Весной девяносто шестого

Говорят, человек умирает дважды: первый раз - когда прекращается его жизнь, а второй - когда последний человек, знавший его, умирает. Антону Шастуну удалось сделать это трижды.

Маленький Антон был очень радостным ребенком, часто смеялся и шутил и очень редко плакал. Он любил ходить в садик, у него было много друзей, он любил родителей и играть в футбол. Родители воспитывали его в любви: не ругали, когда он ошибался, а помогали исправить ошибки, наставляли как делать правильно. Пока в один день ребенок не проснулся другим человеком. Незнакомые слова всплывали в памяти совсем еще юного, 5-ти летнего Антона: Колыма, Дальстрой, Третьяк, Арсений Сергеевич. Цветными картинками в голове проносились бараки, шахты, лес, зона, кабинет начальника. Он будто бы был там. Он как будто только вчера вернулся оттуда. Он помнил ощущения холода и зверского голода, хотя, за все свои 5 лет жизни никогда не голодал, а зимой не ходил на улицу без шапки. Он помнил выстрелы автоматной очереди, хотя мама запрещала ему смотреть фильмы со сценами убийств, уверяя, что это фильмы не для детей. Антон начал плакать по ночам. Мама не понимала, что происходит с ребенком: во сне он кричал, что не хочет умирать, он плакал и повторял, что не хочет терять Арсения. Антону было страшно. Он раз за разом просыпался после очередного кошмара и повторял маме, что снова видел Колыму. Его мать уже слышала эти рассказы, когда Антон убеждал ее, что был там. Он рассказывал ей, что был осужден по 58 статье за шпионаж в пользу Америки, про друга Серёгу, про Третьяка, вора из их барака, про Арсения Сергеевича, товарища начальника, и очень хорошо помнил, как его вместе с Антоном вели на расстрел. Он сам ужасался от того, что не понимает, о чем он говорит. Он не знал, откуда этой информации взяться в голове. И тем более об этом не знала его мать. Антон Александрович Николаев все чаще стал называть себя Антоном Андреевичем Шастуном. Он родился в 1991 году, хотя яро утверждал, что в 1915. Союз распался как раз в год рождения Антона, но он откуда то знал и скандировал партийные лозунги: «вперёд, к победе коммунизма!» и «труд в СССР есть дело чести, славы, доблести и геройства!» Родители пытались водить ребенка к различным психологам и психиатрам, но и это успехом не увенчалось, все только разводили руками и не знали, что им посоветовать. Отец Антона был человеком влиятельным, и имел связи в новообразовавшемся ФСБ, в который превратился бывший КГБ. Поэтому на просьбу посмотреть дело на Антона Андреевича Шастуна, знакомый парень охотно отозвался, и уже через два дня перед ним лежало несколько бумаг в картонной обертке, с жирными заглавными буквами на титульнике «ДЕЛО № -» и рядом приписаный вручную номер: 50216. Начато в 1938 году. Рядом с графой окончено ничего не стояло. Шастун, 1915 года рождения, как и рассказывал его сын, действительно был осужден по 58 статье, направлен в исправительно-трудовой лагерь на Колыму. В 1939 расстрелян там же. Он стал жертвой так называемой «Ежовщины» или «Большого террора». Изучив дело парня, Александр попросил работника еще об одном: найти друзей или родственников Шастуна. Конечно, есть шанс того, что все, кто его вообще знал, уже мертвы, все таки с рождения его самого прошло больше 80 лет, но надежда ведь умирает последней? Из зарегистрированных родственников у Шастуна была только мать, умершая еще в далеком октябре 1938, видимо, не выдержала горя от того, что сына забрали. Но знакомый молодой парниша сработал оперативно и откуда-то достал адрес институтского друга Шастуна: Дмитрия Позова. Собравшись с мыслями, Александр пошел по указанному адресу, к Дмитрию Темуровичу. Дом был неприметный. Такой, в каком живет, собственно говоря, большая часть населения. Отец семейства торопливо зашел в подъезд, поднялся на 5 этаж и посмотрел на дверь указанной квартиры. Отчего-то стало очень волнительно. Дверь ему открыл не примечательный старичок, лет 75 на вид. - здравствуйте, вы чего это пожаловали? - спросил он, с удивлением рассматривая нежданного гостя. - Здравствуйте, Вы Дмитрий Темурович? Я по поводу… Антона Шастуна пришел. Вы знали его? - Знал. А ты какими судьбами-то его знал? Антон умер уже очень давно, лет эдак 60 назад. И мать его тогда же умерла. А родственников у него больше и не было, тогда ж откуда ты его знаешь? - Понимаете, Вы можете мне не верить, конечно, но мой 5 летний сын Антон утверждает, что он Антон Андреевич Шастун. Он помнит все про то, куда его отправили, по какой статье осудили, в каком году расстреляли. Я смотрел дело Шастуна, мой сын не бредит, он не выдумал это все, все это действительно было. Я не знаю каким образом, но… он, видимо, был им. Вашим знакомым. - Если ты не