Тень неистовства

Казалось эта зима никогда не кончится. Время застыло, будто Казань - поломанные часы. А может это холод приказал механизму не двигать   стрелку , переходящую с февраля на март.  Мерзость, а не погода, тут ничего не скажешь. Хотя как там пелось? У природы нет плохой погоды, каждая погода - благодать? Чушь!  Городской суеты здесь нет. Только звук догорающей сигареты, которая изредка потрескивала красным на кончике. Ни машин, ни вечно спешащих куда то людей,  ни собак, лающих на прохожих, ни-че-го. Это место называлось кладбищем. Где нет почти ни одного живого человека, но столько глаз, смотрящих на тебя с надгробий. Не всегда можно понять, чего они от тебя хотят, толи приглашают, искушая оборвать жизнь, толи сочувствуют, что тебе пришлось сюда прийти. Куда менее страшно выглядели деревянные Кресты. Правда увы, когда Вова с пенной у рта доказывал что умершему Кащею хватит собрать на этот самый крест, никто его не послушал,даже несмотря на авторитет. Скинулись на надгробие. Даже фотографию отрыли, красивую, Костя никогда таким не был при жизни. Суворов докуривает сигарету до фильтра, кидает под ноги, прижимая носком ботинка, непонятная привычка ведь тут так сыро, что сигарета сама по себе тут же погасла.  Инстинктивно он поднял взгляд на надгробие, заглянув в черные безжизненные глаза мужчины и присел на наспех сколоченную лавку пацанами. Холодная, но Вове не привыкать.   Было ли у него чувство вины за содеянное? За то, что он впервые убил человека. Мирного человека. Хотя Кащея наверно так и не назовешь, но на войне это было словно по другому. Ты не задумываешься, перед тем как нажать на курок автомата, ты не печешься о том, что кто то на той стороне погиб. Тебе самому лишь бы выжить.  Здесь совсем по другому. Суворов не убивал Кащея в гневе, он сделал это обдуманно, будто нес вендетту за брата. Но тогда, в кухне, после того как прозвучал выстрел, рука все таки дрогнула. А ради брата ли? Вова сам виноват в произошедшем с Маратом. Даже если обстоятельства сложились так, виноват. Уходя на войну, у Суворова закрадывались переживания, заставляя бедовую голову болеть, но лучик надежды все таки был. *** Дело было лет 7 назад наверно. Тогда Адидас только вступил в ряды пацанов. Молодой красивый и накаченный , даже Усов не было, чистый лицом-чистый душой. Его Кащей позвал, который в один из дней пришел посмотреть на спарринг Вовы в секции для бокса. Уже тогда пошло что то не так.  Костя после боя подошел к слегка избитому, но одержавшему  победу шатену, и поздоровавшись, начал хвалить его, да так, словно это была трехэтажная лесть. Сначала Суворову было приятно..но потом  слышать от парня комплименты по поводу внешности к своему же полу стало противно.  Потом Вова узнал об группировках и что это настоящее объединение не только по интересам, но и родство с многими с улицы. А еще это статус, крутость , особенно если ты вступил в хорошую семью. «Универсам» казался таким. Поэтому пришлось сдружиться с главой их банды. Кащеем. Правда, дружба у них странная была, Костян всегда перегибал, пытался спровоцировать Вову, а последний в свою очередь терпел, ему нужно было это злосчастное место в группе, поэтому глотал обиду и улыбался кудрявому, словно ему это нравилось.  И вот в один из типичных для них вечеров, когда они сидели на той самой кухне у Кащея, попивая дешевую водку, за которую конечно же хозяин дома в магазине не заплатил ни копейки, а просто сунул под пальто и ушел, он резко начал говорить , причем удивительно разборчиво, учитывая что до этого стопки три выпил, не меньше.  —Ты Вовка, классный пацан, да что там пацан, мужик! Нельзя добру пропадать, ты нам на улице нужен. Позарез. Я тебя без спарринга приму. Как родной будешь. Но Вова все таки настоял на спарринге и показал себя, втоптав в землю бедолагу из левых рук Кащея, того аж в больницу пришлось везти, причем самому Суворову, он ведь боец, честь имеет. Тогда все пацаны на районе его и зауважали. Вова в один миг получил и авторитет и искренность каждого из группировки. Кащея боялись, он был словно диктатор в кресле три метра высотой, а Вова вот он совсем рядом, сидит и слушает, уминая соленый огурец из банки, а как дожует совет даст или даже поможет.   