Гарри Поттер и защита от Истории искусств

На этот раз преступник постарался на свадьбе. Выбирал попышнее и побогаче, чтобы обязательно в газетах писали. В ответственный момент, когда натруженные официанты левитировали торт размером с невесту, на самой его верхушке, вместо фигурок жениха и невесты, очутился зловещего вида артефакт: набалдашник для трости в виде скалящейся волчьей пасти, от которой так разило черной магией, что всем гостям разом поплохело. Авроры прибыли быстро и выяснили, что никакой опасности не было, самому артефакту, как заверял Драко Малфой — «первый эксперт» в таких вопросах, как беззлобно подкалывали его коллеги — грош цена, да и в магическом плане пустышка, усиленная на короткое время заклятием, чтобы гостей напугать. И это могло бы выглядеть как нелепая шутка, если бы подобным инцидентам не предшествовало ограбление родовых поместий, богатых домов или частных музейных коллекций. Преступника интересовали: уцелевшие после конфискации Министерством артефакты и книги, хоть как-то относящиеся к темной магии в домах чистокровных; различные дорогостоящие семейные ценности в домах всех остальных и… учебники истории? Последнее ставило авроров в тупик, ведь абсолютно ломало личностный портрет вора. Из исторических книг и книг про искусство были вырваны страницы, на которых говорилось только о магловских деятелях: живописцах, архитекторах, скульпторах. И даже с такой странности можно было бы посмеяться и долго травить шутки про раздвоение личности, но все маги, которым непосчастливилось быть ограбленными, сходили с ума. Начинали считать себя то охотниками собирателями, то фараонами, то греческими божествами, то, прости Господи, Иисусом Христом. В палатах Мунго за тот месяц, что вор активно действовал, собралось столько сынов божьих, что на десяток вторых происшествий хватило бы. При попытках заговорить с пострадавшими те выдавали лишь описания предметов искусства, персонажами с которых теперь считали себя, причем с лекционной точностью: от даты и места создания до композиционного и цветового решения, а также с натуралистическим рвением изображали позу со статуи или с фрески. Бедняге с конным памятником не повезло особенно. И, как ни странно, на них не было ни следа черной магии: это неизвестное проклятие было абсолютно светлым. Чем гоняться за вором по всем особнякам Британии, в авроры приняли решение загнать преступника в один конкретный. Хоть Малфой мэнор и пустовал, но все ещё представлял интерес для вора, в этом Драко был уверен, а то, что его ещё не попытались ограбить объяснял своей службой в Аврорате. — Меня должны с позором уволить, — развивал он план, предложенный разумеется Роном Уизли, и не мог поверить собственным словам. Он так просто, пусть по долгу службы, соглашается разрушить свою карьеру и опять, пусть и на время, стать изгоем общества? Гриффиндурство передается воздушно-капельным путем не иначе. То, что работать приходилось в окружении бывших гриффиндорцев, слизеринца Малфоя ничуть не смущало. Если уж пол львиного факультета пошли вслед за Поттером в Аврорат, то чем он хуже? Хитрость и стремление примазаться к чужой славе те черты, что издревле присущи его факультету. Благодаря Поттеру, выступившему в защиту Драко и Нарциссы на суде, его полностью оправдали, а мать приговорили только к 10 годам Азкабана, вместо пожизненного, что досталось отцу. Драко ухватился за возможность поправить своё положение благодаря знакомству с Героем и без раздумий устроился на нелюбимую работу в Аврорат. Вот только вокруг Поттера было безмерно таких же, что держались вокруг него, были его добрыми друзьями, хорошими приятелями, милыми коллегами, и Малфой, разумеется, затерялся бы среди этой пестро-сладко-ватной толпы, если бы не обнаружил: он может в открытую дерзить Герою. Их отношения как коллег были наполнены соревновательным духом. Когда дело доходило до проявления себя на заданиях, до определения лучшего сотрудника месяца, они цапались как кошка с собакой, пытаясь превзойти друг друга. Побеждал, конечно, Поттер. Не потому, что у Малфоя был хитрый план: поддаваться и не нарываться, а потому, что Гарри действительно был лучше в их деле. В моменты таких «проигрышей» Драко не следил за языком. И, как это не казалось бы странным со стороны, такое нарочито вызывающее и грубое поведение, сближало Малфоя с Героем лучше, чем любая сладкая речь его искреннего сторонника. Гарри даже признался как-то раз, за уютным ужином с Джинни, что не будь на работе Драко с его дерзостью и показной патетикой, не ощущай он постоянно на себе его взгляд, обещающий всыпать по первое число — от приторности жизни его бы стошнило. — Я вас с Роном не понимаю. Он тоже говорил, что Хорёк его веселит. Разве не опасно работать с таким человеком? Разве вы не чувствуете себя неуютно в его обществе? — Джинни удивлялась таким словам. На что Гарри ей объяснял, что как к сотруднику и коллеге к Малфою ни единого замечания, он единственный, кто до сих пор помнит всю правовую теорию и максимально четко следует указаниям начальства. И вот теперь предстояло придумать повод для громкого (но не слишком) увольнения этого показательного сотрудника. — Написал в отчете за месяц пошлый анекдот. — Пришёл