Mad Love

Юнги только что расстался со своим бывшим. Вот прям только что, вот прям по телефону. Он убирает его в карман, поджимая губы и глубоко вздыхая. В глубине души, где-то очень глубоко, он знает, что всё к этому шло. Он сам не понимал, как держит возле себя кого-то настолько нецелеустремленного и слабого духом человека. Ему, как акуле, казалось, что на фоне более слабого, он будет казаться более сильным. Об этом придется как-то забыть на ближайшие две недели законного отдыха. Как-то жить без этого, как-то сидеть в двухместном люксе и смотреть на пустующую кровать рядом. Как-то придется. Трансфер, заселение, прогулка. Ничего не меняется из года в год для тех, кто ездит на море чаще одного раза в несколько лет, для Мина же это все как-то ново. Он вообще не особо любит море, не в восторге от пышущего жаром солнца, не писается кипятком от того, какое же теплое море и горячий песок, по которому надо бегать от линии воды до шезлонга. Вообще, он даже не думал, когда выбирал Турцию. Скорее, это связано с детством. С воспоминаниями, которые хочется освежить. Хочется ходить по душным улицам, есть неспелые инжиры и удивленно пялиться на маленькие-маленькие гранаты, ещё совсем зеленые. Он любит этот остаточный вайб детства, когда он с помощью братьев плавал в бассейне, как с мамой стоял в море на гальке, боясь начать плавать. Отец смеялся, мол, как же так, «акула и не плавающая». И до сих пор он не проявил себя в плавании. Может, это связано с тем, что мама была такая же худая и тонкая, когда сильная волна начала отходить от берега, унося с собой их в море. Они оказались не далеко, может, в сантиметрах сорока-пятидесяти от гальки, но этого хватило, чтобы Юнги пересрался настолько сильно, что наглотался солёной воды и практически выбежал из воды, после мамы, не обращая внимания на горящие от боли и песка пятки. Сердце очень сильно билось от страха, а живот был наполнен этой солёной водой в попытках выйти из неё. Повезло, что это были последние дни отдыха, и ему больше не приходилось залезать в воду глубже колена. Он мог стоять на камне, поросшем мхом или водорослями. Было приятно и интересно замечать редких рыбок где-то в тихом местечке, или интересные камни под водой. Это всё было и осталось в детстве. Сейчас Юнги вырос, его страх моря никуда не ушел, и он не собирается испытывать судьбу, намереваясь чисто помочить ножки. Потом. Потом, когда поест. Или когда сходит в магазин. Не имеет смысла. Вокруг отеля есть всё, что должно удовлетворить его желания. Кальян, другой кальян, ещё один кальян, магазин, лавки для туристов, рынок в конце концов. Он хочет эти ебанные кошельки за два евро и до ужаса приятно пахнущие куски мыла, хочет сходить на рынок и удивленно глазеть на фрукты и ягоды, овощи, которые кажутся крупнее и вкуснее чем там, откуда он родом, или там, где он живёт. Этот виноград, лопающийся во рту, эти орехи, эта клубника, чаще всего безвкусная, но она такая красивая. Детство здесь, рядом, бегает и прыгает. — Давно здесь? — Юнги приоткрывает глаза, когда слышит корейскую речь, чтобы встретиться с мужским взглядом. — Вижу, что недавно. Крем от солнца хоть есть? Быстрее сгоришь, чем нос за навес высунешь. Мина немного разморило от духоты, но он собирает себя в руки и осматривает неожиданного собеседника. У него красивый загар, сильные руки, на левой руке он успевает заметить часы, поблескивающие золотом. Он легко одет, крепко сложен и довольно сильный, если заострить внимание на бицепсах. — Ам, есть. — Юнги слабо улыбается, когда собеседник смеряет его взглядом и отпивает из картонного стаканчика. — Ты не думай, что я назойливый, просто я впервые вижу тебя, настолько белого, посмевшего сунуться в эту страну в такое-то время года. — Мин приподнимает бровь. Откуда он его знает? — Я… простите, откуда вы меня знаете? — Коллеги знают друг друга в лицо. И семью коллеги тоже. — он махает рукой в воздухе, будто