улыбается. Да, он снова разговаривает сам с собой. Хотя еще около месяца назад обещал самому себе, что перестанет это делать. Особенно после советов обеспокоенного Франа и насмешек согильдийцев. Но никак. Все без толку. Ничего не может с собой поделать. Ему, как ни странно, слишком больно расставаться со своими привычками. Они слишком важны для него. Каждая мелочь, даже совсем незаметная, уже успела стать неотъемлимой частью его жизни. Делает его счастливым. А разве счастье - это не главное? "Если вот так, по ниточке, отбирать от себя все самое чистое и дорогое ради прихотей общества, то уже через месяц ничего и не останется! Будет так, серая, скучная фигура. Даже не личность. Так, какой-то ноль для всего этого мира. Кукла в чужих руках. Да и общество от этого тебя больше любить не станет." Парень невольно чувствует, что с его души словно свалилась огромная скала. Впервые за день он может вздохнуть полной грудью, без того страха и сдавленности. Действительно, все эти посадки отвлекли его от тревожных мыслей после диалога с Матильдой. Помогли закрыться в себе и все обдумать. Не торопясь. Прямо как он любит. Впервые за несколько дней Лололошка не чувствовал себя измотанным и уставшим до предела. Природа Эрессии (а парень предпочел отдохнуть именно там) помогла ему хоть немного отдохнуть от мирской суеты. Но, к сожалению, не смогла решить всю ту кучу проблем, что в один миг налетела на него. "Что ж, вариантов нет. Мне придется исполнять ее желание. И проблема здесь даже не в дружбе. Хотя это и на дружбу-то не похоже. Так, редкое Она обеспечила мне хорошую репутацию у своих согильдийцев. Она - очень популярная персона в Поэне из-за бизнеса отца. Около неё столько парней скачет. Достаточно только взглянуть на того пустоголового качка, который был готов меня избить, если бы она его не остановила. У неё слишком большое влияние. Но неужели у нее и мысли не было о том, что я могу быть реально занят? Что я путешествую по другим мирам по поручению гаранта, что я, может, болен или серьезно ранен, или вообще мертв? Ведь если учитывать, что в Междумирье Искра не работает, то даже страшно представить, сколько бравых путешественников по мирам сгинуло в его жутких лесах из-за диких зверей и холода... Но, пожалуй, вернусь к основной мысли. Как бы я не был обижен на Матильду за её чрезмерный эгоизм в этой ситуации, вариантов у меня нет. При любом раскладе я, очевидно, в проигрыше. Так что лучше даже не пытаться противиться. Нужно сыграть роль мальчика на побегушках. В очередной раз. Хотя бы ради репутации. М-да, и когда же я поменяюсь..." Лололошка медленно и осторожно спускается с поляны с посевами, ловко перепрыгивая по камням, которые, как ни странно, образовали целую дорожку ведущую к его дому. Парень невольно начинает смеяться от удовольствия, но тут же осекся и замолк. Понятно, что в Эрессии почти нет людей и его никто не услышит, но он все равно не хотел издавать какие-либо звуки. Снова испугался осуждения. "Я все время веду себя, как маленький ребенок, а потом еще и требую уважения к себе. Я решил, что мне пора измениться, и я должен это сделать. Как бы больно и неприятно это не было. Придется взрослеть... хотя как я могу повзрослеть, если никто не может меня этому научить? Я же ведь даже не знаю, кто я, как я сюда попал. Как я могу социализироваться, если отвратительно знаю не только местное общество, но и самого себя? Ведь если бы Эо не вытащил меня тогда из той пещеры, я бы, наверное, погиб, потому что я даже не умею нормально обороняться..." Парень тяжело вздыхает, и, бросив последний взгляд на закат, хмыкает себе под нос и медленно бредет к дому. Все хорошее настроение вмиг улетучилось. Его голова снова разболелась от всех этих мыслей. Он безумно устал от всех событий последних нескольких дней. Даже когда он по очереди вытаскивал из Видомнии заключенных, переживая и побеждая кошмары каждого из них, он не чувствовал себя настолько уставшим и вымотанным. Сейчас единственным его счастьем были посадки в Эрессии и теплая кровать, в которую он мог