на работу в неглиже, оправдываясь тем, что камин сломался и при переходе расщепил одежду. — Не, перепил огневиски и приставал с непристойными предложениями к… — сказал Дин Томас, заговорчески поднимая указательный палец вверх. — Это ещё к кому? — смеялся Рон, смотря на то как Малфой закатывает глаза, слушая их дискуссию с Симусом и Дином на тему «как оставить Хорька без работы». — К фикусу в коридоре. — Уволился по собственному желанию, испугавшись заразится от коллег кретинизмом. — вставил Драко, убийственным взглядом глядя на них. — Знаете: все проще, — негромко сказал Гарри, моментально обращая на себя внимание. — богатый сынок богатого дома стал слишком бояться за оставшееся фамильное наследие, вследствие получил несколько дисциплинарных высказываний за опоздания и прогул и был уволен. Репутация коту под хвост, вор решит, что Малфой сейчас в самом уязвимом положении, и никому особо не будет дела до украденных драгоценностей мэнора, и непременно объявится. — Поттер, с тебя потом комплиментарное мне интервью «Пророку», в мельчайших деталях объясняющее этот план, с обязательным упоминанием гриффиндорского благородства, с которым я на него согласился. — подытожил Малфой. — А хвалебную оду в честь тебя Поттеру Рите Скитер не отослать? — ухмыльнулся Симус. — Я в честь него анекдот в отчете за месяц напишу. — уверил всех Гарри. Дальнейшее «увольнение» Драко предпочёл бы не вспоминать. «Малфой не оправдал надежд», «Единственный шанс Малфоя на честную жизнь упущен из-за его же глупости!», «Бывших пожирателей не бывает: стоит ли ждать повторного суда?» — он упорно игнорировал и другие не менее одиозные газетные заголовки. До того упорно, что его понурый вид сподвиг Дина Томаса на подбадривающее похлопывание по плечу. — Брось, когда узнают, что ты ради дела подставился, ещё и уважать начнут. — проявил участие Рон, на что Малфой лишь отмахнулся и шагнул в камин. План был прост. Он в мэноре. Один. Расставляет по поместью Сигнальные чары, которые должны будут отправить в Аврорат знак, когда заявится вор. А чтобы подтолкнуть его действовать активнее, в прессу был запущен слух о повторном обыске и конфискации того, что может быть связано с темной магией. «Малфой не стал бы так суетится, если бы в особняке не оставалось чего-то действительно ценного. Я всецело поддерживаю действия Министерства и вновь сожалею о своем мягкосердечии: чуть было не пригрел змею на груди. Я рад, что он выдал себя так скоро.» — грустно и сурово вещал с первых полос Пророка Герой магической Британии. — А вот про змею было лишнее, Пот-тер. — высказывал Драко свое недовольство газете, думая чем бы ответить на этот подкол. Через секунду одернул себя и ухмыльнулся: стоило только день побыть в полном одиночестве, как он уже стал с бумажками разговаривать. Это нельзя назвать словом «дом». Особняк. Особняк рода Малфоев, в котором когда-то он жил с родителями, затем штаб-квартира Волдеморта. Теперь просто имущество в его собственности. Находится здесь дольше одной ночи оказалось трудной задачей. А он то думал, что всегда берет сверхурочные, чтобы повысить свою репутацию, обойти в служебной выслуге Поттера или ещё драккл знает за чем, он ведь примерный представитель своего рода, вершит великие дела за стенами дома, чтобы потом, полный гордости за себя вернуться в мэнор и… понять, что даже воздух бывшего родного дома отравлен происходившей здесь когда-то жестокостью. Вор заявил о себе на исходе третьего дня, заставив всех помучиться в ожидании и усомнится в правильности затеи. Малфой находился в библиотеке — предполагаемом месте появление преступника — когда Сигнальные чары сработали. Он выхватил палочку и встал в боевую стойку. Однако первым, кого он увидел, был аппарировавший Поттер. — Чары сработали в этой части дома, Дин и Симус следят за обеими дверьми, Рон в холле, ведущим в библиотеку. — Гарри точным движением палочки проверил зал на наличие дизилюминационных чар. — Рядом с нами никого нет. — констатировал Малфой. — У других тоже тишина. — Значит у преступника был план поместья, и сейчас он под нами в подземелье. Встав друг напротив друга, они заранее приготовились использовать Оглушающие чары для прикрытия и аппарировали на этаж ниже. — Ступефай! Заклятие было применено синхронно в мгновение после аппарации. Вокруг было темно и тихо. — Мы опять одни. — скорее вслух рассуждал Драко. — Как бы ни так! — раздался высокий женский голос. — Хозяин поместья не предупреждал, что кроме нас будут ещё гости! Как радостно, я люблю большие компании! — Протего! Авроры одновременно применили Щитовые чары, ожидая появления незримой нападающей. Никто не появился. Но с каждой секундой все отчетливее стал слышен шелест, напоминая бредущего по коридору Хогвартса студента, читающего на ходу. — Здесь же нет книг? — осведомился Поттер у Малфоя. — Теперь есть! — женский голос раздался совсем громко и рядом, но вместо человека им под ноги упала раскрытая книга, перебирающая своими страницами как осьминог щупальцами. Они бы и рады отпрянуть от книги подальше и никогда не трогать её руками, но действие чар книги началось, как только она заговорила, и шансов у них уже не было. Подземелье мэнора осветила яркая вспышка. Стало тихо.

