Майский гром

На следующий день — а это была суббота — Питер занесло снегом. Игорь проснулся, когда только начало светать, хоть и вернулся домой ближе к трем утра. Проблемы со сном в последнее время усугубились. Голова теперь болела почти круглосуточно. Гром не знал, виной тому литры кофе, который он вкачивал в себя, чтобы успеть всё и вся, или многочисленные удары, которые он пропустил, задерживая злодеев. В любом случае, менять свой образ жизни Гром не собирался. Настроение было паршивое. Вроде вчера все прошло достаточно спокойно, но на допросе эта Пчелкина вынула из него всю душу. В какой-то момент он просто отрешился от ее политических лозунгов и рассуждений на тему социальной справедливости и начал наблюдать за ее лицом, движениями. Там было на что посмотреть — Юля обладала яркой внешностью, была фигуристой и очень призывно себя вела. Возникшее было легкое возбуждение напомнило ему о том, что Игорь уже давно не делил постель с женщиной. Даже на одну ночь, даже на несколько часов. Погрузившись в мысли о своем вынужденном воздержании, Гром не заметил, что в упор уставился на грудь Пчелкиной, колыхавшуюся от ее активной жестикуляции. Зрелище было, бесспорно, приятным, ведь юлино декольте не оставляло места для фантазии. Пчелкина же, поняв, что майор ее не слушает и лишь внимательно всматривается в малейшие движения ее бюста, как специально скрестила руки на груди и дерзко бросила: — Вообще-то, мои глаза находятся чуть выше. Игорь смутился, тихо произнес слова извинений и постарался закончить беседу как можно быстрее — всю необходимую информацию он уже от нее узнал. Вернувшись к себе домой, он без памяти уснул и уже утром, хмуро наблюдая за хлопьями снега за окном, вдруг вспомнил серые глаза той девушки. Аня, кажется. Вчера не было времени думать об этом, но сейчас, сопоставив в голове все события вечера, Гром вдруг осознал, что обычные люди себя так не ведут. Даже насмотревшись детективных сериалов, просто так на лету проанализировать вероятность изменения внешности другим человеком (к слову, Пчелкина и правда надела иссиня-черный парик), заметить на камерах человека, которого увидела минуту назад на фотографии, а потом вот так запросто поймать взрывчатку, обычной девчонке просто невозможно. Скорее всего она либо проходила какую-то подготовку или что… работает под прикрытием? Но что ей вообще нужно от этих молодых панков? Они явно не подпольные миллионеры, маньяки или преступники. Может, что-то связанное с наркотой. Игорь был уверен, что как минимум Горшок точно употребляет. Хорошо бы проследить за ней и узнать, что к чему. Хотя, если ее увидят в его компании, и она правда под прикрытием — это может ей помешать. Черт, на кой она ему вообще сдалась? «Думай, Игорь, думай… с ней что-то не так… что заставляет тебя думать об этом? Какую деталь ты упускаешь?» Чем больше он раздумывал, тем отчетливее видел эти стальные глаза, нежное лицо, то, как она изящно поймала бутылку, брошенную Пчелкиной… Махнула рукой, как какая-то птица, и поймала… Не найдя ответа, Гром решил выкинуть странную Аню из головы и выйти на улицу, чтобы купить поесть и заодно проветрить мозги. Он уже подходил к набережной, доедая свою утреннюю шаверму, как вдалеке завизжали тормоза красного ламборджини, которые перекрыли крики подбежавших к машине людей. Забыв, наконец, об утренних мыслях, Игорь рванул к месту аварии. *** После концерта начиналось самое интересное. Шуты напивались и все сильнее уходили от реальности, а у Ани было много работы — собрать все инструменты и выгрузить их из своей машины на репетиционной точке на Ваське в целости и сохранности. После она развезла по домам парней-звуковиков и вернулась в «Юбилейный», чтобы повторить то же самое с музыкантами. Это оказалось не так-то просто, но все же ближе к четырем утра она была дома, спокойная, что каждый из шутов от Купчино до Ржевки находится в безопасности собственной квартиры. Приготовив себе чай, Аня пыталась проанализировать, насколько она могла подставиться перед этим проницательным майором. Черт, даже имя его не узнала. Дура, зачем побежала в самую гущу событий? Ответ был перед ее носом, и она не смогла пропустить его мимо своего сознания: могли пострадать люди. А теперь, если этот майор не так глуп, может начать задавать вопросы. Пришлось дать Дубину свой адрес и домашний телефон, как свидетелю вчерашней «операции». Аня хмыкнула, вспоминая свой короткий разговор с ним после того, как удалось вывести Пчелкину из «Юбилейного». Представившись, Дима в самом занудном тоне начал объяснять ей, как опасно было самой спасать ситуацию со взрывчаткой, как она могла пораниться и вообще надо в таких случаях предоставлять дело милиции. Аня не стала даже спорить — у этого парня еще впереди все возможные горести и разочарования в своей профессии. Но контакты все же дать пришлось, чтобы не вызвать подозрений. Аня знала, что даже если на нее начнут копать информацию, найти концы будет практически невозможно: ее личное дело затерто, даже девичьей фамилии нигде нет, поэтому она в относительной безопасности. Увидят только, что была прописана в другом городе и полтора года назад переехала в Петербург, оформила несколько месяцев назад ЧП для организации концертов «Короля и шута». Вот, собственно, и все. Свой сотовый Дубину она предусмотрительно не дала. Пользовалась она совсем простеньким Sony, предназначенным лишь для звонков, только по делу. Хоть проблем с деньгами у нее не было и не предвиделось, все-таки пользоваться мобильной связью было жутко дорого. Этот телефон знали только ее сосед — хирург, к помощи которого она пару раз прибегала во время ремонта, врач, который в частном порядке лечил Мишку во время наркотических загулов, отец Горшка и мать Князева, а также пара организаторов концертов в других городах. Ну и Сашка. Как кстати он позвал ее к себе в гости в Москву! Даже если Дубин или сам майор в ближайшие пару дней наведаются к ней, то уйдут ни с чем. Да, они могут ее вызвать к себе, найти при желании ее мобильный, но к этому времени Аня уже придумает себе убедительную легенду. Успокоив себя этой мыслью, Аня улеглась спать. Проснуться пришлось по будильнику, чтобы не опоздать на поезд. Уже отъезжая от Московского вокзала и глядя на медленно сменяющиеся пейзажи за окном, Аня вернулась мыслями в прошлый вечер. Чем-то зацепил ее этот майор. Вспомнился его шрам в виде молнии у левой брови, светлые глаза, мужественное лицо, как он взял ее за руку… Странное чувство появилось внутри ее тела. Будто бы давно забытое на минуту вернулось к ней. «Нет, нет, нет, Аня, никаких ментов в твоей жизни быть не должно. Позволять себе романтическое настроение тем более нельзя. Ты сама поставила на этом жирный крест». Силой воли Аня заставила себя сменить поток мыслей и уносилась все дальше от Петербурга и одного его может и соблазнительного, но опасного для нее жителя.