сгребая их под одну гребёнку. — Коллеги? — Юнги слабо улыбается. Он не узнаёт в мужчине никого, кто когда-нибудь работал с ним. — Не заставляй меня представляться, я уверен, что ты меня помнишь. Ну же, Юнги, вспоминай. Напрягай свои извилинки. — Мин ещё немного задумывается, прежде чем приоткрыть рот и глаза. Он не ожидал, что человек такого уровня будет разговаривать с ним таким образом! Его отец ещё сотрудничал с ним. Как же это было давно… Отец был уже старый, а Намджун молодой-молодой, ему едва исполнилось двадцать три, когда он взял в руки бизнес своего отца. Ким Намджун был именно тем, про кого можно сказать — эталон акул. Именно акула бизнеса, именно хищник, именно «рыба в воде». Юнги боялся даже вздохнуть неправильно, когда кто-то настолько великий имел возможность оказаться с его семьей за одним столом. Намджун, как он знает, шел по головам и буквально выгрызал себе путь, сметая в пух и прах тех, кто стоял на его пути. Мин восхищался им, искренне восхищался. Он был таким недосягаемым и красивым, таким всесильным, когда поднимал шестнадцатилетнего парня на руки и подкидывал в воздухе на день рождения. Сейчас двадцать три Юнги, он только что вышел из надоевших отношений (ну или его выгнали), разбитое сердце, свой бизнес с нуля, и расслабленность в теле. Совсем не то, чего он добивался. Он хотел перепрыгнуть именно эту акулу. — Н-намджун.? — Опа, а мыслить это у Вас врожденное. Не обнимешь друга семьи? — Юнги сглатывает. Он бы с радостью, только ему уже не 16 и обстановка, будто, неподходящая. — Я… — он не успевает договорить, когда Намджун придвигается и отставляет стаканчик, пододвигая младшего за талию к себе. Его рука теплая, даже горячая и крепкая, когда пальцы впиваются сквозь ткань в мякоть тела. — Я. — «Я-я», давай точнее говори. — Намджун приобнимает его, рассматривая вблизи и прижимает немного к себе, усмехается, когда Юнги жмурится и пытается оттолкнуться. — Ты так и остался маленьким, а? Крошка-рыбка. Юнги кажется, будто перед ним не тридцатилетний мужчина, а старичок лет шестидесяти, когда ему напоминают детские прозвища. — Я хотел попросить, чтобы Вы меня отпустили. — Мин по-детски дуется, пытаясь убрать чужую руку. Она не поддаётся ему, но когда он сдаётся, уходит на своё законное место самостоятельно. — Да ладно тебе, рыбка, не переживай. — Намджун улыбается, а Юнги невольно тоже. Это не та встреча, которая у него была запланирована, но он не против и такого подарка судьбы. — Вы. Вы- — Юнги, ты же уже вырос, прекрати обращаться ко мне на «Вы». Ненавижу, когда красивые молодые люди обращаются ко мне так, будто я старик. — Намджун откидывается на спинку дивана, а Юнги поджимает губы, глупо кивая. Он не замечает, как теряет свою уверенность и становится тем самым шестнадцатилетним мальчиком, когда делится своей неудавшейся любовью и тем, что его отпуск немного подгажен чужими желаниями. Делится планами и воспоминаниями, получая поддержку и большое количество советов. Намджун напоминает ему дом, в который он мог вернуться, как бы часто не навещал родителей. — Я тут уже всех знаю. Я здесь ещё на две недели, хочешь, вместе их проведём? Всегда хотел с тобой взрослым уже побывать где-нибудь, а ты и твой папа, как назло, заняты. Ничего страшного, наверстаем. А ты про парня забудь, он не мужик, он так, плешь на собаке. Я-то тебе покажу, какими настоящие мужчины должны быть. Он довольствуется скромными улыбками Мина, перебиваемые лишь незатейливыми действиями. Последняя фраза немного задевает Юнги, вновь кидая его в состояние глупого мальчика. Он думал раньше, что если и захочет себе мужа, то Намджуна. Но при взрослении понял, что потеряет себя на его фоне, а ему хочется блистать отдельно. Так он и нашел себе того парня, с которым все было не так плохо, как кажется. Юнги был звездой на его фоне. А Намджуна восхищает в неожиданном подарке судьбы всё. Чистая кожа, слегка растрепанные волосы, худые