***

Степь. Палящее солнце. Стремительный бег. Убегающее стадо газелей уже обречено. Они гнали его три дня, измотав животных, но не устав сами. Глупые газели уперлись в скалу, развернулись и рванули назад, пытаясь прорваться сквозь отчаянных охотников. Он ухмыльнулся. Поднял лук. Его товарищи уже выпустили первые стрелы. Настал и его черед. Он выбрал жертву — газель неслась прям на него. Раз… Газель все ближе… Два… Пыль из-под её копыт летит во все стороны… Три… — Поттер совсем рехнулся?! — проорал знакомый голос и все потеряло смысл. Гарри едва увернулся от чертовой газели, кубарем покатившись по земле. Вокруг орали дикие люди в первобытных одеждах, одна газель уже была подстрелена, и они окружили её, добивая камнями. Он лежал в пыльной траве, Малфой подошёл к нему, Гарри задрал голову, посмотрел снизу вверх и залился таким диким хохотом, что подбеги к ним сейчас стая гиен приняли бы за своего. — На себя посмотри, чучело, тебя б на огород к Уизелам гномов разгонять. — Малфою было не до смеха. Их приличная, ещё не изношенная форма авроров исчезла как и их палочки. Вместо этого они были одеты по первоклассной первобытной моде: набедренные повязки из шкур, какое-то подобие обуви, опять-таки из шкур, обилие черных и красных узоров, нанесенных на лицо и грудь какой-то отвратительной жирной краской. Смотря на бледное малфоевское лицо, сплошь покрытое витиеватыми чёрными линиями Поттер хмыкнул: — Тебе только ожерелья из костей не хватает. — А тебе мозгов, — мило улыбнулся Драко, смотря на то, как герой поднимается с четверенек. — Пока ты развлекался с себе подобными, я осмотрелся здесь. Это неправильное место. Посмотри вдаль, кажется, что ты видишь горизонт, но если приглядеться пристальней, то все вокруг начнет пропадать. Они несколько секунд смотрели вдаль пока не заметили, что пустота уже почти подкралась с их ногам. — Стой. — Поттер положил руку Малфою на плечо. — Не отводи глаз и не отходи назад. — Когда-нибудь доверившись тебе, я умру молодым. Пустота оказалась каким-то разделительным барьером, стоило её коснуться, как они оказались в другом месте. Правда не совсем полностью. Малфой медленно открыл глаза и увидел, что половина его тела в вполне привычном объемном состоянии, торчит из каменного потолка пещеры, другая же половина, включая предплечье одной руки и полностью другую, переходит прямо на стену, становясь рисунком человечка, держащего лук. Рядом были рисунки других бегущих человечков, несколько газелей мчащихся к ним на встречу и Поттер в таком же положении. — Здравствуйте, рада вновь вас видеть! Я постаралась организовать все так, чтобы вам было интересно, с интерактивом. — Вновь раздался звонкий женский голос, на этот раз он звучал радостно. — Вам нравится? — Да. Очень. — сказал Поттер, озираясь по сторонам. — Ещё бы из камня выбраться. — Ох, ну это когда вы скажете мне правильный ответ! Командная работа, ура! — перед ними резво материализовалось женское лицо больших размеров, оно было в дымке и можно было лишь сказать о светлой коже его обладательницы, а про возраст и тем более индивидуальные черты и речи идти не могло. Лицо было явно воодушевленно. — Что?! — Ну, вы должны сказать мне, что это за пещера! Разве не понятно? И к какому периоду относится рисунок. И как вы пришли к таким выводам, конечно же! Поттер и Малфой покосились друг на друга, а потом на рисунок на стене за собой. — Ну, допустим, это первобытная эпоха… — неуверенно начал Гарри. — Ох, Поттер, Поттер, плохо ты знаешь этих требовательных дамочек, чем-то увлеченных. Мэм, насколько я могу судить, — Малфой смотрел на рисунок позади себя, выгибаясь так, что впору сломать себе шею — судя по отсутствию деталей, но присутствию движения на, эм, рисунке, это, эм, мезолит? — он перевел взгляд на лицо. — Ух ты, правильно, правильно! Вы первые кто сказал правильно! — лицо дамочки выглядело крайне счастливым и взбудораженным. Тем временем лицо Поттера рядом пребывало в неописуемом удивлении. — А теперь скажите название пещеры! — Ты и это знаешь, Малфой? — с надеждой в голосе шепнул Гарри. — Итак, название пещеры, название пещеры, — начал Драко, оглядываясь вокруг себя, делая вид, что пребывает в глубокой задумчивости, — а в-вы не могли бы…— начал он и закашлялся. — Да, да правильно! Оно начинается на «В»! Ох, обычно у меня с этим вопросом так далеко никто не заходил! — И не повезло же вам с учениками, мэм! Наверняка работать приходилось в ужасных условиях, где никто не ценил ваши таланты. Поттер ухмыльнулся тактике Малфоя: запудрить мозги даме Драко действительно имел все шансы, даже в боевой первобытной раскраске, которая уже кое-где растерлась и выглядела просто как грязь. — Да нет же, нет! Я люблю своих детей! — воспротивилась дамочка, все ещё будучи в хорошем настроении. — Так какое название пещеры? — На языке крутится, из головы вылетело. Что-то, что-то на Ватерлоо похоже, но не Ватерлоо же. Ват… Валл… — Валлто…— подхватила женщина. —…та? — уже совсем тихо сказал Малфой, вопросительно подняв брови, и смотря совсем уж умоляюще. — Да Валлторта! Ура! — лицо закружилось в воздухе. Поттер и Малфой наконец выпали из стены пещеры, и теперь уж Драко был рад грохнуться лицом об землю. Руки и спина жутко затекли, авроры стали неловко подниматься, разминаясь. — Я буду ждать вас снаружи! — улыбнулось дамочкино лицо и стремительно вылетело из пещеры. — Как? Малфой, вот как? — Поттер кружил вокруг него с этим вопросом, как сова над мышью, вид у него был потрясенный. — Это вас всех чистокровных этой фигне учат? — Ну я же тоже был ребёнком, Поттер, у меня были свои увлеченья! — устало