лечь, поглубже зарыться в одеяло, и, закрыв глаза, провалиться в пустой сон. Хотя в последнее время кажется, что из-за стресса он уже разучился делать и это. Лололошка грустно улыбается. С каждой минутой ему все больше и больше кажется, что он скоро окончательно превратиться в психа. Он уже представил, как будет со всей силы падать на пол, бить руками и ногами в воздух, кричать, безумно смеяться... Нет, он не может этого допустить. Хотя бы ради друзей. Он не имеет права подводить других. "Мне надо меняться... иначе скоро я сойду с ума. А я не могу. Я обязан отдать всё ради победы над Эбардо. Я же герой..." Наконец, снова закрывшись в своих мыслях, несчастный и хмурый Лололошка, весь грязный, с кровотечением из старых ран, вновь открывшихся после очередного экстремального денька, подходит к дому, предвкушая, как сейчас умоется теплой водой из речки. Разденеться по пояс, обнажив многочисленные шрамы, которые он так старательно скрывает перед всеми, чтобы не казаться слабым и не вызывать ни у кого жалость; встанет в теплой, спокойной воде, и начнет медленно ей умываться, наслаждаясь каждой секундой процесса. Он уже представил, как мелкие капли райской жидкости катятся по усталому телу, успокаивая боль и придавая новые силы, как влажные волосы прилипнут к его лицу и наконец перестанут настойчиво лезть в глаза... Но все его планы резко рушаться до боли знакомыми голосами. Совсем близко. Совсем неожиданно... Парень чувствует, как его сердце снова уходит в пятки. Голубые глаза беспокойно метаются по сторонам, пытаясь понять, откуда идут эти звуки. Лололошка лихорадочно, как сова, вертит головой. "Какого черта... откуда они здесь? Но, по направлению звука, это где-то рядом с входом. Пожалуйста, пусть сейчас не произойдет ничего серьезного, я слишком устал. Я так хочу просто лечь и нормально поспать, не мучаясь от кошмаров и страхов..." Шатен нервно выдыхает, и тихонько, как мышь, на дрожащих ногах, с глухо бьющимся сердцем, которое от страха вот-вот готово вылететь из груди, подходит к углу своей небольшой, деревянной халупы, сделанной на скорую руку, и, дотронувшись руками до немного колючей древесины, вмиг впившейся в пальцы, немного высовывает голову. И видит два знакомых силуэта, сидящих на узкой, деревянной ступеньке и ярко освещенных вечерним солнцем. Один высокий и величественный, второй - мускулистый и широкоплечий. Фран и Фарагонда. "Да что вам тут надо, черт возьми? Пожалуйста, оставьте меня в покое. Хотя бы ненадолго. Давайте вы самостоятельно решите все свои проблемы... Тем более, Фарагонду я сейчас хочу видеть меньше всего. Мало того, что мой день окончательно испорчен, мне еще и нужно идти и снова слушать ее издевки? Ладно, что-то я разворчался..." -Кстати, Фран... - до ушей шатена доносится тихий голос Фарагонды. Он видит, как женщина аккуратно и быстро поправляет торчащую прядь серых волос, и, резко повернув голову к насторожившемуся собеседнику, тем самым заставив изумрудные сережки на ее ушах дергаться и отражать лучи уходящего солнца, медленно, с плохо скрытой печалью в голосе и взгляде, говорит. - Это по поводу солнц. В общем, их можно восстановить, но одно из них безвозратно потеряно. Самое мелкое, помнишь? - получив напряженный кивок от гаранта, она пожимает плечами, и, элегантно разведя руками, продолжает. -В общем, оно треснуло по всей своей оси. Починить его практически нереально. Сомневаюсь, что даже с моим уровнем магии мы сможем что-то предприрять. Тут, очевидно, помогут только лучшие мастера мультивселенной, и то, знаешь ли, я очень сомневаюсь, что они смогут дать хоть какую-то гарантию на благополучный исход... - последние слова она говорит полушепотом, и отвернувшись и опустив взгляд, внимательно разглядывает небольшие цветочки, выросшие у подножия лестницы. Она даже немного убирает ноги в сторону, чтобы не давить бедные растения высокими каблуками. Фран вздыхает, и, скорбно опустив голову, тем самым заставив белые, непослушные волосы упасть ему на лицо и немного подпортить обозрение, и закрыв глаза, тихо, но с каким-то