do or die

      Чонгук снова сидит на паре в универе. Удивительно, еще несколько минут назад был в другом мире, ел необычную для себя еду и разговаривал с эльфом. Как бы ни хотелось забить на универ, сейчас у Чонгука есть шанс на спасение, а значит, если он продолжит жить, ему нельзя быть отчисленным. Тогда угроза жизни будет уже со стороны родителей. И да, он опять думает о чужом мнении. Надежда на спасение должна бы придавать энтузиазма, но сейчас, подумав побольше про следующие месяцы и годы жизни, только вгоняет в уныние. У Чонгука же теперь столько пирсинга, тату, крашеные волосы… И все это когда-то увидят родители… А их реакция весьма ожидаема: на него наорут, лишат финансовой поддержки и наверняка перестанут общаться с ним. Не то что бы раньше с ним часто говорили, но пару раз в месяц, узнать жив ли сын, звонили. Чонгук так устал метаться от желания жить и желания побыстрее сдохнуть. Постоянно вылезают какие-то «но».       После нахождения кристалла придется очень долго жить со своими решениями, придется тщательнее обдумывать каждое действие, а не делать то, что захочется с мыслью «похуй, я сдохну через n-ое количество дней». Придется снова жить в рамках, снова зарабатывать те деньги, которые потратил за девять дней, чтобы не остаться на улице в случае чего. Нужно будет вынуть все украшения и вернуть натуральный цвет волос, потому что это все — не норма. Возможно, даже свести тату, несмотря на стоимость и болезненность этой процедуры. Или вечно ходить с длинными рукавами. Это его решение, за которое он будет нести ответственность всю жизнь. Перед кем? Наверно, перед всеми, ведь так его учили. Общество оценивает каждое твое движение, каждый выпавший волосок из укладки, каждую складку на одежде, каждый твой неправильный вздох. Ты должен соответствовать чужим ожиданиям, никого не разочаровывать, даже если видишь человека в первый раз. Ты должен.       Чонгук на автомате придерживается установок, не задумываясь — согласен он с ними или нет. Так проще. Не думать. Плыть по течению. Только девять дней назад он впервые нарушил «правила», которым его учили и которых он придерживался всю жизнь. Только получив ограничение на время жизни Чонгук дал себе хоть немного свободы. Почему нельзя было раньше? Потому что цветные волосы — для детей, а не двадцатилетнего парня; платить большую цену, чтобы прыгнуть с тарзанки — глупо; делать пирсинг и тату — сумасшедствие, незачем портить свое лицо и тело. Чонгуку не говорили все это напрямую, но заложенные с детства установки негласно запрещали.       С Тэхёном они договорились встретиться у универа, через час после занятий, и сейчас Чонгук очень хочет, чтобы тот передумал и не пришел, или сразу извиниться перед ним и сказать, что помощь не нужна. Может, не стоит бороться за такую жизнь? Сколько фильмов есть про самоубийц, по которым страдают родственники и вторые половинки после смерти тех. Но есть ли у Чонгука такие люди? Он ни с кем не дружит, а родители не выражали к нему сильной любви. Жить ради себя? А нужен ли он хотя бы сам себе? Чонгук не уверен.       И снова от мыслей отвлекает звонок. Чонгук тяжело выдыхает и решает снова дать волю случаю: найдут кристалл — окей, он постарается жить, не найдут — тоже неплохо.