протянул Драко. — И вот это твое увлечение? Вот это?! — Гарри аж повысил голос, указывая прямой, но чуть подрагивающей рукой на наскальный рисунок. — Не машинки и лего, а это вот?! — Я где-то прочитал про первобытных людей и загонную охоту и мелкий носился по двору с палкой, — Малфой опер лицо на ладонь и стал говорить тише. — причем обычной палкой, не волшебной палочкой, извозился в грязи, maman это пришлось не по душе, и в наказание за неподобающее поведение она усадила меня за стол, положила передо мной гигантскую книгу про первобытных людей и сказала одно краткое «учи». Там была эта пещера. Доволен? — он посмотрел на Поттера сквозь пальцы. Тот уже успокоился, но на лице была улыбка, которая обычно появляется у взрослых, когда они видят младенчика, сделавшего что-то умилительное. — Да пошёл ты. — не выдержал уже Д и направился к выходу из пещеры. Покинув пещеру, авроры увидели пески пустыни, переходящие в плантации тростника, небольшую деревушку из глиняных домов, гигантскую полноводную реку и три пирамиды на другом берегу от неё. — О, ну это я знаю, — Гарри указал на другой берег реки. — пирамиды в Гизе. — Где же вы были так долго? — подлетело к ним лицо женщины и удивленно вскинуло брови. — Давно пора начинать! Ах, и если вы уже знаете все про Гизу, то я дам вам другое задание! — Поттер, ты идиот! — вскипел Малфой. Поттеру лишь оставалось развести руками. — Египет — такая обширная тема! Тут о стольком можно поговорить! — продолжала заливаться дамочка. — Выберите цифру от одного до шести. — Я идиот, я молчу. — скинул с себя ответственность Поттер. — Эм, три. — без инициативы сказал Малфой. — О отличный выбор! — лицо закружилось в небе по спирали, очевидно очень довольное услышанным. — Почему три? — поинтересовался Гарри. И Малфой как представил, что придётся объяснять ему систему периодизации Древнего Египта, то как из неё он исключил три периода распада и тем самым получил число шесть, как посчитал, что на цифру три приходится период Древнего царства, произведения искусств которого наиболее известны (а эту даму интересует очевидно только история искусств), и что таким образом он увеличил их шансы правильно ответить на вопросы, представил, и вместо ответа махнул рукой — надоел. — Итак, — продолжала дама. — Древнее царство! Лицо закружилось вокруг них, и окружение сменилось с пустыни на дворец. Когда песок рассеялся, Драко огляделся и подумал лишь, что надеется, что эта сумасшедшая не будет спрашивать из каких частей состоит дворец и названия этих причудливых колонн: Малфой их не знал. Поттер был однако увлечен другим. — Милая туника и паричок, Малфой. — съехидничал он. Драко опустил взгляд на себя и, на самом деле, не сильно удивился: белая женская туника в пол, на плечах такая же белая накидка, красно-сине-изумрудное ожерелье и объемный черный парик на голове, из-под которого проглядывались пряди его белесых волос. Это хотя бы смотрелось на нём органично! А вот Поттер явно не знал, что вместе с набедренной повязкой и простой подвеской его образ дополняли густые черные усы на пол лица в сочетании с обильно подведенными глазами. — Рано радуешься, Поттер, я обязательно покажу свои воспоминания твоим дружкам с работы и Джиневре через Омут памяти, пускай полюбуются. Хоть Поттер и не понимал сейчас, что не так с его «прикидом», но по коварной улыбке Малфоя понял: было бы проще, появись у него метка на лбу. — Я смотрю вам очень нравится мой интерактив! Ну что вы уже поняли, кто вы есть? — смеялось лицо. — Эм, Аменхотеп и Нофрет? Поттер уже не удивлялся познаниям, неожиданно нашедшимся в аристократичной голове его напарника. — Ну что же ты! Подумай ещё. Разве это, — оно вильнуло в сторону Гарри — похоже на великого Аменхотепа столь много внесшего в историю и искусство своей страны? И они вместе уставились на Поттера, который чувствовал себя как идиот под их взглядами. — Эм, нет. Р-рахотеп? — Вот умница! А теперь сядьте вот на тот трон, — дамочка указала в сторону вытесанных из камня грубых кресел с письменами, — в позы, в которых запечатлены Рахотеп и Нофрет в своей статуе и задание выполнено! Только, Нофрет, — обратилась она к Драко, — не подсказывай своему муженьку — лицо подмигнуло. — иначе обоим незачет. — Вот я попал. — сообразил Поттер. Камни были жутко неудобные. Малфой сел, ровно выпрямив спину, поставил ноги вместе и стал смотреть перед собой. Взгляд в вечность. Левую руку он положил поперек колен, правую сверху левой, держа ладонь ровной не сгибая пальцы. Поттер немного поелозил и тоже сел ровно, положил две руки на колени, почему-то решил сжать кулаки. — Вы меня приятно поражаете! Только одна ошибка! — дамочка подлетела к Гарри. — Рахотеп, твоя правая рука должна быть под сердцем! А так все правильно, зачет! — она закружилась в воздухе. — Поттер, а знаешь о чем я думаю? — произнес Малфой, смотря ей вслед. — О том, что лучше бы тебя по настоящему уволили, и тебе не пришлось бы возиться с этой ерундой? Драко недовольно посмотрел на него. Если бы его уволили по настоящему, ерунда с которой бы ему пришлось бы возится — это продажа родового мэнора и унизительная работа за копейки, вероятно, в итоге Азкабан. Уж лучше сумасшедшая учительница и Древний Египет. — О том, что по логике, скоро будет Древняя Греция, Поттер! — он вскинул брови. — И что? — Как и что? Мы в заложниках у сумасшедшей натуралистки, а там статуи! — Я глаза закрою, ваша светлость. — подмигнул ему Поттер. Лицо вернулась с небес на землю и, сияя улыбкой, защебетало. — Я такая невежливая! Уже столько времени с вами, а все ещё не спросила ваших имен! Как вас зовут? — Я Гарри, это