Стекло в траве

Мама Ники человек тревожный и мнительный. Когда по телевизору стали говорить о войне, показывали ракеты и тела погибших, она тут же сообщила дочери, что та отправляется в деревню к родственникам. Ника на это только равнодушно пожала плечами. - А как же колледж? Вы ребёнка без образования оставите? Хотите, чтобы она коров доила и навоз убирала? – возмущалась мамина подруга по телефону. Ника слышала, как трещал возмущённый голос в трубке, как мама со вздохами объясняла, что всё что происходит – не дело. Но Нике самой было всё равно. Конечно, ежедневно тревога в ней фонила, но обычная жизнь отвлекала. Ника пыталась учиться, пыталась сдавать зачёты, не пропускать занятия, успевать на автобус, который никогда не ходил по расписанию. Новость об отъезде её не встревожила и не обрадовала. Она только вздохнула и стала собирать вещи. По дороге на вокзал мама всё давала наставления. Вечером нужно было обязательно быть дома с бабушкой, днём со станции звонить ей, в свободное время наслаждаться свежим воздухом, а так помогать по хозяйству. Ника молча всё это приняла и готова была исполнять. Убедившись, что у дочери нормальные соседи в поезде, что сумки уместились на полке, еда и вода с собой и что сам ребёнок цел, мама перекрестила Нику несколько раз, поцеловала в лоб и завершила всё «С Богом!». Тогда-то на глазах у неё блеснули слёзы. Лицо, которое несколько дней было серьёзным и сухим вдруг ожило и заулыбалось грустной улыбкой. - Ну ма-ам,- протянула Ника дрожащим голосом. Она тоже несколько дней была равнодушной и тихой, а сейчас до неё наконец дошло, что она уезжает, а поговорить с мамой сможет только раз в день, да и то ненадолго: роуминг всё-таки. Поезд тронулся. Мама в окне была снова серьёзной. Она помахала рукой на прощанье, а когда вагон тронулся, закрыла лицо руками и ушла. Проводница уведомила о скором приезде. Станция была всего две минуты, поэтому Ника с лёгким волнением быстро собрала вещи и встала в проходе, ожидая остановку. Спускаясь по ступенькам на пустой станции даже без пирона, она быстро обежала местность глазами. Впереди, среди деревьев скрывалось одноэтажное голубое здание, к нему вела грунтовая дорога. Ника про себя попрощалась с колёсиками чемодана. - Никуля! – раздался откуда-то слева знакомый голос. Ника повернулась и к ней шла её седая бабуля. Старушка хромала на одну ногу, но всё равно уверенно шагала, немного балансируя. Подойдя, она крепко обняла внучку, обхватила её крепкими руками и поцеловала в щёку. - Ну как добралась? Так выросла у меня красавица! – бабушка подхватила одну сумку, Ника постаралась вырвать тяжести и неё из руки, но старушка даже бровью не повела, только улыбалась, глядя на любимую гостью – Нас заберут соседи на машине, надо к остановке, там подождём, - она кивнула в сторону голубого домика и обе двинулись по дороге. Сидя на скамейке, в ожидании таинственных соседей, Ника рассказывала, как она вообще жила. Уже несколько лет они не встречались с бабулей, а разговаривали только по праздникам. Ника рассказала, как закончила школу, без сожалений простилась с одноклассниками и с трудом поступила на бухгалтера. - Вот так у меня умница, - гордо и заботливо приговаривала старушка, аккуратно убирая внучке волосы за ухо. Ника улыбалась в ответ, а щёки немного наливались. - Только я ушла сейчас, забрали документы, - скромно сказала девушка, ожидая негодования бабули. - Ну что ж, ничего, побудешь у меня тут, а там посмотришь. Ты молодая, может выберешь что-то другое, что тебе больше по душе, - бабуля говорила нежно, губы её даже сложились в трубочку, а в конце разошлись в улыбке. В шуме листьев затесалась знакомая мелодия, которая стала к ним потихоньку приближаться. Вдалеке блеснул ярко-красный советский москвич и уже через пару минут стоял перед Никой. Водитель вышел из машины. Это был пухлый дядька лет 60, с густыми чёрными усами и в кепке с надписью «BOSS». - Ути, Валентина Петровна, привезли нам невесту? – заговорил раскатистым басом усач. - Ой не говорите, - Бабуля подмигнула Нике улыбаясь. Она подала мужчине сумку, а тот убрал всё в багажник. Закончив, он манерно снял кепку и поклонился перед Никой: - Леван Рустамович, - представился дядька, протянул руку и аккуратно пожал Никину – ваша бабуля охотница о вас рассказывать на наших светских вечерах. Ника сильно засмущалась, сделала нелепый реверанс и ещё больше развеселила старичков. Бабушка успокоила её, что она ещё привыкнет, а то и сама со скуки всякое будет вытворять. В машине был кожаный салон, пахло маслом и еловой вонючкой. Когда Леван Рустамович сел, москвич сильно накренился. Он завёл мотор, машина немного заревела и тут же громко заиграла «Позови меня с собой». Всю дорогу бабуля активно болтала с соседом обо всём подряд. Конечно они обсуждали и политику, тогда такие весёлые и живые старички сразу омрачались, говорили серьёзно и сухо. - Вот он говорит, что дети так будут учиться, - Леван сильнее сжал руль – я, говорит, туда съезжу на пару месяцев, а детей в университет возьмут! У него, что, дети глупые? Сами не поступят? – негодовал дядька. Он иногда поворачивался к бабушке, как бы задавая ей вопрос, а та только молча смотрела вперёд, - Пусть идут в университет, а отца потом кусочками по почте получать будут! – мужчина в конце