***

      Чонгук забегает домой, чтобы переодеться: надевает белую футболку, голубые джинсы и бело-красные кеды. Смотрит на тату в отражении зеркала пока может, ведь если кристалл удастся найти, то с рисунком на коже придется расстаться. Чонгук надевает маленькую сумку через плечо, куда кладет кристалл и телефон, и выходит.       Уже издалека он видит Тэхёна. Даже непривычно его видеть в обычной одежде: белый лонгслив, черные узкие джинсы, черные ботинки, черная кепка, а белоснежные волосы завязаны в неаккуратный пучок, из-за чего на лоб спадают пряди. Чонгук не замечает, как засматривается, аж рот приоткрывается. Отвлекло только то, что он спотыкается о какой-то камушек и чуть ли не падает на Тэхёна. Тот ловит его, посмеиваясь, ставит ровно. — Решил пораньше помереть? — с полуулыбкой спрашивает Тэхён. — Невнимательный просто, — тихо отвечает Чонгук. Он поднимает взгляд на парня и замечает, что чего-то не хватает. — А где твои уши? — Под волосами и… забыл слово, — указывает пальцем на кепку. — Кепка. — Да, — Тэхён щелкает пальцами. — Неважно. С какого места начнем поиск? У меня только глупое предложение начать с фонтанов. — Давай с них и начнем, — спокойно отвечает Чонгук. — Какой-то ты унылый. Что-то случилось? — Тэхён немного хмурится, смотрит серьезно, будто хочет залезть в чужой разум и узнать причину. Хотя, кто этих эльфов знает, может он уже копается в мыслях Чонгука. — Все в порядке, — встряхнув головой, отвечает Чонгук. — Пойдем, здесь рядом есть парк с фонтаном. — Ну, пошли, — недоверчиво говорит Тэхён и следует за Чонгуком.       Весь вечер они как городские сумасшедшие осматривают фонтаны и декор в парках, роются в кустах и ветках деревьев. К счастью, никто ни ментов, ни санитаров не вызвал. — И не лень тебе этим заниматься, — мыслит вслух Чонгук. Ему правда неловко тратить время чужого человека. — Я же рассказывал, что хочу помочь хотя бы тебе, раз не смог спасти друга, — спокойно отвечает Тэхён, осматривая очередной куст. — В Сеуле столько парков, мы не сможем обойти и осмотреть каждый, это бесполезно, — почти ноя, говорит Чонгук, устав копаться в траве. — Сегодня высокое давление, магнитные бури, что? Что с тобой сегодня? — Тэхён встает и подходит к младшему, берет его лицо и немного крутит, осматривая. А тот, кажется, перестает дышать. К нему еще никто так близко не подходил, не трогал так. — Все нормально… — выдавливает из себя Чонгук. — Говори, — требует Тэхён.       На улице уже темно, но благо фонарей в парке много, а до дома не так уж и далеко. Рядом с ними почти нет людей и Чонгук смотрит на Тэхёна. — Просто задумался днем над тем, как буду жить, если мы найдем этот кусок… кристалла, — бурчит Чонгук. — И до чего ты додумался? — Ни до чего? — младший нервно усмехается. Наверно, не хорошо изливать душу почти что незнакомцу, но сейчас так хочется просто вывалить все мысли хоть кому-то. — Если я сдохну — никто и не заметит. Разве что родителям придется потратиться на похороны. Ни друзей, ни парня у меня нет. А если продолжу жить, то придется вернуть натуральный цвет волос, убрать весь пирсинг и свести тату. — Чонгук сгибает руку в локте, чтобы посмотреть на рисунок. Тэхён внезапно хватает его за предплечье, вертит его и отглаживает тату большим пальцем. — Красивый рисунок, — тихо, с ноткой восхищения, говорит Тэхён. — Зачем его убирать, если нравится? — Потому что это — не норма. Если я хочу, чтобы родители не отвернулись от меня, то надо соответствовать понятию «нормального» человека. Чтобы не стать посмешищем.       Тэхён моргает пару раз. — Что за бред? Как от тебя могут отказаться из-за каких-то рисунков на коже и сережек? — Не знаю, как воспитывали тебя, но меня учили тому, что нельзя не соответствовать обществу. Тату мои родители воспринимают только как отметка, что человек сидел в тюрьме. Окрашивание волос — детским занятием. А хобби, не приносящее дохода, — временем на ветер. Я не задумывался обо всем этом до того, как мне не сказали, что осталось три недели. Просто жил по правилам, стараясь не разочаровать родителей еще больше. А ведь если я выживу, они наверняка когда-то узнают, что я так выгляжу… и что я гей… по-моему, лучше не искать кристалл. Я пожил свободно девять дней, осталось еще двенадцать. Думаю, этого достаточно. Я не смогу вернуться к соблюдению правил, не смогу расстаться с тем, что понравилось делать. У этого ведь тоже плюсы есть. Например, не состарюсь, — Чонгук усмехается с мокрыми глазами. Ему не хочется плакать перед Тэхёном. Он и так рассказал ему очень много о своих переживаниях.       