Драко. — представил обоих Поттер. — А вас как… — Рада, так рада познакомится, Георгий и Дмитрий, я же могу называть тебя Жорик? — обратилась она к Поттеру, подлетев к нему в плотную. — Как вам будет угодно. — ошеломленный «Жорик» решил, что с сумасшедшими лучше не спорить. Жориком Гарри Поттеру быть не доводилось, но кто знает, какие ещё сюрпризы преподнесет ему судьба?.. — Почему она называет нас русскими именами? — полушепотом поинтересовался Малфой. Вопрос остался риторическим. Меж тем лицо полетело куда-то дальше, и аврорам ничего не оставалось как уныло последовать за ним вглубь дворца. Колоны сменялись одна за другой, плавно перетекая из египетского стиля в греческий, изменился и пейзаж вокруг: на равнину с плантациями винограда, показалось море и скалы. Они очутились в небольшом прямоугольном храме с портиками из четырех колонн дорического ордера на переднем и заднем фасаде, окруженного со всех сторон лишь солнечной природой. — А теперь моё любимое задание: один изображает статую, другой её угадывает! Я так рада, что вы ко мне вдвоем попали! Я так долго ждала возможности это провести! — судя по звенящему голосу, улыбке на пол лица и активным перемещениям в пространстве дамочка не издевалась над ними, а действительно радовалась. У Малфоя на слове «статуи» дернулся глаз, это не ушло от внимания Поттера. — Все, что происходит в Древней Греции остается в Древней Греции. — он хлопнул Драко по плечу и с серьезным видом, нахмурив брови, продолжил. — Первое правило Древней Греции: никому не говорить о Древней Греции. — Да иди ты, Поттер! Я тебя просто заобливиэйтчу. — Ха, а как? — Гарри приобнял Драко сзади за плечи, отчего тот вытянулся как струна, — Палочки то нет. — и тут же отстранился, встал напротив. — Ты не подумай, что я извращенец, просто вид у тебя, как у монашки в борделе. Поттер улыбнулся, на что Малфой лишь раздраженно хмыкнул — он уже сам корил себя за то, что дал повод для подобных шуток. Это же искусство! Искусство. Искусство… Искусство — это когда со стороны смотришь, а когда сам без штанов стоишь с одним копьем в руке, и неизвестное лицо шепчет тебе «Дорифор», то никакое это не искусство — срамота. Поттер стоял перед ним, все ещё в одежде египтянина и, слава Мерлину, смотрел в глаза. — Я ничего не знаю. — одними губами прошептал он, и вид его сделался виноватым. — Дима, ну что ж ты застыл? Неужели не знаешь эту знаменитую статую? — изумилось лицо. Он знает. Закрыл глаза, положившись на зрительную память. Контрапост. Упор на правую ногу, левая чуть согнута. Поза спокойна и величественна. Он чувствовал как отступает всякое волнение. Он красив, ему нечего стыдиться. Кроме метки, которой сейчас не видно: левая рука скульптуры была согнула, держа копье, покоящееся на плече. — Ух ты, это просто отлично! — лицо дамочки было полно самого целомудренного восторга. — Жорик, а ну давай назови кто это! Тут Драко открыл глаза и прыснул со смеху. Этого Жорика Поттеру он ещё долго припоминать будет. Разумеется, поза была нарушена, дамочка огорчилась. И Поттер ничего не назвал. Она погрозила ему незачетом и зависла уже перед ним, шепча название. Как только лицо дамочки отлетело в сторону, Драко с удивлением обнаружил просиявшего будто от счастья Поттера. — Я не уверен… Он начал наклоняться вперед, занося одну руку назад, как будто хотел метнуть… — Дискобол! — выпалил Драко. — Все? Мы свободны? Можем идти? — Малфой решительно отвернулся от Поттера в сторону летающего лица. — Нет, нет, нет! Впереди ещё столько интересного и веселого! Рим, Средние века, Ренессанс… Ничего интересного и веселого дальше не было. Начиная с Рима, слава Мерлину, пошла одна архитектура, на вопросы по которой Драко отвечал не задумываясь. — А вот этой «фигне» уже всех чистокровных учат, да. Это же ведь с историей связано. — пояснил он Поттеру, когда лицо перемещало их с Рима в Средневековую Европу и облачало в хитоны с гиматиями. Знания у Малфоя закончились на раннем Ренессансе. — Дальше я в Хогвартс уехал. — разводил он руками. — Больше меня дома учиться было не заставить. И уж тем более муть вроде истории искусств. Они стояли в задумчивости перед изобилующей золотом фреской. На ней ангел, облаченный в бело-золотые одеяния, настойчиво вещал о чем-то — «ну очевидно это Дева Мария, маггловская святая. Они больше никаких женщин не изображают» — заключил Драко — а девушка в черном гиматии поверх красного хитона отстранялась от него, стараясь закрыться одеждами. — Я просто помню, что с этим как-то связано слово «мартини». — сказал Малфой напоследок. — Итак ваш ответ? — лицо дамочки единственное сохраняло жизнерадостность и активность. — Неужели ответа не будет? Вы меня так огорчаете! Но вы все равно у меня одни из лучших! Вы вдвоем. Но если смотреть на вас по отдельности — увы и ах. Думали я не замечу, что отвечал в основном один Дима? — оно поджало губы. — Вам не совестно, Георгий, а? Лицо дамочки нависло над Поттером, будто стараясь вжать в землю. Или на чем они стояли вместо земли. — А вам не противно быть в наглую использованным, Дмитрий? — она в секунду переметнулась к Малфою, он попятился назад. — Я считаю, — громогласно декларировала она, взмыв вверх. — что только один из вас справился со всем на отлично! Другой же не сделал ничего! — лицо разразилось криком. — И только один из вас сможет уйти отсюда на своих ногах! И это должен быть Дмитрий! Горизонт вокруг них опять стал разрушаться быстро надвигающейся пустотой. Лицо начало светится и терять человеческий облик, становясь тоньше, искривляясь и превращаясь в разлом. — Иди первым. — сказал Драко. — Если через это