После тяжелого рабочего дня...

... Толя Ломов спешил уехать из Москвы, подальше от шума, суеты и асфальта. Он заехал далеко в область, куда ещё пока не добралась паутина новых дорог, свернул в лес, остановил машину и направился на свою любимую поляну, вокруг которой как часовые на посту стояли высокие сосны. Расстелив большое клетчатое одеяло, Анатолий выложил на него термос с горячим чаем, контейнер с бутербродами, альбом и карандаши. Затем удобно устроился на спине, широко раскинув руки и закрыв глаза. Солнце уже практически село, но лес был наполнен звуками и ароматами. Шелестела листва на лёгком ветерке, стрекотали кузнечики и пели свои песни цикады. Был слышен плеск воды от расположенного невдалеке озера. Сильно пахло цветами, лесными ягодами и сосновой хвоей. Всё это вместе, как ни странно, не раздражало, а успокаивало. Все дурные мысли разом улетели вместе с ветром. Осталось лишь единение с природой. Любовь к лесу появилась у Ломова не сразу. Сначала это был просто один из методов лечения астмы, вернее, попытка купировать частые приступы. Однако Толе в лесу было скучно: связь не ловила, общаться было не с кем. Изнывая от скуки во время очередной поездки в лес, Ломов обнаружил в рюкзаке простой карандаш и конспект по химии. Именно там на последних страницах он поначалу рисовал. Это были просто наброски, но постепенно рисунки становились конкретнее, а Толя увидел, что в лесу тоже кипит жизнь. Он стал ездить уже принципиально оставляя дома телефон, а в его рюкзаке теперь всегда можно было найти тетради для рисования или альбомы, простые карандаши и ластики. Еды Толя тоже никогда не брал много, лишь только пару бутербродов, чтобы перекусить утром. Однажды Ломов бродил по лесу в поисках места для очередного плэнера и наткнулся на поляну в окружении сосен, которая очень скоро стала его любимым местом для уединения и поисков вдохновения. Полностью расслабившись и придя в нужное ему состояние, Ломов взял в руки карандаш, открыл альбом и начал рисовать. Сначала на бумаге ничего нельзя было понять - из-под руки художника появлялись просто штрихи. В конце концов они сложились в цельный рисунок, на котором угадывались очертания деревьев, травы, божьей коровки, сидящей на ветке, муравьёв, ползущих строем. Когда рисунок по мнению художника был полностью готов, он отложил альбом и карандаши в сторону и заснул, раскинув руки. Проснулся Толя с первыми лучами солнца, проникающими сквозь высокие верхушки сосен. Обошел поляну, собрав в крышку термоса немного ягод, и устроил пир с чаем, бутербродами и ягодами. Затем собрал все вещи, внимательно осмотрелся, подобрал мусор и направился в Москву. Лесная терапия очень помогала Толе во время сессии, когда в голове образовывался такой тугой клубок, что казалось будто мозг вот-вот взорвётся. В лесу, с карандашами в руке, Толя успокаивался, мысли выстраивались в определённый порядок и сдавать экзамены было легче. Когда Ломова пригласили в ФЭС, он не бросил своё хобби. Даже наоборот, в первое время только поездки в лес помогали ему хоть немного отвлечься от того стресса, в который попал бывший студент - преступления, улики, расследования. Зимой Толя тоже ездил в лес, но проводил там меньше времени. Он наслаждался тишиной и морозным воздухом, рисовал, а потом уезжал домой. Любимая поляна была укрыта многометровым слоем снега, а для того, чтобы ночевать в машине, необязательно выезжать из города. Ломов скрывал своё увлечение и от сокурсников и от коллег в ФЭС. Единственным, кто оказался посвящён в таинство лесной медитации, стал Субботин. Когда Ломов пришёл в себя после "русской рулетки", очнувшись на крыльце дома, и смог уже хоть что-то говорить, он попросил отвезти его в лес. Лёня не стал задавать лишних вопросов. Он просто помог Толику переодеться в тёплую одежду и усадил его на пассажирское сидение. Всю дорогу Толя крепко сжимал свой рюкзак, Лёня же внимательно поглядывал на приятеля, который сидел сжавшись, испуганно глядя куда-то вдаль. Когда они свернули с шоссе на небольшую дорогу и остановились, Лёня понял, что сейчас главное - не мешать. Он переместился на заднее сидение и закрыл глаза, периодически подглядывая за Толей. Ломов же вышел из машины, чуть задрав голову, глядя в уже ночное небо. С лица постепенно уходили напряжение и страх, появлялась улыбка. Постояв так несколько минут, Толя забрался в машину, быстро достал из рюкзака тетрадь и карандаши и начал рисовать. Субботин с изумлением наблюдал, как карандаш быстро бегает по бумаге, оставляя на ней штрихи, которые складываются в рисунок. Вот появилась поляна, засыпанная снегом, сосны до самого неба. Даже следы на снегу от пробежавшего зверя получились довольно чёткие. - Леонид Ильич, Вы тут спать собираетесь? - повернулся к Субботину уже похожий на себя, чуть ехидный Толя. - Или может всё же домой поедем?