Тэхён возвращает ладони на его лицо, начинает гладить щеки большими пальцами, желая успокоить. Да, у него тоже полно установок и обязательств, но Тэхён всегда обдумывает то, что ему говорят: к некоторым правилам он относится скептично, не желает их соблюдать, некоторые считает важными или нормальными. Конечно, в его окружении полно людей, которые осуждают его за такое отношение к правилам, но это их проблемы. Тэхён хоть и принц, но не кукла. — Я не могу запретить тебе такие мысли, но постарайся ради себя так не думать. Не надо жить в окружении, которое на тебя давит, даже если у вас кровная связь. Это твоя жизнь и нужно прожить ее так, как хочешь ты, — на грани шепота говорит Тэхён. — Неразрешимых ситуаций крайне мало, практически всегда есть выход. — А смысл? Я не научусь общаться с людьми за несколько дней. У меня не получилось это сделать даже за несколько лет! Я просто не интересен никому. Сколько кто не говорил бы, что я у себя — самое ценное -, это бред. Я не хочу быть как белая ворона. Но по-другому не могу, не умею, не получается, — Чонгук все-таки всхлипывает и отводит взгляд. — Ты просто другой. Может, тебе для счастья и не нужны сотни друзей, а только парочку. — Мне даже одного друга не найти, — цедит сквозь зубы. — Значит, не там ищешь. Не волнуйся, для чего-то нужно время. И у всех людей это время разное. Не стоит на этом зацикливаться и откладывать жизнь на потом, до этого «лучшего времени».       Чонгук прерывисто дышит. Сперва его снова кинуло в отчаяние, потом в злость, а теперь и вовсе в какое-то непонятное состояние. Но, хотя бы, стало чуть легче. И Тэхён немного успокоил по поводу нескольких мыслей. — Давай я тебя провожу до дома и продолжим завтра? Или послезавтра. — Хочу к тебе, — неожиданно говорит Чонгук. Не хочется возвращаться в квартиру, где он снова потонет в своих мыслях. — Хорошо, — просто отвечает Тэхён. Он понимает, что Чонгуку нужно просто пережить эти эмоции, выпустить их, и сейчас он ему ничем не поможет.

***

— Мы можем немного погулять? — оказавшись в лесу в другом мире, спрашивает Чонгук. — Конечно, — отвечает Тэхён с легкой улыбкой.       Он ведет младшего к озеру, одному из самых живописных мест в его городе. Вокруг деревья, похожие на ивы, с длинными лианами, над поверхностью воды летают светлячки, а ближе к берегу растут нежно-голубые цветы, которые светятся в центре. — Вау, — тихо восхищается Чонгук. Он такое только в детстве на страницах книг видел.       Тэхён ничего не говорит, только аккуратно берет его за руку и ведет ближе к воде, сажает на короткую, изумрудного цвета, траву, а сам подходит к цветку, растущему в воде, раздвигает лепестки и достает оттуда плод. Чонгук заинтересованно наблюдает. — Попробуй, — говорит Тэхён и протягивает руку. Младший неуверенно берет незнакомую ягоду, нюхает. Пахнет приятно, как будто цветок. Кладет в рот и жует. Вряд ли Тэхён его отравит, но если… нет, такие мысли сейчас не хочется впускать в голову, слишком приятная атмосфера сейчас. — Очень вкусно, — говорит Чонгук, проглотив ягоду. — Рад, что понравилась. Можем еще в лес сходить, там тоже полно всего вкусного. — Потом. Хочу посидеть тут, — Чонгук складывает руки на согнутых в коленях ногах и кладет сверху голову. — Давай я принесу. Это быстро. — Ладно, — кивает Чонгук.       Тэхён отходит, желая дать Чонгуку несколько минут тишины наедине с самим собой. Чон глубоко вдыхает приятный ночной воздух, пытается ни о чем не думать. Сейчас не хочется снова копаться в себе и своей жизни. Это придется сделать, но пусть этот момент будет позже.       