действительно может пройти только один, то как аврор ты полезнее. И в любое другое время, услышав от Малфоя признание собственного несовершенства в их деле и его, Гарри, более высокой компетенции, Поттер бы незамедлительно проверил: не под оборотным ли зельем его собеседник? Но сейчас, он лишь коротко кивнул и прошёл сквозь разлом, который моментально закрылся за его спиной. — Не ожидала я от вас такого, Дмитрий. — раздавшийся женский голос звучал совсем гулко. — Позволить глупому товарищу утащить себя на дно, а мне казалось вы амбициозный юноша! — Да что ты понимаешь? Заткнись. Он получил письмо о смерти матери пол года назад. Болезнь. Отца он больше никогда не увидит. Сойти с ума — не страшно. И внезапно Драко испытал неясное теплое чувство от мысли, что Поттер возвращается не только в нормальный мир, но и к любящей Джинни с остальными Уизли: герой не одинок.

***

Осознав то, что он лежит на чем-то мягком, но мокром и холодном, Поттер открыл глаза. Резко встал на ноги и огляделся. Они в лесу, вечерело, и моросил мелкий дождь. На земле, рядом с той кучей листьев, в которой он себя обнаружил, он заметил две пары следов: мужские и женские. Следы немного петляли вокруг места, где они очутились, а затем резко пропадали. — Забрали палочки и аппарировали? — негромко вслух предположил Гарри, поняв, что безоружен. — Малфой твоя палочка с тобой? Драко не ответил. Он сидел, прижавшись спиной к мокрому дереву, и как только Поттер приблизился к нему, постарался отодвинуться назад и закрыться краем черной аврорской мантии. Гарри тут же вспомнил девушку с последней фрески. — Ты ведь вовсе не Драко сейчас, да? — невесело спросил, скорее чтобы просто нарушить лесную тишину. Драко-не-Драко поднял на него взгляд. Смотрел бесхитростно и открыто, снизу вверх как будто благоговением и надеждой. Без привычного прищура на глазах, без ухмылки или гримасы отвращения. Этот несвойственный Драко взгляд инородно смотрелся на его обычно холодном и надменном лице. При этом Малфой, как и другие сведенные книгой с ума, начал рассказывать о том, что он за произведение, но Поттер этого не слушал. Он понял только, что «мартини» — это фамилия художника. Пока Драко говорил, Гарри продолжал смотреть ему в глаза. Отчего-то хотелось запомнить их такими невинными и вообразить, что их владелец способен на такой взгляд не будучи околдованным. Когда Малфой закончил говорить, Гарри протянул ему руку. — Поднимайся, нужно уходить отсюда. — Да будет Мне по слову твоему. — Малфой был покорен. — Что?! Наваждение пропало, теперь происходящее своей неестественностью грозило стать отвратительным. Из леса выбрались довольно быстро. Не больше, чем за час они добрались до особняка, где куда прибыло уже десятка два авроров. Дальше все развивалось быстро. Поттер предположил, что женщина маглорожденная и вероятно из России, скорее всего прибыла в Британию на самолете. Связавшись с магловскими спецслужбами, Аврорат подтвердил свою теорию. Её легко нашли по загранпаспорту. Итак, преступницей действительно оказалась преподавательница злополучной истории искусств, которая не попала в своё время в Колдовстворец, из-за чего её магические способности не были реализованы и остались неуправляемыми. Она с особым рвением относилась к своей работе и постоянно переживала, что её студенты получают недостаточно информации, что она не может ответить на все их вопросы, что им скучно на парах. В какой-то момент переживания взяли над ней верх, и томящаяся волшебная энергия нашла выход: под раздачу попал учебник Ильиной Т.В. из которого получился магический артефакт, который должен был развлекать студентов, однако из-за неуправляемой магии книга начала сводить людей с ума. Женщина была опустошена, и в этот момент её нашел британский маг, который сразу же смекнул, как использовать эту книгу в своих целях, и под Империусом заставил преподавательницу быть своей сообщницей. Однако, заставить строптивую женщину перемещаться через камин между странами, а не магловскими самолетами у мага так и не вышло, все-таки Империус сохраняет привычки жертвы. Схема была простая: пока хозяева находились в зачарованной книге, их дома грабили, а затем лишенных рассудка магов возвращали на место. Преподавательница, оставаясь преданной своей работе, стала использовать своё положение заложницы для «повышения квалификации». — Мне самой очень грустно было книги рвать, но фотоаппараты у вас не работают. — говорила она на допросе в Аврорате, сокрушаясь. За подобное её, по возвращению на Родину, обязали отучится по полной программе в Колдовстворце, а страницы вернуть владельцам. Книгу у, теперь уже, потерпевшей изъяли на изучение, а саму её в сопровождении авроров допустили в Мунго, предполагая, что она сможет вернуть рассудок жертвам её артефакта. Она ничего придумать не смогла, но, услышав от Малфоя, с которым пыталась заговорить, полное и точное описание сцены Благовещения алтаря Святого Ансания, обрадовалась и невольно произнесла: — Молодец, пятерка, идеальный ответ! И в покорнейшем взгляде «Девы Марии» тут же заплясали черти. Оказывается, несчастным «завалившим» зачет в книге, для возвращения рассудка не хватало только слов одобрения от их «преподавательницы». Через неё вышли на настоящего преступника: мага, который уже был готов бежать из страны, прихватив с собой палочку Героя магической Британии. Как он признавался, одна она стоила больше, чем все, что он за месяц успел награбить. Палочка Малфоя тоже была у него, преступник шутил: жаль не успел подкинуть её в портфель Артуру Уизли, памятуя давнюю неприязнь семейств, он находил это уморительным.