бледные ножки, которые хочется покрыть укусами. Красивая шея, тонкие пальчики, всё также, как раньше. И эти сиськи… Намджун один раз хотел поговорить с матерью Мина насчет того, что у него есть ну, интересные вещи между подбородком и локтями, но постеснялся. Только Юнги уже раскрытый, уже расцвёл. Его цветок пытался сорвать тот идиот, которому не хватило сил, а Намджун наконец-то может удовлетворить свои давние замыслы. Конечно нет, он не хотел трахать маленького Юнги. Он хотел получить любовь от этой рыбки, чистую и невинную, но со временем аппетиты выросли, посещать их дом стало невыносимо для его сердца. Он даже одно время готовил речь для отца Мина, но потом забросил это дело. А сейчас и не страшно подойти. Страшно, что Юнги сам откажется, или испугается, или, того хуже, закроется. Намджун не такой романтик, как года четыре назад. Жизнь помотала знатно. — Ты на море сейчас хочешь пойти? Я могу тебя кремом намазать, помочь, так сказать. — Я ещё не разобрал свой чемодан и, не подготовил пляжную сумку. И пойду я скорее всего вечером. — Вечером? Хорошо, давай вечером. Будет прохладнее и людей меньше. А тебе зачем вечером-то? — Не хочу сейчас бегать по номеру. А ты на море часто ходишь? — Каждый день. В том месяце ходил, в этом ходил и буду остаток месяца ходить. Может, вообще весь шоколадный стану. — Ты серьёзно? Ты целеустремленно ходишь на пляж и.? — Да-да, я загораю. Тяжело, долго, нудно, но зато посмотри какой я. — а Юнги видит. Ему не нужно показывать, какой ровный и красивый цвет приобрела чужая кожа. Когда Намджун приподнимает край шорт, показывая цвет, Юнги невольно задумывается о том, что, Намджун наверное загорает голым.

***

— Ты умеешь плавать? Я нашёл неподалёку небольшую лагуну. Ну точнее, мне подсказали, как до неё добраться. — Я не умею плавать. — Юнги поджимает губы, макая толстую вафлю в огромную каплю шоколадной пасты на своей тарелке. Намджун не пожалел шведский стол, когда взял в руки черпак в принципе. — Не умеешь? Ты сошёл с ума. — Нет, я не умею плавать, серьёзно. Я боюсь зайти в воду выше груди. — Рыбка и не умеет плавать, интересно. А я-то думал, ты просто не хочешь волосы мочить, когда сел на камешек. — Это тоже. — Юнги улыбается. Берёт ложку, зачерпывает немного пасты и размазывает её по вафле, зевая. — Так мы поедем туда? — Куда? А, в лагуну. Да, я хотел с утра поехать, пока людей мало и не так жарко. — Но. Уже 9 утра, ты уверен, что мы успеем? — М, более чем. — он жуёт тост с апельсиновым вареньем, кивая. — Я не думаю, что много людей знает об этом месте. Поваляемся на песке, немного покупаемся, не знаю. Загоню тебя в воду и заставлю плавать. Это преступление, быть акулой и не уметь плавать. Юнги слабо улыбнулся, смущаясь. Намджун буквально опекает его и заботится с самого первого дня, как он здесь. Он уже сделал общий план, где они могут побывать. Хаммам, туристические места, этот ебучий корабль с пенной вечеринкой на воде и шоу с прыгунами в воду, поход на рынок, о котором Юнги напомнил ему, когда старший затих. Поход в спа, шоколадное обёртывание. Намджун действительно собирался раскрутить Мина на детские воспоминания, которые сыпались из него в первый день и немного выскальзывали в последующие. Намджун даже сдал и сменил билеты, чтобы лететь рядом с Юнги в самолёте. Он сделал всё, чтобы приблизиться к нему непозволительно близко. Когда он узнал, что Юнги спит один в двухместном номере, то перетащил его к себе в гранд, деля с ним одну большую кровать. Сначала Юнги стеснялся и спал ближе к краю, пусть между ними и оставалось приличное расстояние, то на третью ночь в чужом номере он как-то оказался в чужих объятиях. Но он быстро заснул и не переживал по этому поводу больше, чем ему удалось. А Намджун всё подмечал. Юнги кидает на него взгляды, пытаясь что-то узреть, но Намджун не позволял ему этого сделать или хотя бы приблизиться. Он хмыкал, когда Юнги начинал издалека