цокнул и пробубнил что-то на незнакомом языке. Ника концентрировалась на своём желудке, внимательно смотрела в окно и глотала прохладный воздух. Дорога была то гладкая, то кочками и пассажирку сильно укачивало. - Ой Вероника, - снова улыбаясь, Леван Рустамович быстренько обернулся к ней на заднее сидение, - смотрите, смотрите вперёд, - он кивнул на лобовое стекло. Ника передвинулась на середину сидения, следя за тем, чтобы перекус в поезде не пошёл обратно. Они ехали вниз по склону, машина стала притормаживать и повернула налево. Поворот был незаметный, вряд ли кто-то о нём знал, кроме местных. Они въехали в лесок. Над грунтовой дорогой золотой аркой раскинулись ветки высоких деревьев. Из боковых окон было видно только беспорядочно растущие стволы, которые бесконечно уходили вдаль. Дорога шла поворотами, но солнце нигде не пробивалось на неё, оно только подсвечивало пёструю листву, заполняя туннель жёлтым свечением. Когда они вынырнули оттуда, то с пригорка на машине стала видно их небольшое поселение. Ну углу росла большая ива, такой высокой и раскинувшейся Ника никогда не видела. От этой ивы, как стрелки на часах, расходилась дорога, по сторонам которой расположились несколько домиков. Там, где заканчивались малочисленные домишки, начиналось ещё зелёное поле. Можно было увидеть, как по нему гуляют коровки и лошадки и одинокую фигурку пастуха, который погоняет их. Машина повернула и остановилась около аккуратного серого домика с голубыми наличниками. За деревянным забором собаки приветственно залаяли. Ника вышла из машины, свежий воздух ударил в нос, и тошнота откатила. Она взяла сумки из рук Левана Рустамовича, который широко улыбался своими усами. Он снова снял кепку и поклонился, Ника сделала такой же нелепый реверанс, и когда отвернулась - сильно зажмурилась, пытаясь забыть свою неловкость. Бабуля жила в деревне почти всю свою жизнь. В этом доме жила ещё её мама и, возможно, мама её мамы. За двором и фасадом всегда очень следили. У дома было пару пристроек, но сделаны они были так ювелирно, что казались изначальной частью некогда однокомнатной избы. Двор украшали несколько клумб с табаком и ромашками, траву изрезала дорожка из гравия, которая вела к небольшому хлеву, к курятнику и к сараю. Ника вспомнила, как лазила в курятник за яйцами поутру, как ловила маленьких утят и ходила смотреть на телёнка. Тогда она сама ещё была ребёнком. Бабушка вытянула из щели косяка большой металлический ключ и отворила дверь. Дом был аккуратно убран, пахло деревом и чем-то вкусным. Ника стала прислушиваться к запахам и от удовольствия закрыла глаза. - Эххх! – бабуля притянула к себе внучку и обняла – Так я рада, что ты приехала! – она крепко чмокнула Нику в щёку и улыбнулась. Остаток дня прошёл спокойно. Вкусно отобедав супом, Ника упала на кровать, но устала настолько, что даже не смогла заснуть. Она следила за беспорядочными узорами ковра на стене, в голове крутились мысли, которые невозможно было разобрать. Комната потихоньку погружалась во мрак и по стенам поползли тени. Тюль заволновался от потоков ветра и скоро засветился от выглянувшей луны. Вечер стоял ясный, Ника решила выйти на крыльцо, освежить голову. Во дворе бабушка набирала чурки, чтобы затопить печку. Она любовно улыбнулась Нике, когда увидела её. - Давай помогу, - девушка протянула руки к старушке, желая взять у неё корзинку, но та её остановила. - Отдыхай, мой хороший, я попрошу, если нужно будет, - она кивнула, и Ника пошла обратно к ступенькам. Воздух становился прохладнее. В нём уже не было сентябрьской духоты, а наоборот, с ветром приходила долгожданная свежеть. В домиках рядом уже загорались окошки, становилось всё тише и тише. Но среди этой тишины тихо звучал колокольчик, который подкрадывался откуда-то издалека. Ника сонно водила глазами в поисках источника звука и наконец увидела несколько силуэтов, которые шли от полей. - Наши идут, - кивнула бабуля в их сторону – надо будет вас познакомить, - добавила она уже войдя в дом. Когда они приблизились, то Ника увидела двух молодых мужчин, которые вели перед собой несколько коровок. Рядом с ними бежала собака. Парни о чём-то тихо говорили. Приблизившись к дому, один вскинул приветственно руку и крикнул «Здрасте, баб Мань!», но тут же опомнился, поняв, что на крыльце далеко не баба Маня. - Привет, дорогие! – ответила бабушка откуда-то из дома. Ника притаилась и сделала вид, что не заметила. Когда молодые люди отошли, она присоединилась к бабуле. -Племянники Левана Рустамовича,- пояснила бабушка, добавляя опилок в печку– хорошие мальчики, надо будет вас познакомить, - повторила она, щурясь от жара огня. Дерево трещало, дом наполняло тепло. Ника рассматривала старые корешки книг, выставленных на полках, вырезанных в стене. На глаза попадались давно знакомые Пушкин, Лермонтов и Горький. Там же затесались Мураками и Оруэлл. Ника аккуратно достала потрёпанную «Капитанскую дочку» и полистала страницы. - Тут у нас это из развлечений, - прокомментировала бабуля, пока открывала банки с варенье и раскладывала всё на столе, - либо работа, либо это. Бабушка с внучкой уселись за стол, разлили душистый чай по чашкам и весь вечер провели в разговорах и обсуждениях, а уже в кровати Ника открыла книжку, но не прочитав и трёх страниц провалилась в сон.