странным, пугающим спокойствием и смирением, говорит: -Прости... Все-таки, возможно, это действительно наша с Лололошкой вина... - эльф задумчиво чешет рукой за левым ухом, и, достав оттуда маленький, ярко-зеленый кленовый листочек, вертит его в руке, внимательно рассматривая каждую деталь. - Как все-таки удивительна местная природа... И намного лучше и разнообразнее, чем в Междумирье. Хоть какая-то отрада. Женщина хмыкает, и, расправив плечи и мягко положив руку на шею бывшего ученика, отчего тот едва заметно вздрогнул, уверенно хмыкает, хитро, но с какой-то странной теплотой смотря на него: -Фран, ну неужели ты так легко сдашься? Где же мой бесстрашный, ловкий эльф, готовый порвать ради меня всю вселенную? - на этих словах бледные щеки и кончики длинных, острых ушей гаранта немного краснеют. - Неужели ты действительно считаешь меня просто жестокой и безумной старухой, которая обозлилась на весь свет не видит ничего дальше собственного носа? Однобоко, получается. У меня же тоже есть и разум, и чувства. И логика, разумеется... В любом случае, мне не за что вас винить. Вы поступили так, как вы считали правильным. А после вчерашних событий я просто не могу вас осуждать. Эльф с удивлением и легкой надеждой смотрит на бывшую наставницу и изумленно протягивает: -Разве? Мне казалось, еще недавно ты была готова на нас напасть, стоило тебе только нас увидеть... Фарагонда неопределенно кивает, и, слегка откинувшись на стенку дома и сложив руки, задумчиво отвечает. В ее теплых, карих глазах отражаются прекрасные лучи заката. Лололошка уже и вспомнить не может, когда в последний раз он видел ее такой... счастливой? Довольной? Не агрессивной? Трудно даже подобрать слова, чтобы правильно выразиться. "Ее образ слишком разносторонний, чтобы ее судить. Она такая разная... Никогда не видел настолько странных людей." -Понимаешь ли, Сан-Фран... Мне даже трудно описать то, что я чувствую. Конечно, я все еще не оправилась от невыносимой горечи на душе от потери проекта, которым я занималась буквально всю жизнь и который был последним напоминанием о моей... Прости, я до сих пор не могу произнести это, но, думаю, ты меня понял.- на этих словах женщина замолкает, морщиться, как будто ее ударили, и, вздохнув, неохотно продолжает. - Но после того, как Лололошка вчера спас жизнь и даже убил ради этого другое существо, тем самым, насколько я поняла по его реакции, переступив через свои принципы, я действительно начала задумываться, что некоторые преступники все же способны на исправление. Можно сказать, твой друг заставил меня дать второй шанс этому миру. Открыл глаза, так сказать. Лололошка едва не закашлялся от удивления после этих слов, но, быстро взяв себя в руки, продолжает наблюдать, надеясь, что его не заметили. Фран ошеломленно смотрит на бывшую наставницу, от удивления выронив лист из рук, и, сглотнув комок в горле, неуверенно смотрит на женщину. Та лишь едва заметно улыбается, но тут же снова принимает серьезный вид, и, как обычно хмыкнув, продолжает: -Да-да, я впервые решила анализировать эту ситуацию с вашей точки зрения. И, если честно, думаю, что она даже в какой-то мере верна... По крайней мере, мне так показалось. - поспешно добавляет женщина. Не хочет, чтобы бывший ученик думал, что она окончательно решила сдать позиции и предать свои идеалы и интересы. Её интриги еще не закончены. - Действительно, возможно, мне не стоило поступать так жестоко. Некоторые преступники еще могут исправиться, начать приносить пользу мультимиру. Все же, не стоило ставить всех под одну гребенку. У всех разные истории, мотивы, тяжести поступков... Лишать всех подряд Искры, то есть навсегда ломать им жизнь, при этом еще и таким мучительным способом... А ведь, если говорить о дасках, то они не только лишаются возможности вернутся в свой мир, к родным, но и вынуждены остатки жизни проводить в трущобах, прячась от людских глаз и побоев... Нет, определенно, оно того не стоит. Да и страшно не столько лишение Искры, сколько сам процесс ее угасания. Представь, проживать несколько сотен лет