FREEZE

***

Звуки пальбы. Громоподобный взрыв. – Эй, ты что здесь забыл!? – Да бросили меня здесь! Ещё один взрыв. – Дурак, выбирайся оттуда! – Не могу! Рванёт! – В смысле рванёт?! Чан спрыгивает по обвалившимся ступеням вниз. Подворачивает больную ногу, едва не шипит от боли. Но стискивает зубы и подхрамывает к сжавшемуся в углу подвала подростку. Видит причину сказанного "рванёт" – вокруг его лодыжки намертво врезавшиеся в кожу провода, тянущиеся к стоящему у стены ящику. Внутри явно бомба и непростая. Взгляд Чана тяжелеет. Снаружи снова раздаются стрельба и крики – нарушители спокойствия уже совсем близко. Засекут его первыми – отбиваться будет сложно. А если ещё стрелять начнут, действительно рванёт. – Шел бы ты отсюда. А то вдвоём помрем. – шмыгает носом парень. Чан смотрит ему в лицо. Испуганные глаза совсем не соответствуют уверенному тону. Мальчишка. Ребёнок. Таким положено мяч гонять по выпаленному солнцем полю да тайком пробовать курить в подворотне. А не находиться на грани гибели из-за обстоятельств, которых Чан не знал. Ввалившиеся щеки. Красный отёк на ноге. Явно сидит здесь уже давно. Его губили прямо у Чана под носом. А он даже не знал. Сколько таких мальчишек погибло за последние дни? Сколько погибнет ещё? Но этого он вытащит. Смерти Чану надоели. Он дёргает за крышку ящика – заперто. Хлопает по многочисленным карманам брюк, извлекает нож, просовывает в щеколду и не без труда вскрывает. Но и тогда ящик отказывается открываться – слишком старый и ржавый. Чан с досадой бьёт по крышке. Слышит, что пальба стала ещё ближе. – Уходи пока не поздно. Не уйдёшь, так я действительно подорву нас обоих. Хотя бы этих с нами заберу. – шипит на него незнакомец. – Никаких суицидов в мою смену. – шутливо отзывается Чан. На удивление даже самому себе. А затем, прилагая титанические усилия и раздирая ладони до крови, всё же дюйм за дюймом открывает крышку. Внутри запутанный механизм и мощная бомба. Дилетантам и середнячкам точно не разобраться в её устройстве. В этот момент Чан благодарил вселенную за то, что помотала его по фронту и разного в жизни показала. – Ну, была не была, – комментирует он, приступая к работе. – Вали отсюда, я сказал. Не надо меня спасать, сейчас ведь эти придут... – беспокойство в голосе незнакомого подростка прикрыто раздражением. Но Чан знает, что это такое – смерть и её страх. Потому пропускает увещевания мимо ушей. Работает чётко и быстро, но ему достался чей-то самодел из паучьей сети проводов, опутавшей его так же сильно, как и мальчишку. Но ещё немного. Ещё чуть-чуть... Сквозь пролом в крыше видно шагающие по первому этажу сапоги. Мгновенно оставив бомбу, Чан оказывается перед парнем, прикрывая его спиной. Взводит курок винтовки, взгляд становится острее заточенного лезвия. К сапогам присоединяется вторая пара. Они прохаживаются тут и там, рыскают по шкафам и углам в поисках чего-нибудь полезного. Останавливаются у пролома в полу – только взгляд опусти и засекут "нарушителей территории". Напряжение растёт. Чан чувствует, как напрягаются плечи. Сумасшедшая боль в ноге вызывает дополнительное бешенство. Ещё пару секунд и сорвётся – выстрелит первым, лишь бы безопасно выбраться из передряги. Но в итоге не приходится. Посовещавшись, негодяи идут обследовать сначала верхние этажи. И хорошо. Потому что за пределами этой бойни Чана ждёт Чанбин. И пусть сейчас время смутное, Чану бы не хотелось марать свои руки сильнее необходимого. Потому что чем больше смертей, тем ниже его ждёт уровень ада. Как же он тогда встретится с Бином в другом мире? Воздух пахнет пылью и копотью. Видимо, снаружи начался пожар. Убедившись в временной безопасности, Чан возвращается к бомбе, быстро заканчивает с обезвреживанием и отрезает провод – поближе к ноге парня, чтобы не болтался по дороге. – Лучше с самой ногой пока не возиться, идти можешь? Не можешь — понесу. Нужно убираться. – быстро проговаривает Чан. – Что, серьёзно всё? Действительно пора валить? Поверить не могу! – таращится мальчишка. Но быстро собирается и на удивление прытко оказывается у рабочего стола. Скидывает в сумку инструменты, забрасывает её на плечо. Опасливо косится на Чана. На скрипящие этажом выше половицы под тяжёлыми шагами. Чан видит, что ему не доверяют. Но страха мгновенной смерти – его больше. Потому он подхватывает парня под локоть и тянет за собой наверх. – Сначала выберемся, потом уже разберёмся, – комментирует он, когда чувствует сопротивление. Оступается. Нога подкашивается. Теперь он действительно шипит и валится на колени. Упал бы и сделал себе еще больнее, если бы парень неожиданно не подхватил. – Кто тут ещё кого понесёт, – комментирует он с улыбкой. Не злобной или ехидной. Скорее сожаления, что впутал кого-то в свои проблемы, хотя этому "кому-то" и самому не помешала бы помощь. Чан сдавленно благодарит. Не без труда выпрямляется. И, хромая, ведёт их обоих туда, где безопаснее. В какой-то момент приходится перейти на бег. Что очень больно, но расстаться с жизнью страшнее. Они затаились в тени стены, наблюдая, как в грузовик сваливают ящики. Как шины шуршат по раздолбанному асфальту и уносятся прочь. Дыхание сбивается от внезапного облегчения. В глазах темнеет. А новый знакомый делает мгновенную попытку улизнуть. Но Чан ловит его буквально за шкирку. Тащит следом за собой под попытки отбиваться и даже кусаться. – Лечить тебя будем. Заражение хочешь поймать? Или опять попасться к этим? Однако Хан Джисон от слов Чана успокаиваться отказывался. Он просидел в том месте очень долго. И вот, когда перед ним показался кусочек свободы, его утаскивает уже другой неизвестный. Возможно, ему грозит новый плен. И его снова будут использовать. Люди ведь только поначалу кажутся добрыми, а потом показывают свою истинную сущность. Ужас застилал глаза. Джисону было больно. А его всё тащили и тащили сквозь разбитые улицы Фриза. Города, носящего кличку, данную ему как блохастой шавке в подворотне. Был бы он сильнее. Был бы он умнее, тогда бы... Наверное, прожил совсем другую жизнь.