***

В день поимки преступника и выписки пострадавших из Мунго Поттер вернулся домой позже обычного и, не к чести будет сказано, работа здесь ни при чем. — Мне нужно было удостоверится, что все мои коллеги в порядке. Так он преподнес ситуацию Джинни, когда она, усадив его за стол с ужином, который старательно готовила, поинтересовалась в чем дело. Поттер вернулся радостным. И в любом другом случае, Джинни радовалась бы вместе с ним закрытию крупного дела, но в его улыбке, его мимике и жестах, было что-то такое, что отдаляло Поттера от неё, разделяло их непроницаемой стеной. Она ведь знала, что единственный его коллега, пострадавший при исполнении — это Малфой. — Драко в порядке? Она сама не знала, на что рассчитывала, когда задавала этот вопрос. Видимо, на равнодушное «да» и заинтересованное «как твой день, любимая?». Но никак не на получасовой рассказ о том, как им вдвоём посчастливилось — тут она в очередной раз отметила, что у них очень разные понятия о счастье и веселье — попасть в книгу-артефакт, обильно присыпанный шутками, которые она без контекста не понимала, и периодически проскакивающими комплиментами малфоевской эрудиции. — А затем он просто сказал мне идти первым, на случай если выйти действительно сможет только один. Понимаешь, Джинни? — он выразительно посмотрел на неё. — С ним ничуть не опасно работать, несмотря на все его колкости. Это было весело. — тут Поттер перевел мечтательный взгляд с потолка себе в тарелку, и уже более серьезно добавил: — Правда, вести его потом, лишенного рассудка, по дождливому вечернему лесу будучи безоружными — такое. — Он цокнул языком и в который раз задумался о чем-то своём. — Знаешь, будь Драко Малфой девушкой, я бы уже стала ревновать. Джинни посмотрела на, все ещё, её молодого человека и грустно улыбнулась, поняв, по его изменившемуся лицу, что этими словами открыла ящик Пандоры. В её голове пронёсся последний год. Начиная с того самого дня, когда он вернулся, как и сегодня, позже обычного и сообщил, почему-то радостно: — А с нами теперь Малфой работает. Через длинные дни, когда она подолгу ждала его с работы, только чтобы услышать: — А знаешь, мы с ребятами и Малфоем сегодня… Через выходные, когда собиралась вся семья, а он витал в облаках, смеясь с чего-то своего. И, наконец, к сегодняшнему дню, когда он с таким благоговением и трепетом отзывался о бывшем враге, что ей невозможно стало слушать об этом. Как будто каждая секунда прошедшего года готовила её к этому моменту, но реальность, как всегда, грянула внезапно. Слова Джинни заставили Поттера посмотреть на всё произошедшее под другим углом. Нет, не представить Малфоя девушкой, а понять, что те чувства, которые он испытывает к нему, до этого момента он испытывал только к девушкам. И от этой простой мысли стало как-то… странно. Он замер. Откуда такое отношение к коллеге, к бывшему врагу, к мужчине в конце концов? Как эти чувства могли появиться, особенно рядом с любящей почти что женой, которая сидит за столом напротив и… плачет? — Джинни, что с тобой?! — он кинулся к ней, сам не зная, что собирается делать. — Поттер, ты засранец. — она остановила его порыв и сказала это, улыбаясь сквозь слезы. — Спасибо, что всегда был честен со мной. Гарри смотрел на неё вопросительным взглядом. — Война изменила тебя, ты и сам говорил мне об этом. — быстро-быстро залепетала она, стараясь не дать слезам волю, — Тебя тянет к риску. Тебе стало все равно на тот уют и покой, что может дать семейная жизнь, П-поттер! — она зло вскрикнула, — Твоя работа изначально предполагает опасность, но ты возводишь это в абсолют. Ты стал холоднее и жестче. А я ведь осталась прежней! Конечно тебя тянет к нему, он всегда, всегда будет представлять опасность, чтобы ты не говорил про него. Он всегда будет ассоциироваться со смертью. Метка на его руке не даст тебе заскучать. Прощай, Поттер. Я была с тобой счастлива. — Джинни, ты права. Ты открыла глаза мне на самого себя. Она содрогнулась, услышав эти слова. Что ж, она сама благодарила его за честность. Этой же ночью она собрала вещи и ушла в родительский дом через камин.