говорить о том, что тоже хочет загореть, но боится обжечься и испортить свою кожу, а Ким обещал ему помочь с этим. Больше его удивило, что у Юнги нет члена. Хотя, в голове он несколько раз прокручивал сюжет с этим положением дел. Теперь он был ближе к воплощению своей мечты в жизни, чем когда-либо, когда Юнги снял футболку и позволил себе ходить в купальнике в лагуне. Песок ещё не был ужасно нагретым, вода тихо плескалась. Она была немного прохладной, когда Намджун вошёл в неё, а Юнги ходил вдоль линии воды, боясь ступить глубже. Намджун его буквально будет тащить за собой, когда он запищит от холода и навалится на старшего. Ким немного расстроиться, что его предплечье первым коснулось чужой груди. — Холодно. — Юнги вцепится в руку, которая держит его, а потом найдёт в себе силы прижаться к чужому телу. Вода еле достигает уровня середины бедёр, но он уже начинает бояться. — Эй, рыбка, в этом нет ничего страшного. Видишь, здесь даже нет волн. — Вижу-вижу, стой пожалуйста. — Юнги сглатывает, выдерживая время. Волны действительно очень и очень слабые и не обладают той сокрушительной силой, с которой могут прибить его к берегу. — Давай, отлипай от меня. — он аккуратно берёт Юнги за вторую руку, всматриваясь в чистую воду и ступая глубже. Мин нервничает, крепко держась за пальцы, он собирается сделать шаг туда, где Намджуну по торсу, а ему наверняка будет по грудь. И делает его, глубоко вдыхая. Он уже собирается задержать дыхание, ожидая, что на него пойдет волна или он соскользнёт. Но все достаточно спокойно. — Видишь, всё хорошо. Попробуешь зайти глубже? — Я боюсь. — Юнги сжимает губы в полоску, поднимая голову на Намджуна. Он стоит, как ни в чем не бывало, пока он переживает кучу чувств за раз. — Я рядом, тебе нечего бояться, рыбка. Давай, я отойду немного и ты оттолкнёшься ко мне. — он закусывает щеку, когда Намджун делает шаг назад. Его сердце замирает, когда его отпускают. Но он стоит на камне, выдыхая и делая вдох. Руки в стороны, он немного наклоняется в сторону волн и отталкивается от камня, делая какие-то неосознанные взмахи под водой. Намджун подхватывает его под руки, когда немного подкидывает вверх, будто он ничего не весит. Жмурится от чужих вскриков, когда он верещит и вцепляется в чужие руки. — Тихо-тихо, рыбка, ты хорошо справился, посмотри на меня, ты живой? — Ты, ты зачем это сделал! — Юнги не достает полной ступнёй до камня, поэтому стоит на носочках, держась за крепкие плечи перед собой. — Ты испугался? — Н-немного. — выдыхает, слегка покачиваясь в воде. — Ты будешь плавать? — Нет, сейчас у меня задача тебя научить. Ты уже сделал хорошие первые шаги. — Намджун, ну, не надо. — Юнги пытается отмазаться, но не может. Для него до берега слишком далеко, а единственное, почему он ещё на месте, это старший. — Юнги, посмотри на меня. — поднимает глаза, смотрит на Кима, шмыгая носом. — Сейчас мы зайдём еще дальше. Звучало бы неплохо, будь они в другой обстановке. Но не сейчас. Намджун не знает, как позволил этому случиться, а Юнги не знает, как так быстро отошёл от прошлых отношений, когда позволил старшему поцеловать себя. С одной стороны, это была единственная вещь, которая могла его успокоить, а с другой, разве так можно? — Рыбка, может погуляем? — Юнги вздыхает, пожимая плечами. Его купальник неприятно липнет к телу, ему лень даже натянуть на себя футболку, которая лежит совсем-совсем рядом. Он даже не замечает, что завязки совсем ослабли от того, как Намджун хватал его там и тут. — Давай ещё немного передохнём. — он прикрывает глаза, укладывая голову на плечо мужчины. — Ты, мне только скажи, ты. ты меня поцеловал только для того, чтобы успокоить? — Хочешь услышать правду? — Да. — Юнги даже приподнимается, чтобы взглянуть в чужое лицо. Может, специфика того, как он настроен, не даёт ему переживать о том, что он выглядит очень и очень слабым перед ним. Каким он и является в данный промежуток