При этом Кащей не чувствовал никакой конкуренции, которая незаметно нарастала между ними, причем искусственно, на стороне, мальчишками. Ох, Костя души не чаял в Вове. Такой хороший. Разве вообще такие люди существуют? Не ну он много видел людей, которые вроде душой добрые, но лицом не вышли, или лицом Мерлин Монро, а в душе одно говно. Но Суворов…он стал сочетанием всего самого наилучшего, будто при его рождении его нарекли центром вселенной. И такая, как думал Кащей, связь между ними, просто не могла быть незадействованной. Все было ясно, Суворова свыше ему Господь направил, чтобы душу «светлую» Костину отметить. А Кащей в свою очередь направил Вову на «бухалово» вечером вместе с авторитетом в «качалку» в каморке. *** Вообще, наверно, должен был быть разговор, двух взрослых людей, но алкоголь.. он был вечным злом на этой планете, развязывая и уничтожая все нормы приличия. Вместо «Вова, нам с тобой надо поговорить», мозолистая рука Кащея упала на тонкое колено Суворова старшего, а затем медленно начала подниматься к бедру, остановившись в паре сантиметров от паха. Адидас перевел недоумевающий взгляд, который был ярко интерпретирован, как «продолжай мне нравится» и Кащей тут же полез целоваться, пыхая своим этиловым дыханием на потрескавшиеся губы Вовочки, который в свою очередь даже пикнуть не успел, как оказался под главарем «Универсама». Колено Кости упало между ног Суворова припадая к паху, не позволяя сдвинуть ноги, но при этом желанного вставшего члена этим самым коленом у Вовы он не чувствовал.   Несмотря даже на то, что Вова занимался боксом с 11 лет, он все еще был в легкой весовой категории своего возраста, поэтому Кащею не составило труда взять и за раз перевернуть его на живот, даже еще и поставить на колени, прижимаясь к заду своим ноющим от предэкулята членом. Горячее дыхание доминанта обдало холодное ухо Вовы слащавой фразой, в духе: «не бойся, тебе понравится». Но вместо ожидаемой реакции, Вова скинул Кащея с себя, почти с первой попытки, схватил с диванчика куртку и в страхе и панике выбежал из «качалки».  Домой он шел с липким ощущением по всему телу, и даже факт того, что ничего не было его не успокаивал. Он все еще ощущал эти руки на своих бедрах, он все еще фантомно чувствовал как что то не позволяет ему сдвинуть ноги, он ощущал грязь под кожей. Да, с момента прошло 7 лет. Много слов и воды утекло, а Суворов даже себе не мог до сегодняшнего момента позволить учитывать это событие.  Тогда ведь, на следующий день Кащей вел себя, будто ничего не случилось, словно той ночью он не пытался присунуть Суворову между ног, и Вове было как то спокойно с этого. Но близко он к себе его больше не подпускал. Да были как два авторитета в группировке, но сугубо деловые отношения. *** —Я знал что ты придешь, Вова. - радостно сказал Костя, видя на пороге Суворова. -Я готов слушать твои извинения и мольбы вернуться в группировку, ты ведь морда  автоматная, видимо не справляешься да? —Когда ты его насиловал, что ты испытывал?- срывается дрожащим толи от ненависти, толи от горечи голосом. Кащей ни на секунду не удивлен этим вопросом,  он понимал что рано или поздно дойдет до этого. —Я представлял тебя. - голос смеется над ним.Над Вовой, а затем отдаляется чтобы развалиться на табурете в кухне. Выстрел. Звенящая тишина. *** «Когда я стрелял, я никого не представлял, Костя»- говорит почти шепотом Вова, даже не глядя уже на могилу. - «я просто делал. Между нами было неистовство и я жалею, что Марат стал его тенью»  Никто не ответил. Лишь ворона на сосне хрипло закаркала. Повеяло холодом.  28 февраля. Пора отпустить.