***

«Это был хитрый план: Малфой не предатель!». «Гарри Поттер не прогадал «поставив» на Малфоя: план с увольнением сработал как часы». «Бывший Пожиратель оправдывает надежды Аврората!». Пресса, постегиваемая Поттером, выдавала отличный результат, Малфой был доволен. Гарри действительно дал интервью «Пророку» об этом деле, где представил своего товарища в наилучшем свете, не забыв даже упомянуть слова «гриффиндорское благородство» «проявил» и «Малфой» в одном предложении. В завершении рабочего дня авроры собрались в комнате отдыха, прямо у себя в Министерстве, чтобы отметить окончание дела. — Знаете, что я принес вам по такому случаю? — хитро и весело сказал Дин Томас. Все посмотрели на него, выжидая. Дин торжественно достал из сумки бутылку Мартини. Громче всего с этой шутки смеялся Гарри Поттер. Сидели не долго. Разогретые одной бутылкой Дин и Симус отправились праздновать по барам самостоятельно. Рон быстро засобирался домой. Гарри направился за ним, чтобы поговорить: ссорится с лучшим другом из-за личной жизни никак не хотелось. Когда он вернулся, немного в смятении, ведь с Роном получилось не поговорить, а поругаться, Драко уже не было. Поттер пожал плечами: не вечно же Малфою сверхурочно оставаться, он отпуск заслужил по-хорошему — и отправился в рабочий кабинет. Домой возвращаться не было желания, он был беспокоен и растерян, но в тоже время рад и в предвкушении — в таком состоянии лучше заниматься бумажной работой. Как оказалось Малфой тоже считает, что нет лучшего времени для бумажной работы, чем поздний вечер после праздника. Гарри застал его сидящим за столом в кабинете и уже активно что-то заполняющим. — Не ожидал тебя здесь увидеть, разве тебе не хочется отдохнуть? — поинтересовался он, закрывая за собой дверь. Драко оторвался от бумажек и глянул на него рассеянным взглядом. — Я просто не хочу туда возвращаться. Слово «туда» он случайно выделил интонацией и тут же ощетинился, подумав, что эта невольно выскочившая фраза может быть воспринята как откровение по поводу его отношения к собственному дому. — А ты здесь почему? Почему бы тебе не взять Джинни, Рона, все рыжее семейство и хорошенько не отметить окончание дела? Или ты Уизлете со мной изменять собрался, а, Жорик? — ухмыльнулся Малфой. Поттер понимал: он бы не решился на подобные шутки, не догадавшись в чем дело. — Как ты узнал, что мы разошлись? — У вас с рыжим на лицах все написано, тем более сейчас ты здесь, — махнул рукой Малфой. — но не волнуйся, уверен твердолобые Дин с Симусом ничего не… — Хочешь знать: почему? — Гарри переставил стул настолько близко, что сев, задел коленями ноги Драко. Он подался вперед, его движения были резки. — Конечно же нет! — театрально вскинул руки Малфой. Это что же, вакансия на роль лучшего друга героя открыта, он сейчас проходит собеседование? Если так, то, действительно, нет. Другом, пусть и лучшим ему быть не хотелось. — Она сказала, что я повернут на риске и своей работе, — тут он нервно улыбнулся, зачем-то провел рукой по взъерошенным волосам. — что метка на его руке не даст мне заскучать. — посмотрел на Драко в упор. — Это же насколько ты должен был перед ней оплошать, чтобы она тебя отправила в объятья к бывшему Пожирателю? Поттер хмыкнул. — Я тебе признался только что. Не совсем, правда, понял, в чем именно, но будь это просто слова, мне бы не стало вдруг так обидно. Значит признание. Только оно тебе, кажется, нафиг не нужно. К черту. — Фу, как грубо и по магловски, Поттер. — покачал головой Малфой, копируя МакГонагалл. — А не боишься ли ты, Герой, что я, как порядочный представитель змеиного дома, воспользуюсь твоей славой и деньгами, разрушу твою репутацию скандальными выходками, и оставлю ни с чем по миру побираться? — он вальяжно раскинулся на стуле, закинув ногу на ногу. Ответом ему был смех: Герой ничего не боялся. — Ты то разрушишь мою репутацию, когда так о своей печешься? Нет, Малфой. — добавил Поттер уже серьёзно. — Ты уже провалил попытку примазаться к моей славе, когда пошёл за мой в Аврорат. Я не был слишком высокого мнения о тебе. — Гарри наблюдал за тем как меняется поза Драко и напрягается мимика: он ждал нападения. — Я полагал, что ты, как и большинство моих бывших врагов, будешь с заискивать передо мной. А в итоге слышу от тебя «идиот» десять раз на дню. Школу напоминает. — Поттер, ты невыносим. — Ты остался собой, ты себя не предал. Меня это в тебе подкупает. — Гарри снова посмотрел в упор на него. — Есть ли во мне что-то, что нравится тебе? Этот вопрос словно удар под дых, Драко не был готов к нему. Он смотрел на Гарри, вероятно, слишком растерянно и был слишком тих. Поттер коротко улыбнулся, глядя ему в глаза. Малфой не успел понять, что такого исключительного было в его взгляде. Поттер коснулся рукой его щеки и бережно накрыл губы своими.