времени. — Значит, нет. — Намджун слабо улыбается своими красивыми губами, а Юнги неожиданно вспыхивает, когда он соединяет это милое выражение лица с неожиданным прикосновением большой ладони к внутренней стороне бедра. — Ты серьёзно? — совсем тихо. Он не смеет больше пошевелиться, когда смотрит в чужое лицо, ища хотя бы маленькую надежду на шутку. — Конечно, рыбка. Я не буду против, если это всё закончится курортным романом. — Даже если я захочу, чтобы оно вышло за рамки курорта? — Я тоже не буду против. — Юнги закусывает нижнюю губу, улыбаясь и кивая. Так они приходят к общему выводу и соглашаются попробовать нечто новое между собой. Даже если младший все ещё стесняется засыпать рядом со старшим, даже если Намджун все ещё не знает, с какой стороны подступиться к своеобразной рыбке. И Юнги немного двигается, прикрывая глаза и вздыхая. Он потягивается вверх, когда завязки так невовремя развязываются и все, что прикрывает его грудь, это ничего не закрепленные кусочки влажной ткани. Он не замечает этого, пока не собирается сесть ровно и его сиськи отлипают от купальника. Намджун это замечает. Он улавливает момент, когда Юнги отвернется в сторону и притрагивается ладонями с обеих сторон прохладные груди, игнорируя чашечки поверх своих рук. — Они мягкие. Не знал, что они у тебя такие прикольные. За полторы недели они провели времени больше, чем Юнги со своим бывшим за месяц. Намджун столкнулся с первыми серьёзными отношениями, которые были его идеалом из-за того, что он почувствовал ответную любовь от младшего. — Ты из тех акул, кто кусается во время, ну. секса? — Намджун хочет усмехнуться, когда понимает, что Юнги стесняется произносить слово «секс», но сдерживается. — Ну по крайней мере, я могу не делать этого с тобой, рыбка. — Нет-нет, я, как раз про то, что мне это нравится. — Юнги сглатывает. Делает вид, будто может говорить об этом непринуждённо и спокойно. — Но я не видел на тебе ничего подобного, когда ты приехал сюда. — Потому что он не такой. — Ох, рыбка, ты же молодой, почему ты выбирал тех, кто совсем не годится и в подмётки тебе. — Не знаю. — пожимает плечами. Рядом с Намджуном он чувствует себя инфантильным и капризным, а он выступает в роли взрослого. Может, именно этого и ищут они оба в друг друге, представляя их в ролевой модели именно такого типа. Именно с такими разговорами они дотянут до вечера, когда вернутся в номер после хаммама. Юнги будет стесняться уже открытых прикосновений Намджуна, но будет счастливо пищать, когда им дадут фото оттуда. Во время грязевых ванн, в которой Юнги чуть ли не упадёт, они будут разрисованы не хуже каких-нибудь зданий с побелкой, Мин выдохнет и придёт к выводу, что, если это всё закончится их совместным отлётом, то, значит этим всё и закончится. Нет смысла отказывать себе в счастье, пусть и возможно коротком. Мин под одеялом голый. Намджун, судя по всему, тоже. Но Юнги ни за что не найдёт в себе силы двинуться к нему, как это уже аккуратно делает старший, когда обнимает его со спины, прижимая к себе. — Рыбка, ты же недавно вошёл в пик фертильности, а? — Это чувствуется?.. — Никем, кроме меня. — Намджун оставляет незамысловатый поцелуй на шее, располагая к себе младшего. Он не собирается заходить далеко, но держит в голове, что может не стараться держать себя в руках. Акулы, самки или самцы, могут быть жестоки во время секса. Это могут быть укусы, содранная кожа от необузданной похоти или ярости, от грубости, покрасневшая кожа от шлепков, удары. Конечно, именно сейчас, когда Юнги посмел войти в пик, привлекая к себе внимание ближайшего к нему представителя акульих, он собирается получить всё, что может дать ему мужчина. А если бы был кто-то ещё? Нет, Юнги не думает только своими сиськами (Намджун всё ещё смог оценить только их, а то, что младший прячет под нижней частью купальника, он так и не смог увидеть), конечно нет. Он боялся, что кто-то ещё чувствует его