Тэхён возвращается минут через пять, держа в руках разные ягоды и маленькие фрукты. Чонгук уже не боясь пробует все и наслаждается новыми вкусами. С Тэхёном так хорошо, он не давит, не критикует, не пытается залезть в его мысли, просто дает поддержку, чтобы разобраться со всем самому и не скатиться в эмоциональную яму. Ему правда не хватало такого человека, но сейчас может быть уже поздно, Чонгук не хочет привязываться, чтобы потом не было мучительно больно терять. — Не думай сейчас о кристалле. Мы его найдем, не переживай. Дай себе отдых, — ласково говорит Тэхён. — Не уверен, что хочу его найти. Я устал постоянно метаться от желания его найти и забить на это. Когда думаю о дальнейшей жизни, начинаю жалеть о тату, пирсинге, волосах. От этого всего же придется избавляться… Ну, я говорил уже. — Я ни один раз был в твоем мире и видел много людей с тату. Почему именно тебя тревожит их наличие на себе? — Потому что мои родители не примут меня таким… — Ты говорил с ними об этом? — перебивает Тэхён. — Нет, но смысл. Они же мне это мнение привили, что тату и прочее — плохо. — В любом случае, ты не должен строить свою жизнь с мыслью «понравится ли это моим родителям?». Она же твоя. — Я не могу так, я… привык к другому. Понимаю, что я просто нытик, но не знаю, как иначе, как измениться… — Чонгук лбом утыкается в сложенные руки. Тэхён аккуратно касается его спины, медленно поглаживает. — Не все привычки приносят пользу. Тем более, если ты осознаешь, что они вредят тебе. Я могу помочь… если хочешь. — Я все равно через двенадцать дней… — Ты будешь жить, — снова перебивает Тэхён. — Завидую твоей уверенности, — грустно усмехается Чонгук. — Если бы я мог дать ее тебе. — Ты слишком сильно переживаешь за незнакомого человека, — посмеивается Чонгук. — Ты мне уже два дня не незнакомец. И можешь воспринимать помощь как мое корыстное желание успокоить свою совесть за неспасенного друга. — Ладно, — снова усмехается Чонгук. — Кстати, могу я спросить, как жил твой друг? Мне интересно, насколько мы похожи, раз оба получили этот кристалл. — Ты уже спросил, — Тэхён дергает уголком губ. По глазам видно, что сейчас он снова будет царапать еле зажившие шрамы в своей душе. — Он практически ни с кем не общался, даже с сестрами и братьями, зачастую был один, если не считать прислуги. Он был сыном советника короля. Хеншик, так его звали, был вторым в семье, поэтому его готовили к будущей должности, из-за этого мы часто пересекались. Меня привлекла его закрытость, захотелось понять, какой он человек. Так мы и начали общаться. Он оказался очень интересным собеседником и хорошим другом. Но кроме меня у него никого не было. С пятнадцати лет меня начали готовить к вступлению на престол, из-за чего видеться мы стали реже. Я использовал каждый свободный день, чтобы встретиться с ним и он был так рад в те дни. И вот четыре года назад он рассказал мне о своем сне и кристалле, потом мы услышали ту историю и начали искать практически каждый день. Вы действительно много чем похожи. Видимо, тот человек (?) выбирает именно одиноких, не знающих, для чего жить, людей.       Чонгук отворачивается, ему больно видеть с какими теплотой и сожалением Тэхён рассказывает о своем друге. — Давай сегодня больше не будем о грустном, — говорит Тэхён. — Может, спать пойдем? — Да, давай.       Чонгук кивает и поднимается. Сегодня оба поделились очень сокровенным, стали ближе. Чонгук понимает, что этого не надо делать, чтобы не было больно через двенадцать дней, но не может, его интересует Тэхён, хочется узнать его еще ближе. Наконец-то он нашел человека, который тоже им интересуется, помогает, поддерживает. Но не в нынешнем положении заводить друзей. Время упущено. До своих комнат доходят в тишине, изредка нарушаемой Тэхёном с короткими разговорами о погоде, природе и животных. Проводив Чонгука до его покоев, он крепко обнимает парня. Почти неосознанно к нему тянется, чувствуя, что должен это сделать. Чонгук в ответ робко кладет ладони на его лопатки и утыкается носом в плечо. Они стоят так несколько минут, пока младший не разрывает объятие и неловко не пятится в свою комнату.