бредишь, дорогой, то бери сына и поезжай к Сергею Матвиенко. Он срок с ним мотал вместе. Другом хорошим был. Я дам тебе его адрес, погоди секунду, проходи, не стой в подъезде, - мужчина вернулся в квартиру, крикнул, видимо, жене: «Катя, угости гостя чаем!». К Александру вышла женщина в возрасте, достаточно невысокого роста. - Здравствуйте, - сказала она, - а вы знакомый Антоши Шастуна, да? Какой то вы молодой как для его знакомого. Ну ладно. Меня Екатерина зовут, пойдемте на кухню, я вам чаю налью. - Спасибо. Меня зовут Александр, да, можно сказать, что я его знакомый, - мужчина врал. Шастуна он никогда в жизни не знал и не видел. Он всего лишь был его отцом. Видимо. Когда Дмитрий вернулся, он очень долго расспрашивал его о сыне, о том, что он рассказывал, о том, как чувствует себя мальчик. Он порекомендовал немедля взять Антона и поехать к Матвиенко, хоть на старости лет дать ему возможность поговорить с Шастуном и еще раз извиниться. Александр так и сделал, и уже через полчаса они вместе с сыном стояли на пороге дома Сергея. Когда отец объяснил, к кому они едут, Антон сразу вспомнил его и обрадовался. В воспоминаниях Серега был очень хорошим. - здравствуйте, - дверь открыл невысокий мужчина нерусской внешности, - знакомы? - Здравствуйте, - начал отец, - вы мне, конечно, можете не поверить, но мальчик рядом со мной, - он жестом указал на сына, - ваш друг. Антон Андреевич Шастун. - Гонишь! - не сдержал эмоции Матвиенко, - Шастун умер в 39 году! - Сергей наклонился к Антону, - кто ты, малой? - Привет, - сказал Антон, проигнорировав все рамки приличия и то, что к старшим надо обращаться на вы, - я тебя помню, мы срок с тобой вместе мотали на Колыме. - Докажи, - тень сомнения проскочила на старом лице, - слабо мне верится. - Ты был осужден по 58 статье, как и я. Только ты троцкистом был, тяжелее, соответственно. Что еще сказать, чтоб ты мне поверил? Нашим товарищем начальником был Арсений Сергеевич Попов, меня вместе с ним расстреляли. - Ты… это правда ты, Антох? - услышав информацию, которую вряд ли бы знал обычный маленький ребенок, он знатно удивился, - скажи, что было написано у нас на воротах на зоне? - «Труд в СССР есть дело чести, славы, доблести и геройства!» - проскандировал маленький Антон без промедления. Он то, как его вели на расстрел и он последний раз обернулся и прочитал лозунг. - Извини. Извини меня, Антон, - Сергей упал на колени и заплакал, - извини, я мудак, это из-за меня тебя тогда… - Успокойся. Не из-за тебя. Не сдал бы ты - сдал бы еще кто. Я понимаю, почему ты так сделал. Не волнуйся, если бы мне надо было спасать свою шкуру, я бы поступил точно так же. Ты же знаешь, оттуда людьми не возвращаются. Там людьми только умирают. Они весь вечер говорили. Вспоминали былые времена, Серега рассказывал, как устроился после того, как вышел. Он все спрашивал у Шаста а помнит ли тот это, а помнит ли то. Антон все помнил. Антон помнил все. - пойдем покурим, - резко поднявшись, сказал Сергей. - Серег, мне 5 лет. - Ну подержишь сигарету, я покурю. Они вышли на балкон, Сергей поджег 2 сигареты, одну отдал Шастуну. - знаешь, - начал было он, втягивая в легкие дым, - когда вас с Поповым расстреляли, совсем другая жизнь началась. Я думал Попов гад, но когда Шеминов ко власти пришел, я забрал свои слова назад. Тебе даже в каком то смысле повезло, что ты не застал тех времен. Тяжелые были. Особенно тяжелые. Знаешь, я о тебе каждый день вспоминал. Винил себя. К друзьям твоим ездил. И к тому мужчине, к которому ты просил поехать, у него я тоже был, как только вышел. Я о тебе помнил, Шаст. Ты мне настоящим другом был. Первым и последним. - Серег… знаешь, ты мне брат. Я не держу на тебя зла, если б не ты, я б там и недели не продержался, точно зарезали бы или расстреляли. Спасибо тебе за все, что сделал для меня. Спасибо. Двое мужчин, совсем юный и совсем старый пожали друг другу руки. Все происходящее со стороны было сущим абсурдом, но оба того требовали. На следующее утро Антон проснулся с одной лишь мыслью: сегодня в саду дают манку, а еще отец обещал свозить его в парк аттракционов. Мама спросила у него: - Антоша, но ты же говорил, что у тебя сегодня, 19 апреля день рождения, ты что, забыл, сыночек? - мама спрашивала с беспокойством, заметив резкие перемены в поведении сына. - Мам, ты чего, я же в октябре родился. - А какая у тебя фамилия, сынок? - Николаев. Мам, у тебя все хорошо? - Все хорошо, Антоша. Все снова хорошо. Антон больше никогда не вспоминал ни о Колыме, ни о товарище начальнике, ни о расстреле. Он больше не просыпался по ночам и не плакал. Он просто дальше жил свое счастливое детство. В тот день Антон Шастун окончательно умер. Свою спокойную и счастливую жизнь продолжил Антон Николаев.