состояние и попробует попытать удачу, но Намджун был рядом. Это успокаивало его. — Нам нужно пойти в ванную, или.? — О, рыбка, не знаю, кто тебя там пробовал до меня, но поверь, я смогу заставить тебя пережить оргазм и без воды. — Юнги смущается такой прямой и грязной в каком-то смысле речи, но не отнекивается. — Это же тяжело. — Я уверен в том, что ты переживёшь нечто большее, чем пытался до меня. — Мин не сразу замечает, как Намджун аккуратно играется с его грудью. Наверное, он хочет убрать с него одеяло, чтобы было проще, а Юнги стоит перевернуться к нему лицом, а не рассуждать, когда в затылок тяжело дышат. Намджун безумно обходительный, когда он медленно обнажает для себя Юнги не больше нижней части живота. Он может рассматривать никем не тронутую кожу, такую красивую и слегка загоревшую не без его стараний, но все равно не такая, как у него. Это выглядит красиво. Нет какого-то яркого запаха от Юнги, он ничем особым не пахнет. Но Намджуну кажется, что он весь для него. Дышит, смотрит, краснеет для него и из-за него, это он причина такого спокойного и открытого поведения самочки перед собой. Юнги не остаётся ничего, кроме как довериться, когда он позволяет убрать одеяло со своего тела и разглядеть нависшего над ним Намджуна. Они начинают с мягких поцелуев, которые со временем перерастают в укусы, цепляющиеся друг за друга. У старшего кровоточит губа, а Юнги остаётся с содранной кожей изнутри. Младший особо не отдавал себе отчёта в действиях. Видимо, возбуждение и желание затмили его сознание, а осознавать что-то он начал лишь тогда, когда почувствовал болевые ощущения в запястьях. Он упирался щекой в подушку, тяжело дышал и пытался вытащить свои руки из чужой хватки, пока его задница безостановочно подвергалась шлепкам. — Рыбка, ты должна подчиняться мне и не быть такой эгоистичной, какой ты показалась сейчас. Я сейчас начну разрушать твою текущую пизду, а ты, маленькая сука, будешь принимать всё, что я даю тебе. — хлесткие удары ладонью не прекращались, принося такую острую и нужную в данный момент боль. Намджун, видимо, не получивший ещё свою дозу укусов, вошёл в раж и сместил свой фокус внимания, удерживая Юнги под собой. Он обещал, что он кончит без воды, и он доведёт его до крепкого исступления на своём члене, ведь он так красиво плачет, когда предвкушает следующий удар ладонью. Намджун беспощаден к нему сейчас. И беспощаден, когда, придерживая свои члены у основания, проталкивает их в мокрую, податливую киску. Юнги давно не ощущал такого заполнения, особенно, когда оно настолько широкое. Два члена, расположенные рядом друг с другом, а не один сверху-один снизу, кажутся ну уж слишком большой вещью для небольшого Мина, которому остаётся только послушно толкаться навстречу. — Рыбка, ты же выносишь мне деток? Я заполню твою матку, заставлю тебя потратить силы, будешь, блять, так хорошо выглядеть с огромным пузом. — Намджун скребёт его бедро, толкаясь в мягкую и влажную вагину. — Д-да, пожалуйста!.. Наполни меня! — Юнги чуть ли не плачет, когда он начинает его долбить. Ему хочется искусать старшего, окрасить укусами чужую кожу, посмотреть, как по его загорелой коже будет течь кровь, как она будет подсыхать корочкой. И он почти получает то, что хочет, когда Намджун отпускает его руки и аккуратно переворачивает на спину, позволяя Юнги крепко схватить себя за волосы на затылке и притянуть к себе, начиная грубо целовать. Он кусает его губы, старается вылизать больше крови, когда его доводят до оргазма. Юнги облизывает губы, тяжело дышит и вытягивает ноги, смотря в сторону моря. Спокойно, красиво, немного душно. Его кожа хорошо намазана солнцезащитным кремом, он только-только полностью отошёл от секса. Намджун подходит к нему и присаживается на шезлонге рядом, протягивая ему стакан. — Клубничный мохито, держи. — Спасибо большое. — его голос немного севший, и он заставляет старшего улыбнуться. — Пожалуйста.