в своем худшем кошмаре, снова и снова переживая его... Нет, определенно, здесь ты был действительно прав. Видомния действительно построена на жестоких и бесчеловечных принципов. Как бы я не пыталась доказать обратное... Женщина снова замолкает, и, устало закрыв глаза, отворачивается, нервно теребя пальцами ворот пиджака. Видимо, ей стало очень некомфортно из-за своих слов. Скорее всего, сейчас она сидит и укоряет себя за такое серьезное проявление слабости. "Что!? Мне это сейчас не показалось? Фарагонда, признавшая, что ей не стоило создавать Видомнию!? Я точно не сплю?.. Почему она так легко сдается?" Фран хмыкает и, сжав бледные ладони в кулак, удовлетворенно вздыхавет и, хитро улыбнувшись,смотрит на бывшую наставницу с плохо скрытым чувством победы в глазах: - Ну, теперь ты поняла, почему я не захотел сотрудничать? А ведь у меня в голове в то время были точно такие же мысли, как и у тебя. Фарагонда лишь качает головой, презрительно морщиться, и, резко взмахнув рукой, тем самым немного напугав гаранта, устало отвечает: - А ты все об одном... И не надоело же тебе? Столько лет держишь в голове одну и ту же мысль... Вот мне б твои проблемы. В любом случае, все, что я сейчас сказала, тебя не оправдывает, - после этих слов Фран лишь разочарованно разводит руками, и, положив голову на деревянную стенку, морщась от пронзительных лучей уходящего солнца, вздыхает. - Ты знал, насколько ты мне дорог, а в итоге просто бросил. А ведь ты был для меня второй семьей. И, поверь мне, заслужить мое доверие для тебя будет далеко не самой легкой задачей! - затем, женщина, посчитав эту тему закрытой и слишком неприятной и очевидной для обсуждения, решает ее сменить, и, оглядываясь по сторонам, задумчиво протягивает: - Кстати, а где же твой Лололошка? Мы уже минут тридцать его тут ждем. Фран, видимо резко вспомнив об изначальной цели их визита, резко встрепенулся, и, засучив правый рукав, смотрит на свои маленькие, наручные часики и задумчиво протягивает: - Странно, обычно в такое время он уже здесь. Но, может, он забыл о нашей встрече. Или вообще не знает. Не могу точно вспомнить, предупреждал ли я его вчера или нет... Мы до поздней ночи мучались с телом Ноктира, пытаясь похоронить его в более-менее нормальных условиях. Может, Лололошка сейчас лежит у себя дома, в Междумирье, и до сих пор спит... Уж я его знаю! - на последних словах Фран смеется и слегка пытается задеть локтем наставницу, чтобы хоть немного разрядить обстановку после напряженного разговора. Выходит не очень. Фарагонда в ответ лишь цокает языком, и, сложив руки на груди, задумчиво опускает голову и погружается в свои, никому не известные мысли. Наступает ледяная тишина, нарушаемая лишь слабым шумом листвы где-то далеко, на другом конце поляны. Лололошка, все это время внимательно слушавший их разговор, нервно вздыхает, услышав из уст волшебницы свое имя. Он все никак не может привыкнуть к этому. Каждый раз, когда он слышит ледяной тон Фарагонды, называющий его имя, все внутри него начинает инстинктивно трястись. Даже при разговорах с главами гильдий он никогда не чувствовал такого страха и волнения. Хотя после всего, что он услышал сейчас, его сердце начинает невольно проникаться жалостью к этой истощенной горем и бесконечными бедами женщине... Как бы она не была жестока, Лололошка в сотый раз убеждается, что она совсем не заслуживает всего того горя, что выпало на ее участь. В любом случае, ему придется выходить и разбираться, зачем же его решили побеспоитить в такой спокойный, и, отчасти, немного поздний час. Не исключено, если произошло что-то действительно серьезное. А в их случае, когда идет настоящая борьба за существование целой вселенной, это все, очевидно, не шутки. Кряхтя, шатен неловко выпрямляется, отряхивается от травы, жучков и прочей грязи, налипшей на него, и, пригладив растрепанные волосы, медленно и аккуратно выходит из-за угла, боясь напугать Франа и Фарагонду. " О, Время! Помоги мне пережить этот адский денек... Пожалуйста, пусть это будет не что-то срочное и непредвиденное!"